Кибер-арт-православие

Big Ben – это самый большой из шести колоколов часовой башни Вестминстерского дворца в Лондоне, а также сама знаменитая лондонская башня с часами. Башня возведена по проекту английского архитектора Огастеса Пьюджина в 1858 году, а часы были пущены в ход 31 мая 1859 года. Высота одной из главных британских достопримечательностей 96,3 метра. При диаметре циферблата в 7 метров и длине стрелок в 2,7 и 4,2 метра часы долгое время считались самыми большими в мире. Подстройка хода пятитонного механизма часов достигается с помощью монеты весом в 1,5 грамма: когда часы начинают отставать, на маятник кладут старый английский пенни, который ускоряет его движение на 2,5 секунды в сутки.

Офисный центр «Биг-Бен» в Самаре – это один из самых подвижных креативных механизмов на сегодня. Только чем он старше, тем больше ускоряет ход свежей мысли. Внушающее доверие количество творческих людей каждый день собирается здесь для воплощения собственных идей. Самарский художник, дизайнер Анатолий Некрасов вместе со своей командой здесь не только спит и ест, но и создаёт уникальную online-игру, работа над которой ведётся уже полгода и широким шагом двигается вперёд. Сегодня студия Анатолия под названием Mono располагается в уютной комнате на 9-м этаже, похожей на хранилище рыцарских доспехов, и в новом павильоне на 4-м, где сейчас параллельно формируются не только съёмочная площадка, но и масштабный «воркшоп», которого так давно не хватает нашему городу.

Анатолий Некрасов:

«Едем в лифте с философом, а потом заходят клоуны с воздушными шарами. Мы тут периодически в костюмах с мечами зачем-то бегаем, и какая-нибудь девочка едет со стрип-танцев… Вот такой вот сумасшедший креативный набор. Здесь интересно проводить время. Мы тут, наверное, одни такие «холостячные отщепенцы». И усы отращиваем попарно. Те, кто здесь ночуют, отращивают усы, это я тебе точно говорю. Мы очень ждём, когда здесь появится душ.

(Сидим на «холостячном» диване: я, Толя и мягкий филин; заварили чай; ложка стукнулась о дно горячей кружки; вокруг все работают и молчат, рядом сидит лохматый сосед Толи Дима — А.Ч.)

Наша студия носит название Mono. Всё – абсолютный minimal. Мы работаем над неким художественным проектом с сентября 2011 года. После галереи «11 комнат» было небольшое затишье, хотя каждый сам по себе что-то делал. Цельного общего проекта не существовало. Но, конечно же, создать глобальный проект в одиночку невозможно. У нас с ребятами появилась общая идея, мы постепенно начали воплощать её в жизнь. Поначалу это была очень абстрактная мысль. Сейчас всё развивается и требует от нас огромных усилий, вложений, как интеллектуальных, так и временных. Среди нас нет гениев, у всех всё идёт нелегко. Приходится именно работать. Хотя до этого было «наивное видение», когда мы думали, что всё будет очень просто даваться. С одной стороны, мы, конечно, понимали, во что ввязываемся, с другой, для нас открылось много нового и неожиданного.

Если бы мне полгода назад сказали, что всё будет так, как сейчас, я бы усмехнулся и ответил: «Да ладно! Не может быть! Ничего у нас такого не будет…»

Мы ничего никому не рассказываем особо, но все как-то уже в курсе. Это не очень хорошо, потому что проект ещё совсем сырой… (Вздыхает и поворачивает кружку уже тёплого зелёного чая по часовой стрелке.) И странно рассказывать про работу, которая не готова… Это абсолютно художественный проект, и для меня он связан, прежде всего, с «копанием в себе», с определением того, чего я хочу, помимо желания сделать качественный продукт. Я даже не знаю, как его назвать… Видеоигра – это один из пунктов, которые мы используем… У нас здесь также развивается и литературная часть, и визуальная, и кинематографическая составляющая. Инструмент компьютерных игр мы и пересматриваем, потому что мы считаем его очень интересным, но при всём при этом он невероятно скудно используется в мире на данный момент. Тем более, если говорить об online-проектах. Наш проект связан с Интернетом и с привлечением большого количества людей в него. А сейчас рынок игр настолько пустой, на мой взгляд, и бесполезный… И мы здесь имеем некую сверхзадачу – пересмотреть этот стереотип. Мы экспериментируем. И, может быть, то, что мы задумали, невозможно сделать… Мы сейчас просто выясняем: возможно ли сделать продукт не пустым, используя механизм компьютерной игры, а насыщенным? Хочется, чтобы он что-то давал людям помимо потраченного времени. Чтобы они ощущали некую духовную полноту после потребления этого продукта.

А все существующие online-игры – это fast food. Там пусто и нечем насытиться, а ты опять пытаешься его есть. Это coca-cola, которая провоцирует жажду, сколько бы ты её ни пил.

Игр очень много, и нам приходится следить за ними, чтобы осуществлять планирование. Хотя лично мне это жутко неинтересно… Перед нами стоит задача – создать альтернативу всему современному рынку компьютерных игр. Есть голливудское кино, а есть авторское. Существует голливудский рынок online-игр, но альтернативы ему нет, хотя инструментарий невероятно богатый. У меня давно зародилась мысль создать компьютерную игру, ведь это же так интересно!… (В этот самый момент брови Анатолия поднимаются, вертушки усов тоже, глаза загораются, и на лице рисуется улыбка вдохновения.) Современные online-игры затрагивают только самые низкие желания и потребности человека, и даже более того, они делают вид, что удовлетворяют эти потребности.

Мы хотим запустить проект для тех, кто играет в online-игры сейчас, но не упоминая при этом, что он художественный. И мы не собираемся кричать направо и налево: «Смотрите, у нас тут артхаус!»

Меня привлекают те вопросы, которые можно вызвать, и то, как можно стимулировать интеллектуальную деятельность игроков, чтобы они задавались вопросами: «Что? Зачем? И как?»

Такой пример: два человека должны попасть в одну комнату, одному из них это действие далось легко, другому – нет, он не может войти или он просто не видит двери к ней. Для нас важно создание множества таких вопросов, которые будут иллюстрировать сложность восприятия. И я понял, почему этого никто не сделал до сих пор в online-игре: её создание — это очень сложный процесс, здесь очень сложно выбирать из множества возможностей реализации. Всё реализовывать не нужно, эффект досказанности всё убивает.

(Тут Дима, сосед и помощник Толи, случайно врубает музыку в своём макбуке с ярко-жёлтой наклейкой на месте яблока. Затем скромно улыбается и извиняется, задумчиво почёсывая лохматую холостяцкую бороду. Толя укоризненно улыбается товарищу и продолжает разговор. Я же запиваю эту сцену глотком ароматного чая и глажу мягкого филина по голове. Он живёт с ребятами в студии, практически всегда обитает на диване и, не сомневаюсь, также ждёт появления душевой кабины.)

Составляющая моего православия, безусловно, есть в проекте. Всё смешано. Перед нами стоят очень сложные и важные задачи: и драматургические, и художественные и технические, и задачи, связанные с кинематографом. Мы сейчас во всё это дружно «вкрячились»… И теперь в сравнении с настоящим, я осознаю, что всё, что делал до этого, было гораздо более мелким по духовным затратам. Для меня, конечно, этот проект очень важен… Многое здесь смешивается. Наверное, всё, из чего я состою… Это и моя увлечённость военной тематикой. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Я увлекаюсь ей далеко не из-за того, что я занимался фехтованием или ношу военную одежду, сапоги. Тема войны — мой большой внутренний конфликт, и я хочу проанализировать её в себе. Мне хочется подать эту природу конфликтов, и с одной стороны её бесполезность, а с другой, её укоренение в человечестве настолько глубокое, что в каждом из людей она всё-таки есть. Я против конфликтов, но если исчезнут государства, появятся иные, которые могут оказаться ещё страшнее… Существует такая тонкая грань, и я сам для себя её исследую.

Игра – это наша галерея, я считаю, что это наше выставочное пространство, которое мы строим.

Это будет виртуально, но я воспринимаю нашу игру, как огромное выставочное пространство. Там будет очень большое количество зрителей, и я считаю, что диалог, выстроенный между автором и зрителем, будет намного более искренний, чем какая-нибудь выставка современного искусства в Самаре, когда каждый приходит на фуршет и «сфоткаться».

А когда человек сам дома поразмыслит, выберет посмотреть видеоролик или театральную постановку, он уже делает это не для статуса, а для себя лично.

Православие для меня – это определение совести. У меня так сложились взгляды. Для меня православие – это набор человеческих ценностей. И я, естественно, считаю, что ценности сейчас настолько разбросаны, разрушены, разрозненны… что я чувствую какую-то потребность в том, чтобы их как-то собрать. В этом мне, возможно, и помогает разобраться наш проект. Часто тебе кажется, что ты всё понимаешь в себе, а когда тебя просят рассказать, всё начинает выглядеть настолько нелепым… И сам слушаешь себя и думаешь: «Блин, а что за глупости я сейчас тут морожу? Неужели у меня в голове это было?» А в голове это кажется вполне логичным.

Я точно разбираюсь и «копаюсь» в себе, благодаря этому проекту.

Вот у нас есть будущая мини-звукозаписывающая студия (показывает пока пустую небольшую комнату за оборудованной фотоплощадкой). У меня есть мысли съездить в мой любимый монастырь в Оптину пустынь, там настоящее пространство. Там просто потрясающий мужской хор… Родители водили меня туда в детстве. Я вообще не ортодоксальный верующий. Но это место меня поразило.

В проекте мы будем использовать, на ряду с собственными наработками, конечно же, и признанные формы искусства. Это, например, будет классическая музыка. Сейчас многие смотрят «попкорн кино», но при этом даже не догадываются, что там звучит музыка, которая была написана 120 лет назад. Мы дадим возможность знакомиться с этим тем, кому это будет интересно, а другие же пройдут мимо. Естественно, мы дадим какие-то образы, которые близки нам, это будет наше видение. Наша задача – выбрать подходящий материал. Рисую игру практически я один. Ребята коллеги помогают уже с другими вещами, такими как программирование и так далее. Мы рассчитываем на англоязычную версию игры, хотя, конечно, русский язык в ней тоже будет. Проект должен анонсироваться на двух языках одновременно. Будет некая презентация в Интернете с загадочным эффектом. Мы должны будем оценить то, что вообще наработали. На данном этапе есть одна главная задача, которую нужно решить: по силам ли нам этот проект или нет.

У меня плохие отношения с интернетом в морально-этическом плане, но почему-то я сейчас именно этим и занимаюсь и вроде бы я этого даже хочу.

Вся прелесть в том, что мы сидим здесь в самарской студии, а ориентируемся на мир. В чём нам помогает Интернет. Мы, конечно, ориентируемся на англоязычный рынок, потому что там культура поддержки независимых проектов намного сильнее развита, чем у нас. Но это — чисто возможность довести проект до конца.

Почему я работаю в Самаре? Всё логично: потому что я здесь живу. Я вообще не люблю Москву. И есть такая актуальная тема: «В Самаре ничего не возможно». Я внутренне противостою таким чужим речам. Всё это не правда, и всё это, прежде всего, сидит внутри людей. То, что здесь нелегко, это факт. Но я считаю, что здесь всё возможно.

Я занимался историческим фехтованием упорно года три, затем получил травму. Мне всегда было это интересно. Хотя это не очень популярно в России. В детстве я очень много играл в солдатиков! Сейчас у меня есть мысль, открыть здесь, в студии, школу по фехтованию для детей. И вообще некий дух героизма и донкихотства всегда присутствовал во мне, не знаю почему…

Кибер-арт-православие”: 11 комментариев

  1. Толя молодец, хоть и несет какую-то пургу. фотки хорошие, написано чудовищно

  2. Того, кто написал "лентяи-хипстеры", съела бы завтра на завтрак. Даже не буду уточнять, почему, всё и так понятно.

  3. Православие и усы это здорово! Текст правда сыроват. Ну с другой стороны этож Новая Газета чо

  4. Хаха, вот так Толя точно не разговаривает: "Вся прелесть в том, что мы сидим здесь в самарской студии")))))))))))))))))))), а вот так — вполне: "Мы ничего никому не рассказываем особо, но все как-то уже в курсе. Это не очень хорошо, потому что проект ещё совсем сырой… (Вздыхает и поворачивает кружку уже тёплого зелёного чая по часовой стрелке.) И странно рассказывать про работу, которая не готова…" Но не так трагично. :):):). ::::::::*.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *