Италия в форме сапога.

Не хочу о коррумпированных властях и правоохранительных органах, не хочу о нерадивых коммунальщиках и равнодушных медицинских работниках, не хочу о точечной застройке и выкрашивающихся в запустении памятниках архитектуры. Хочу о сирени, что нагло расцветет через полтора месяца, хочу о лавке на Ленинградской подле несложного фонтана, где так хорошо наблюдать вокруг. Мимо гуляют дети при важных бабушках и торопливых мамашах, голуби вырывают из рук вредные сухарики «хрустим с кальмарами», и старые дамы напротив хвалят рыбный магазин. И можно расслабленно подумать о чем-нибудь, или вспомнить недавнюю встречу со старинным товарищем.

Буквально утром повстречала такую Ксению. Когда-то мы работали вместе, давно. Удивительная девочка. Ее лицо не имело ни одной правильной черты: нос непростительно велик, губы далеки от классической формы, глаза расставлены слишком широко, ресницы торчат щеточкой, кудри еще какие-то вокруг, но тем не менее, она настоящая красавица, и смотреть на нее — особое удовольствие.

У Ксении имелась небольшая слабость к итальянской обуви определенной марки, допустим, Baldinini. И она маниакально скупала разные туфли, полуботинки и ботфорты, встречающиеся на пути. И все было неплохо вроде бы, но случился 1998 год, дефолт и намеченные Ксенией к покупке зимние сапоги подорожали раз в тридцать. Или в сорок. Или в сто.

Приобрести их стало невозможно, приобрести их было необходимо — для поддержания боевого духа и как антидепрессивное средство. Ксения проживала в съемной квартире, плату за которую хозяйка любовно взвинтила в следующий же за черным вторником день, ее муж потерял работу, ее сестра осталась одна с малолетним ребенком и нуждалась в поддержке, ее родителям в разных НИИ одинаково не платили зарплату. Сапоги были необходимы, как якорь, связывающий Ксению с нормальной жизнью. Она наметила себе цель, и уверенно шла к ней.

Я в тот момент ожидала младенца, носила большой живот и тонированые в три цвета волосы. Как-то мы сидели с Ксенией на службе, красили ногти очень красивым темно-коричневым лаком с блестками, она тактично держалась чуть поодаль от моего большого живота, и скрупулезно подсчитывала, какой процент скидки должна ей дать владелица магазина обуви, чтобы накоплений хватило на сапоги. Получались разные цифры, то пятьдесят шесть, то тридцать восемь, а то вообще загадочные девятнадцать. Привлечь меня к арифметическим действиям Ксения отказывалась наотрез, я вообще заметила, что к беременным женщинам люди очень часто относятся, как к слабоумным. Например, одну мою подругу тошнило на улице в мусорный бак, а проходящая мимо добрая бабушка остановилась и три часа рассказывала ей, что от тошноты очень помогает массаж основания большого пальца ноги. А мне доктор, когда советовал поднимать низкий гемоглобин, говорил с жаром: «надо есть мясо, мясо — говядину, свинину, баранину, кролика, можно оленину, медвежатину, конину, сайгачатину, ты понимаешь меня хоть немного?»

Так вот, процент скидки получался неизменно разным, но денег не хватало сильно. Ксения ударила ладонью по рабочему столу, и сказала решительно:

— Все. Ждать более нечего, иду прямо сейчас. Мне так нужны эти сапоги, что я готова на все. Даже на секс с продавцом. Даже на секс с продавщицей, — она посмотрела на меня с животом и добавила, — даже с беременной…

На следующей день она красовалась в новых чудесных сапогах, и была счастлива. Владелица дала скидку; подозреваю, что Ксения была единственной покупательницей того сезона.

Встретила ее недавно, в центре города, на светофоре. Четырнадцать чертовых лет прошло, а она все так же выглядела красавицей, и кудри все так же лезли в широко расставленные глаза, и сапоги на ней были итальянской определенной марки — допустим, Baldinini.

— Эй, привет, — окликнула я её, — сапожки-то, я посмотрю, у тебя знатные. Никак опять практиковала секс с продавцами?

Она оглянулась и немедленно ответила:

— Слава богу, не с беременными…

Приятно думать иногда, что можно оставить человека где-то на горизонтальной оси, потом встретиться с ним совершенно в другой плоскости, а он все такой же. Хотя совершенно другой, конечно. Да и весна приходит совершенно другая.

Италия в форме сапога.”: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *