Вам письмо!

Читатель, когда ты последний раз писал письмо от руки? Писал письмо от руки, предварительно потренировавшись на черновике, подкладывая под кремовый лист бумаги «зебру» для технической поддержки. И чтобы ручка отзывалась на нажим ровной тонкой линией, мягко повторяя контуры строчных и прописных букв русского алфавита, и чтобы «Р» — с круглой шляпкой, «Н» — с кокетливой завитушкой, а «Т» — размашисто и на полстроки?

Давно ты этого не делал, читатель; от руки ты составлял список продуктов для субботнего похода на рынок (картофель – 3 кг, помидоры – 1 кг, огурцы – 1 кг, курица – одна шт.), или гневливо угрожал соседям по офису: «а если кто еще раз выпьет соевое молоко, удушу сразу!». И эта записка, бегло нацарапанная приблудным простым карандашом, сиротливо висела на корпоративном холодильнике, пока ее предательски не заменили черно-белой распечаткой с каким-нибудь демотиватором.

И никаких любовных записок, надушенных каплей «Шипра» или «Шалимара», в зависимости от половой принадлежности, и никаких пухлых конвертов с образцами написания цифр индекса и толпой марок в правом углу. Читатель, а давно ли ты получал письмо в таком конверте, от заветного адресата, давно ли твои руки вздрагивали от нетерпения, вонзая нож для бумаги в трепещуший конвертов бок? Никакого ножа для бумаги у тебя нет, читатель. И конверты нулевой пухлости тебе шлет лишь пенсионный фонд России, или налоговая инспекция.

А ведь когда-то ты лелеял свой почерк, читатель, мечтал, чтобы начертанные тобой фразы разительно отличались от всех остальных, и придумал, что строчную «т» хорошо будет подчеркивать снизу, а строчную «ш» — снизу, и ножку от «р» рисовал длинную, пронзая насквозь пару строк. Это была не буква «р», это был вызов! Прорыв! Бунт!

Остался ли у тебя твой почерк читатель? Помнит ли рабочая рука решительный росчерк той самой «р»? А мозоль, знаменитая мозоль прилежных школьников на среднем пальце правой руки, как поживает она, цела ли? Удивительным образом мозоль исчезла вместе с бунтарской «р», и никто уже не помнит, когда. Собственную подпись, требующуюся для визирования документов разного порядка, ты каждый раз рисуешь по-новому, читатель, и трусливо избавляешься от изящной, тщательно продуманной когда-то монограммы, в пользу фамилии, как она есть.

Все это знал Самарский Литературный музей и подготовил выставку «Сто способов написать письмо». Насчет ста способов Самарский Литературный музей немного преувеличил, но на выставке присутствует старинный стол, старинный стул (возможно, венский), старинная чернильница, даже две, старинная перьевая ручка, и искусственно состаренная бумага. Точно неизвестно, как сотрудники музея старили эту бумагу, есть несколько верных способов: состаривание чаем, кофейным раствором, молоком, солнцем и колорирование йодом. Дополнительно можно чуть обуглить края бумаги спичкой, ну и чуть-чуть ее помять, чтобы наверняка. И стопка вот таких приятных листов дожидается тебя, читатель, на старинном столе, и ты сядешь, удобно устроившись на старинном стуле, возможно, венском, и ты обмакнешь перо в чернильницу и напишешь что-нибудь настоящее.

«Дорогой Павел Алексеевич, вот уже год мы улыбаемся друг другу при встречах, и в заводской столовой вы всегда уступаете мне место в очереди, и я вижу, как ваше лицо освещается теплым ярким светом изнутри, когда я только прохожу мимо; однако ни слова нами не было сказано, и меня это печалит».

«Ниночка, возможно, ты не захочешь даже и дочитать это письмо до конца, но я просто обязана его написать, потому что молчать больше никакой возможности для себя не вижу. Прости, пожалуйста, меня за дикую историю с Кругловой и Абрамяном, не знаю, что на меня нашло в том, почему я разрешила использовать себя проходной пешкой…»

«Ваня, ты не подумай ничего плохого, но я ухожу от тебя, и это вопрос решенный. Вот уже больше года как я сплю с твоим начальником; началось все на той самой корпоративной вечеринке в доме отдыха, куда мы ездили позапрошлой зимой».

«Николай, давай так. Или ты возвращаешь мне тысячу долларов, что занимал полгода назад на неделю, или ты – самая последняя сволочь в этом городе».

И почерк начнет возвращаться. И откуда-то возникнет тот самый решительный росчерк у буквы «р», и «ш» подчеркиваются автоматически. Рядом пресс-папье. Воспользуйся, читатель! А еще тебе включат патефон. Разумеется, старинный. И позволят почитать письма Мориса Метерлинка, Зинаиды Гиппиус, Сергея Городецкого, Сергея Есенина, Максима Горького, Александра Добролюбова и Алексея Толстого.

Говорят, Алексей Толстой писал длинные письма своей жене, находящейся в соседней комнате. Может, и писал. О классиках чего только не говорят.

Самарский литературный музей: ул. Фрунзе, 155. тел. 332-11-22

Вам письмо!”: 1 комментарий

  1. "что строчную «ш» хорошо будет подчеркивать снизу, а строчную «ш» — снизу," исправить надобно

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *