Родительский контроль

К середине февраля в домах старшеклассников все чаще и чаще упоминается аббревиатура из трех пугающих букв. Эти буквы – ЕГЭ. Старшеклассники решают задачи различных категорий, пишут эссе, или ничего такого не делают, пинают балду, а родители прочат им профессию маляра-штукатура, кстати, очень неплохую профессию, всегда востребованную. Мой сынок Сережа — ученик десятого класса, вчера настиг меня в коридоре, где я с удовольствием прогуливалась перед сном, и сказал хрипло: «Мне надо написать тренировочное эссе. А я не знаю, о чем. Там цитата какая-то. Непонятная».

Сначала я, естественно, начала кричать. Я всегда забираю с высокой ноты, это позволяет детям ощущать небезразличие родителя и свою востребованность в семье.

— Блин, — кричала я в коридоре, — а почему надо вспоминать об эссе в половине первого ночи? Я не могу думать в половине первого ночи! Я в половине первого ночи могу только есть и спать!

Потом мне стало стыдно. Я же все-таки мастерица писать эссе на заданные темы. А тут ребенок, можно сказать, единственный сын. Да еще и единственная дочь вытащилась из своей комнаты и спросила:

— А можно не орать?

— Можно! – проорала я, и пошла знакомится с цитатой.

Это была прекрасная цитата.

— Мы изменили свое окружение так радикально, что теперь должны изменить себя, чтобы жить в этом окружении, — зачитал мне сын из учебника, — Н. Винер, американский ученый.

— Американский ученый, — повторила глубокомысленно, — Н. Винер.

Так я маскировала, что понятия не имею, о чем должно быть ребенкино эссе. Мы изменили свое окружение так радикально! Что!

— Ээээ, — сказала я. – Отличная тема.

— Ну, — подбадривал меня Сережа, — дальше.

Он ходил по своей маленькой комнате, со шкафа за движением наблюдал кот. На диване валялась толстовка гигантского размера. Мне стало немного грустно: а ведь давно ли сыну было полгода и он, изображая «ладушки-ладушки», не мог достать короткими ручками до большой головы? А теперь, конечно, американский ученый, Н. Винер.

— Мам, — напомнил о себе Сережа, — ну что там.

— Колобок, — не очень уверенно начала я, — надо придумать что-то парадоксальное, это порадует педагога. Вот смотри! Колобок радикально изменил свое окружение, уйдя от бабушки и дедушки. Но не смог изменить самого себя, чтобы жить в новом окружении волка, зайца и лисы. И его съели.

Сынок посмотрел на меня со смутным сожалением.

— Мама, — сказал он, — это эссе по обществознанию. Какой еще колобок.

— А чем плох колобок? – отстаивала я идею, — эпос. Мудрость русского народа. Хитрость русского зверя. То, сё.

— Не хочу колобка, — упорствовал Сережа, — не хочу хитрость русского зверя.

— Давай тогда мощь русского оружия, – предложила я отличный вариант. – План Гитлера «Барбаросса» провалился, и знаешь, почему?

— Почему, — без интереса спросил сын.

Откровенно говоря, четкого ответа я не имела.

— Ннну, очевидно, план молниеносной войны Гитлера оказался нежизнеспособным именно потому, что немецкие солдаты не смогли … эээ. Не смогли немецкие солдаты…и высшее военное руководство…

— Изменить себя, чтобы жить в окружении волка, зайца и лисы, — развязно завершил фразу сын.

Я обиделась. Вот она, неблагодарность детей! Мать подарила им жизнь, в час ночи ломает голову на дурацкие темы американских ученых, а они глумятся!

— Вот и думай тогда сам! – запальчиво выкрикнула я.

В комнату зашла дочь.

— Лютый, — сказала она высокомерно.

— Что лютый? – переспросили мы.

— Февраль по-украински, — непонятно объяснила дочь и почесала голову под волосами.

— Кстати, — встрепенулся сын, — а как звали Морзе? Ну, который насчет азбуки.

— Тарас, — быстро ответила дочь.

— Кажется, Николай, — одновременно произнесла я.

Морзе звали — Сэмюэль Финли Бриз. А эссе сынок написал сам. В основном про tempora mutantur et.

Художник: Анжела Джерих

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *