Люди

Вдовы города С.

Вдовы города С.

Автор:

21.07.2015
 3325
 0

Когда мне сказали, что вот тут есть вдовы, у них буквально сообщество, и они встречаются, и все это страшно интересно – совершают обряды поминовения, читают молитвы, что там еще, перебирают фотографии, вспоминают былое, я быстро ответила, не сумею, вы что. Прошлым летом мне рассказывал про такое монах-доминиканец из Бордо, он ведет специальный кружок для вдов, в рамках служения. У себя ведет, в Бордо. Но это же совсем другое дело: братья-монахи, печальные француженки под вуалью, четырехсотлетние замки, крестный ход, рыбный рынок, бордосские вина. Но вышло так, что я оказалась у подъезда большого старинного дома, не сказать – особняка. Не четыреста лет, но не менее ста. Лестница круто поднималась, не по-современному складываясь в квадраты, и становясь чуть не винтовой после третьего высокого этажа. Хватаясь за перила, я возносилась, скрещивая шаги.

На площадке, мощеной дореволюционной кафельной плиткой, стояла Лена. Она широко улыбалась, не была одета в черное, не начала с порога делать что-нибудь такое, например – выть. Лена сказала, что я вовремя, что как раз поспел чай, и девочки меня ждут. Я знала, где они познакомились, но Лена мягко дала понять, что об этом не стоит упоминать. Наверное. Ну, или потом посмотрим.

ЛЕНА: Решили сменить автомобиль. Понимаете, это же что-то знаковое, чтобы не дольше трех лет, чтобы новая модель и все такое. Поехали в салон, речь шла об автокредите, конечно, но все было подготовлено, и вот нам выкатили прекрасную эту «тойоту» взамен пожилой. Эта машина. Глупо, но я все связываю с ней, не могу не связывать. Буквально на третий день ее эксплуатации Олег снес дорожное ограждение, врубился в столб, осколками бокового стекла ему изрезало лицо, но ему было не больно, так как сознание он потерял минуты за три до всего этого. Вот так тоже бывает: никаких жалоб на головную боль, никакой головной боли вообще, просто человек за рулем теряет сознание, потом сознание его находит, но лишь для того, чтобы принять сообщение об опухоли мозга. Какая операция, говорили врачи, какое что, опухоль размером с теннисный мячик. Я помню, тогда совершенно как дура спросила, какой мячик имеется в виду, для пинг-понга или большого тенниса? Они же разные.

Лена вспоминает и стучит себя по колену, чтобы больно.  Почему всегда на фоне трагических, определяющих жизнь событий особыми болевыми точками выделяется вот такое – произнесенная нелепость, лишнее слово, неуместная улыбка. Квартира у Лены когда-то была сильно коммунальной, сейчас тоже осталась коммунальной, но менее – вместо прежних пяти соседей только двое, сугубо временные. Студенты. Снимают, недорого. Большую часть квадратных метров Лена выкупила и теперь владеет тремя большими комнатами и просторным, опасным на вид балконом, с которого видно сразу две реки – и Волгу, и Самару. За углом Ванная доисторических размеров, и рядом с обычным чугунным корытом высится душевая кабина за разъезжающимися дверцами темного пластика.

ЛЕНА: душевую кабину купили, когда Олег в ванную не смог залезать. Очень быстро все произошло. Я смотрела на его лицо утром, а днем оно уже становилось другим. Вдруг перестали двигаться ноги и правая рука. Левой он постоянно шевелил, как бы пробовал ее на дееспособность. С трудом глотал, и только воду. Ничего не болело, почти. Иногда судороги, эпи-припадок, это страшно, но локально по времени. Стремительно худел. Я на руках его носила в душ. Усаживала на скамеечку, придерживала, купала. Ему нравилось, даже когда уже говорить не мог. Звонили подруги, спрашивали: ну как? Имели в виду: сколько еще. А я бы хотела, чтобы такая жизнь продолжалась вечно, если нельзя другой.

Лена ставит на стол чайник, не электрический, а такой, что греют на плите. Рядом фарфоровый, заварочный, на нем нарисован синий орел. К чайничку тянет руку Оля, уворачивает его полосатым полотенцем. У Оли коса, перекинута на грудь. Оля говорит, что отвечает тут за качество чая, экспериментирует с разными сортами, в сезон декорирует настой черенками смородинного куста и вишневыми листьями. Сейчас – свежая мята и мелисса, чувствуете дух?

ОЛЯ: а никто бы и не назвал его алкоголиком, Костю-то. Он же работал полицейским, у него же дежурства. Как он пьяный пойдет? Он и не ходил. Пил потом. Сутки через трое, вот трое суток и пил. Сутки работал. Трое пил. Сутки работал.

Оля повторяет эти фразы без надрыва и какого-то особенного значения. Просто говорит. Просто рассказывает, как в один из дней января Костя пришел домой со службы, снял милиционерскую форму, надел цивильное, вышел с собакой – собака вообще-то дарилась дочери на день рождения, но за десять лет интересы девочки сильно изменились, и прогулки с домашним питомцем в них не входили. Собака вернулась одна через пару часов, скулила у подъезда, соседи с первого этажа ее узнали и впустили. Костя не пришел. Никогда. Его нашли через четыре месяца, довольно далеко от дома, с морозами примерзшим, а потом, с оттепелью, отмерзшим, на втором недостроенном этаже замаринованной стройки. Там и лестниц никаких толком не было, какие-то мостки. Забрался, значит, по мосткам.

Как туда попал? Кто позвал? Почему туда?

ОЛЯ: конечно, писала заявление в милицию, да они и сами шустрили, потому что же свой, у них все-таки есть это братство, око за око. Но ничего, видели его в ближайшем продуктовом, брал водку и какую-то слабоалкогольную дрянь в алюминиевой банке, его там продавщица знает, он иногда у нее деньги занимал, всегда отдавал. Холод, в восемь вечера в январе темно, как не знаю, где, зачем пошел? С кем? Он же нормально всегда приходил, тихо выпивал дома свои поллитра, и, чаще всего, тихо укладывался. Бывало, конечно. Фестивалил.

Тут Оля неглубоко вздыхает, отбрасывает косу за спину и смотрит мне выше глаз, в лоб. Рассказывает, как Костя один раз упал с балкона, другой – угнал велосипед соседского мальчишки, уехал в Новокуйбышевск, а еще как-то вырвал в подъезде из стены батарею. Зато пошел и продал все свою коллекцию марок, когда племяннице нужны были деньги на операцию, в общем, пустяковую. Пошел и продал. А какой он был повар!

ОЛЯ. Он мне сразу сказал: я тебе к плите не дам подойти. И сам, все сам. Харчо если делал – то непременно с повидлом из ткемали. Индейку фаршировал. Кто в России фарширует индейку? Лук шинковал, каждый кружок – аж на просвет.

По звонкам судебных экспертов трижды выезжала на предполагаемое опознание, все оказывались не те, все три раза тряслась, как цуцик, просто дрожала! А в четвертый раз с такой легкостью поехала, с такой уверенностью, что и опять – мимо. Даже не думала. Приехала, клеенку сдернули, это был он, Костя.

Еще потом долго, еще месяца два, ждала, что он придет. К двери подходила. Да какие два! И сейчас иногда, как дура.

Самая молодая женщина за столом называет свое редкое имя – Аглая. Она молчит, чай в ее чашке не тронут. Крутит на руке часы, Лена быстро гладит руку Аглаи, поверх часов.

АГЛАЯ: Рабдомиосаркома гортани. Все говорили, что первичная операция хорошо прошла, да вот оказалось – не очень хорошо, потому что через полгода мы уже лежали с печенью, полной метастазов. Они вообще были повсюду, метастазы, рвали оборону. И все шло, шло, и по кругу, эта боль, эти уколы, поликлиника, рецепты на морфий. Он очень тяжело уходил, Мишка, такой молодой, он не хотел, цеплялся, и держал меня за руку постоянно, а я боялась, я отдергивала, мне казалось – утащит. Не утащил… Или наоборот – утащил.

euan13-1

Аглая снова молчит, через две недели будет полгода. Муж ее был перспективный сотрудник коммерческого банка, так ей уже сейчас на карточку перевели много денег, чтобы на полгода заказала хороший ресторан, и заказала все то, что любил Миша. Аглая немного оживляется и загибает пальцы: фаршированная щука, обязательно – много мяса, нарезка из овощей, достать сыры, и только шампанское – Миша очень любил шампанское. Только настоящее, не эту вашу шипучку.

Еще чаю, да?

У Кати муж был замечательный спортсмен, однажды шел с работы, упал и мгновенно умер от инфаркта. Катя надеется, что мгновенно, так ей сказал доктор. Иру покойный муж успел заразить вирусом ВИЧ, только вот она не болеет, а он быстро начал всем болеть и умер в результате от пневмонии.

ИРА: как назло, я никогда к нему в больницу не наряжалась, туфли эти не напяливала, на каблуке, никогда. А это прямо как меня подорвало в то утро, надела новую юбку-пачку, новую кофту, такую апельсиновую. Зашла в палату, его кровать пустая, матрас голый. Спрашиваю: а где Леша? А тут подбегает медсестра и отвечает: а Леши нет. Я стою, такая нарядная, к черту.

Проходит еще какое-то время, Света с наголо обритой головой рассказывает, что смотрит второй сезон сериала «Настоящий детектив», и что он все равно интересный, даже без Мэттью МакКонахи, а Лена докладывает новости о своем новом приятеле, военнослужащем в отставке. Лена говорит, что он подарил ей двадцать роз – «по-европейски», и что много рассказывает о своей властной матери. Девочки вдумчиво обсуждают достоинства и недостатки кандидата. Аглая щурит глаза и тягуче не говорит, а стонет, что мужчин нет, вокруг мужчин нет, она их не видит. Оля кивает, коса вновь на груди. Мужчин, может быть, и нет, но счастливой можно попробовать стать снова. Оля вот поет, в церковном хоре, и часто просыпается счастливой без видимой причины.

И Лена разрешает все-таки рассказать, что они познакомились не в церкви, но в очереди к одной шарлатанке из местных. Она приглашала всех приезжать к восьми утра, все собирались гуртом и терпеливо ждали во дворе. Во дворе была детская площадка, горка, качели, лавочки цвета флага какой-нибудь веселой африканской страны. Там, на веселых лавочках, сидели грустные девочки. Вдовы. Лена поджимает губы. Шарлатанка не обещала воскрешения, но обещала установить контакт, и помогать его поддерживать, этот контакт. Чепуха. Никакие шарлатанки не способны на такое. Только если ты сам, ведь ты всегда можешь разговаривать с человеком, и это разговор никогда не кончается.

А потом мы встретимся, говорят все, чуть не хором.

ЛЕНА: в общем, нас объединяет только то, что наши мужья мертвы. А мы пока нет. Мы собираемся, чтобы друг другу об этом напомнить. О том, что нужно ходить по лужам. Не прятаться под зонтом! Часами болтать по телефону с лучшей подругой. Ставить палатки, выбирать новые простыни, валяться в траве, бегать по утрам, мечтать о будущем, носить бикини, пить текилу с вишневым соком, думать о своей неидеальной жизни, о своей неидеальной любви – самой настоящей. Мы тут про любовь, а вы что подумали?

Лена смеется. И девочки смеются. Вдовы. Вновь разливается чай.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *