Люди

Вброд

Вброд

Автор:

01.07.2016
 537
 0

Отношение закона к бродяжничеству никогда не было однозначным. В разное время в разных странах бродяжничество считали административным правонарушением, уголовным преступлением, асоциальным явлением, или не обращали внимания. С 1991 года бродяжничество в России полностью декриминализировано. То есть, не обращать внимания – это наш случай.

Если спускаться по самарской улице Ленинградской, то после пешеходной зоны с её многими лавками, смешными фонтанами, странными ресторанами, из которых никто никогда не выходит, попадаешь, наконец, на набережную. Проходишь мимо Coffee Bean, мимо припаркованных к пешеходной «зебре» пони, готовых к катанию детей. Сегодня дети не катаются. Моросит. Пони скучают.

Несмотря на непогоду, пляж не пустует. По правую руку на скамье-качалке обнимаются юные родители, богатырский младенец спит в модной коляске с видом на Волгу. Загорелый до черноты старик совершает глубокие приседы на мелководье. За ним алчно наблюдает группа поклонниц, сверкая голубыми волосами и линзами очков.

Вечером над парапетом зазвучит духовой оркестр, скромно состоящий из трех пожилых мужчин и такого же количества медных труб. В открытом футляре из-под одного из музыкальных инструментов шуршат деньги. Бравая «Розамунда» традиционно вызывает всплеск зрительского интереса, шуршит активнее, порой кто-то подпевает. «Розамунда, путь подытожили весь, Розамунда, делать нам нечего здесь!»

Нормальный город. Среднее Поволжье.

Слышны объявления с речного вокзала: теплоход Федор Шаляпин отправляется от пятого причала через десять минут. К речному вокзалу можно добраться по линии прибоя, если повернуть налево и миновать указатель «Граница пляжа». За границей песок смешан с камнями, щедро приправлен мусором, сломанными ветками, обломками железобетонных плит — в напоминание о славном индустриальном прошлом Самары. Тут же разложен настоящий когда-то матрас. Сейчас он выглядит плохо, обивка в нескольких местах прорвана, стальные усики пружин топорщатся. К матрасу приложена подушка в ворохе тряпья, это постельное белье, очень грязное. Грязи более нет места, чтобы впитываться меж волокнами ткани, и она стелется сверху нежными чешуйками.

На матрасе живет человек. Иногда он представляется Лёхой, иногда неожиданно — Азаматом. Иногда не представляется никак. Молодые спортсмены, перебрасывающиеся мячом на баскетбольных площадках по соседству, окликают его «командир». «Командир, пас на середину!», или «Командир, метнись за водичкой!» Тогда он встает, бодро принимает в коричневую ладонь мелочь, и трусит за минеральной водой. Небольшую сдачу ему разрешают оставлять себе, а еще он получает остатки от завернутых в бумагу бутербродов, что собирают спортсменам заботливые мамы или подруги. Не брезгует и содержимым окрестных мусорных баков.

Лёха просыпается рано. Месторасположение для своего матраса он выбирал с умом. Стоит подняться на набережную, сразу бесплатный общественный туалет. Туалет снабжен раковиной, есть даже зеркало. Рядом пара кибиток, торгующих мороженым и плюшками; Лёха дружит с парочкой продавщиц и может получить горячего чаю и булку за определенную порцию работы – вынос мусора или уборка прилегающей территории. Иногда требуются услуги грузчика. Ещё Лёха играет на гармони. Владеет миниатюрной, с итальянским именем «концертино».

В хорошие дни он рассказывает о себе: останется в Самаре до сентября, потом отправится куда-нибудь южнее, закрутит педали. Лёха владеет велосипедом, бережет его, оставляет на хранение у верных людей, на то время, что. В Самаре в октябре уже холодно и даже падает снег, рассказывали такое Лёхе, а вот в Пицунде или Минеральных водах еще расцветают все цветы. Сколько лет он уже мотается по стране, Леха точно не скажет. Десять? Двенадцать? У него есть велосипед, есть алюминиевая фляжка, перочинный нож и кожаные ботинки. У него нет часов, денег, документов. С 1991 года бродяжничество в России декриминализировано, не считается ни уголовным преступлением, ни административным правонарушением. Существует уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в занятие бродяжничеством или попрошайничеством (ст. 151 УК РФ), но Лёха никого не вовлекает.

Прошлую зиму он провел в Ставрополе, сначала поселился в заброшенном детском доме, где сохранились миниатюрные кроватки, игрушки и ночные вазы. Слегка зарабатывал выступлениями на автовокзале, слегка разгружал в булочной ночные грузовые фуры с хлебом . Потом перебрался в Иоанно-Мариинский монастырь, где служат совсем немного монахинь, человек шесть, но Леха с монахинями не очень общался; занимал небольшое помещение в храме, о реконструкции которого все договариваются, да не могут договориться. Ему понравилось в монастыре – красиво. Все эти торжественные постройки из белого камня, кованые ограды, храм преподобного Серафима Саровского, святой источник, большие деревья.

Под Новороссийском сезон провел в водонапорной башне – конечно, снизу забрано решеткой, но кого решетка остановит. Зато внутри было удивительно тепло. Чаще всего хочется, чтобы просто было тепло. В Новороссийске удачно устроился разнорабочим в кафе-чебуречную, и была даже медицинская страховка ДМС, директриса договорилась. По ней вылечил несколько зубов, несколько лечению не подлежали. Лёха улыбается, зубов действительно сильно не хватает. В Адлере зимовал, пару лет подряд, даже тройку. Юг России – удивительное место для зимовья, черные кипарисы, синие горы, неохватные платаны, теплое море и галечный пляж. В Адлере Лёха подрабатывал грузчиком в аэропорту, тяжелая работа.

Какая-то обязательно существует большая история, драма, объясняющая причину Лёхиных скитаний по городам, на велосипеде, без паспорта, зубов и денег. Но он драматических историй не любит, зато охотно рассказывает, что на КАМАЗе пересек Дальний Восток, и какие случались происшествия в пути. Пырнули ножом, но доктор в поселке Артем, что под Владивостоком, без полиса и просто так вычистил рану и хорошо зашил. Леха знает, как спасаться от комаров и мошек в Долине Гейзеров. И к жерлу вулкана он подползал, и ел сырую оленину с братьями по кочевкам — ненцами, и пил горячую оленью кровь.

Леха почти трезв. Говорит с удовольствием. Если кто-нибудь возьмет на себя труд послушать, рискнет сесть рядом. Потому что хоть Лёха и убеждает, что чистый. «Чистый я, чистый! Целая Волга под боком!» Но выглядит он как бродяга. И пахнет как бродяга. На вопрос, доволен ли он жизнью, отвечает утвердительно и даже философически: «А чем же еще быть довольным? Не смертью же».

 

фото: Lee Jeffries

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *