Макропроблемы с микрокредитами. Три истории

Более двух миллионов россиян находятся в микро-кредитном плену. Два миллиона – это два больших города. Два больших города, каждый житель которого просыпается в пять утра от звонка коллекторов с дружелюбными обещаниями уже сегодня точно переломать руки-ноги.  Не надо только крутить пальцем у виска и снобски спрашивать, какого черта все эти лохи ломятся в быстроденьги и прочие займи_до_зарплаты_тут, потому что у двух миллионов россиян – два миллиона настоящих историй, и ни одного счастливого финала.


Совсем страшная история

Софья Ивановна говорит, что подождет меня у подъезда.

«Мороз сегодня, — правдиво говорю я ей по телефону, — минус двадцать».

«У меня дома-то ой как нехорошо, — отвечает она через паузу, — поговорим у подъезда».

Когда я сворачиваю во двор, она уже ждет. Маленькая, круглая, в старомодного кроя пальто производства ещё ГДР и пуховом платке на голове. Холодно. Уже через пять минут я стучу одной ногой о другую, как палкой о палку. Софья Ивановна не двигается вообще. Смотрит впереди себя. Ей семьдесят пять лет и она одинока. Сын погиб в конце прошлого лета, несчастный случай – утонул. Чего в воду эту вообще полез, непонятно. Никогда не был фанатом пляжного отдыха, ни на речку  его не вытащишь, ни в лес. На дачу за всё время раз пять, может, и съездил, а там — целая Кондурча. А тут вдруг на городском пляже, уже и Волга цвела вовсю, ерунда какая-то.

Софье Ивановне на третий день позвонили из городского морга. Не поверила – как тут поверишь? – потом пришлось, конечно. Ничего он не изменился, не синий, не раздутый. Был, разумеется, пьян. Что-то там алкоголя в крови огромный процент, если надо, она посмотрит. Есть результаты вскрытия.

Не надо, — говорю, — результатов. Софья Ивановна, а когда вы узнали, что ваш сын нескольким микрофинансовым организациям задолжал деньги?

«Тогда и узнала, — говорит Софья Ивановна, — поди не узнай, когда телефон от звонков разрывался. Я его уже вообще потом включать перестала. Мы сейчас придем, дверь тебе сломаем, старая сука, квартиру подожжем. Сын-то, ясное дело, пил дальше, чем видел, так и набирал этих денег. Здесь пять тысяч рублей, полтора процента в день, здесь – десять тысяч рублей, два процента в день.

Они же хитрые, эти работницы, что паспорт смотрят и купюры отсчитывают! Им же запрещают говорить, что в год этих процентов будет – семьсот. А два в день – как бы и немного. Да чего там! Сто рублей! Ну, вот он и думал, что всё вернет. А чем возвращать-то? Последнее время в бригаде колымил, ремонт квартир, офисов. Хорошие ребята, из его бывших студентов, таскали за собой, да только заказов делалось всё меньше, люди-то чуть не голодом сидят, какие уж тут ремонты. А кто богатенький, у того архитекторы, дизайнеры, весь этот сброд по деревне.

Ну вот и».

Я слушаю, примерзая к аккуратной оградке палисадника.

«Брал-то всего двадцать тысяч. А с учетом процентов, штрафов, неустойки, и всего этого, проценты на проценты, за год – почти полмиллиона настучало. Четыреста с лишним тысяч. Бешеные деньги. Я к адвокату ходила. Узнавала, могу ли я не платить по кредитам. Оказалось, не могу, потому что наследую от заемщика, сына моего, то есть, автомобиль. У него нет больше родственников. С женой давно развелся, она в Канаде снова замужем, двое детей. И вот я ждала, когда вступлю в права наследства, потом продавала – смейтесь, давайте, «десятка» жигулей 2005-го года выпуска, продала, за восемьдесят тысяч, а где остальные брать?»

Софья Ивановна заплатила адвокату. Адвокат составил исковое заявление. Состоялось уже два судебных заседания, и Софья Ивановна надеется, что будет вынесено решение, согласно которому она погасит только сумму долга и процент, без гигантской неустойки и других штрафов.

«А как настроен адвокат?» — спрашиваю.

«Адвокат настроен взять с меня денег ещё», — Софья Ивановна тяжело поворачивается и уходит, кивнув на прощание головой в платке.


История вторая, самая типичная

С Игорем проще. С Игорем мы когда-то учились на одном курсе, потом он перевелся зачем-то в строительный институт, его и закончил. Игорь заскакивает ко мне домой, мерзнуть не приходится, у Игоря никто не умер и всё ничего вроде бы. Он берет чашку с чаем и даже с каким-то удовольствием рассказывает:

«Этот год, 2013-й, он для меня просто не то что неудачный, а адово неудачный! Сама прикинь: ребенок родился, жена не работает, еще и в больницу угодили с мелким, что-то там с пищеводом, нужно было расширять пищевод, и ему туда-сюда трубку совали, называется – бужирование, говорю – ад. И тут мне на службе объявляют, что попадаю под оргштатные мероприятия. Сократили, короче, в родном водоканале, даром что пятнадцать лет оттрубил, а потому что новая метла мела по-новому, там руководство сменилось. Жене боялся долго сказать, что сократили. Она и так с мелким надрывалась. Тем более три зарплаты-то дали, надеялся подыскать себе новую работу, но…»

Но новой работы Игорь не нашел, а деньги – кончились. Так с ними бывает всегда. Разменяв последнюю тысячу, Игорь активировал кредитную карту – предложил ему банк такой-то кредит в сто тысяч, потому что у Игоря была хорошая кредитная история, и за смартфон он вовремя расплатился, и за холодильник, и за крутую детскую коляску, и за стеклопакеты в три комнаты и кухню.

Стал тратить банковских сто тысяч;  работа не искалась, но каждый месяц нужно было платить процент по кредиту, замкнутый круг. Чтобы платить проценты первому банку, Игорь открыл кредитную линию во втором банке.

«Перекредитовался», — кивает он с усмешкой.

Перестал спать. Начал пить водку. Когда признался во всем ужасе ситуации дома, кроме двух кредитов в крупных банках имел три микрокредита. Долг рос каждый день.

«Адский ад», — повторяет Игорь.

И залпом допивает чай. Было совсем плохо. Серьезно планировал самоубийство. Зависал на форумах, где обсуждались таблетки, сколько чего и чем запить, чтобы наверняка. Описывались странные случаи – пользователь А. выпил две облатки феназепама, запил стаканом вина и уснул на двое суток, а пользователь Б. проглотил пузырек таблеток но-шпы и очнулся в больнице с дыркой в желудке.

Спас отец жены – продал тогда стационарный гараж, деньги отдал, крепко изругав. Кошмар закончился. Для Игоря.


История третья, самая нелепая

Аня у меня в трубке, потому что она работает до двадцати двух, встретиться не успеваем. Аня терпеливо отвечает на вопросы, фоном доносятся голоса земляков, понуро выбирающих капусту, мордовских кур и корм домашним животным. Аня – продавец-кассир в сетевом супермаркете, но на кассе сидит не всегда. Если бы сегодня была ее смена, то никаких телефонных разговоров, конечно. Кассир ошибается пусть не одиножды, но каждый раз – в сторону уменьшения собственного оклада.

Сегодня Аня фасует мандарины, картофель и яблоки.

«Да понимаю я, — жарко говорит в трубке, — что выглядит сплошным идиотизмом. Но уж как есть. У меня жених тогда был, Славка, ты помнишь. Полицейский из Октябрьского РОВД, хороший парень. Прямо вот видно – хороший. С работы меня встречал, когда не патрулировал. Он сам-то из деревни, снимал комнату, и тут говорит: мамка приезжает».

Аня отвлекается на служебный разговор о качестве яблок. Продолжает: «Постановили мы маму его у меня принять. Я, главное, сама и предложила, типа, все сделаю, приготовлю, курицу в аджике, салат оливье. Селедку под шубой, говорит, давай ещё. Ладно, говорю, сделаю. всё. И жду, такая, зарплату, должна на карту упасть. Не падает! Уже пора на стол метать, а я все без курицы! И у всех наших такая же фигня. Занять не у кого. А Славику-то стыдно сообщать, ведь я сама вызвалась. Ну что, пошла с паспортом, взяла пять тысяч в этих быстроденьгах. Была уверена, что завтра же верну, с получки-то! А её почти на месяц задержали. Отдала не пять тысяч, а двенадцать. Очень было жалко денег, и себя особенно».

А со Славиком они расстались. Через тот же самый месяц. Хоть курица в аджике удалась вполне. И «шуба» была как на картинке. «Он мне, — с негодованием вспоминает Аня, — стих ещё прочитал, на прощанье. Среди любовью слывшего сплетенья рук и бед ты от меня не слышала, любима или нет. И что я должна была подумать? Какого, к черту, сплетенья?»

Мы прощаемся. Среди любовью слывшего сплетения рук и бед, вслух повторяю цитату я. Хотя сказать надо другое. В духе: поэтому не спрашивай никогда, по ком звонит колокол.

PS Фотографироваться все отказались, кроме доброй Ани, которая разрешила взять фотографию из фейсбука, но добавила, что немного боится, как бы не увидел работодатель, не узнал Аню и не придрался. «А мне ведь еще за шубу платить, — пояснила Аня, — я летом брала, с большой скидкой, всего три взноса осталось погасить». И я решила Аню тоже не трогать.

Макропроблемы с микрокредитами. Три истории”: 1 комментарий

  1. а почему куры — именно мордовские?) а в целом — печально… за судьбы. и — язык изложения очень душевный!!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *