Нет огорода, нет бузины

Законопроект, регламентирующий порядок изъятия у граждан земельных участков за долги, а также о «безкомпенсационном изъятии земель, которые владельцы используют «нерационально», был принят Госдумой и одобрен Совфедом еще в 2013 году.  И все граждане буквально всполошились и невзлюбили этот законопроект, и правильно сделали, потому что землю действительно изымают. Бескомпенсационно, разумеется. А потому что нерационально используют — засадят огороды бузиной, и сидят, в ус не дуют.

Смешное какое слово – бузина. Будто бы оно сердитое. Будто бы бузина в плохом настроении, и таращит свои голые по зиме ветки, в надежде так и выколоть кому-нибудь глаз. А вот Тамара – не сердитая. Тамара усталая. Тамара сидит на кровати в маленькой комнате, смотрит прямо перед собой. В окошко, что вровень с асфальтом, не смотрит. Если она посмотрит в окошко, то увидит соседский гараж, незаконно выстроенный в ее огороде. Где могла бы расти сердитая бузина. И ранняя редиска. И лук. И картофель. Или ландыши. Тамара не уверена, любит ли она ландыши.

Дом по улице Братьев Коростылевых, где как раз окно вровень с асфальтом, довольно стар. Он не красив, не опрятен, как иные особняки, где в начале прошлого века селились купцы первой гильдии или принимали немецкие врачи, прихожане лютеранской церкви. Дом крив и кос, второй его этаж (деревянный) не совсем ладно надстроен над первым (кирпичным). Кирпич выкрашен  местами в веселенький синий цвет, темные доски кое-где просели, зато по наличникам – изящная резьба.

Тамаре принадлежит комната, и, до недавнего времени, 153 квадратных метра прилегающей к строению земли. Где как раз был огород, а сейчас – соседкин гараж. Как все вышло: сначала Тамара родила восемь сыновей. Была молодой, ходила в платьях из хлопка, светлая юбка вокруг колен. Вела хозяйство. Варила борщ в десятилитровой кастрюле, тушила капусту, совершенствовала рецепты каш, как это делают все матери больших семейств с маленьким бюджетом. Жили тогда не здесь, упаси господь, семье принадлежал целый дом в старом городе, очень хороший, такие бревна, золотые на срезе. Сыновья подрастали. Когда у человека подрастают сыновья, о них всегда вспоминает государство и призывает послужить в армии.

Первым долг родине пошел отдавать старший – Андрей. 1991 год, служил недалеко, в городе Чебоксары. В августе полк отправили в Москву, потому что случился путч. Тамариного сына ранили в голову, непригодного далее к строевой службе, комиссовали. Обошлось, думала Тамара, потому что Андрей оправился, даже и выучился на юриста.

Второй по счету сны Владимир ушел в армию, воевал в Чечне. Тамара ничего об этом не знала, потому что говорить матерям не рекомендовалось. Узнала, когда позвонили по телефону и велели везти денег для выкупа, причем поторопиться, так как у парня гангрена. Тамара продала дом и поехала. Вернулась с сыном; ноги и вправду были нехороши, самарские врачи грозили ампутацией, поехали в Москву, где долго и трудно лечились. Вылечились.

Вернулись, и стали жить. А где жить-то? Дом продали, вместе со всеми бревнами, золотыми на срезе. Бездомную семью приютила родственница, бывшая владелицей жилплощади на улице Братьев Коростылевых. Жили себе, жили. Родственницу похоронили в 94-м, она старенькая была. Наследником стал старший Тамарин сын – Андрей.

Летом 2007 он гостил у товарища за Волгой. В деревне загорелся дом. Подожгли мстительные гастарбайтеры, которые оказывали строительные услуги и им заплатили меньше, чем обещали. Подожгли и подперли дверь лопатой, с обратной стороны, чтобы наверняка. Пожарные не ехали долго. Андрей знал, что в помещении остались люди. Побежали спасать. Товарищ погиб на месте, Андрей, вытащив из огня троих детей и их деда с бабкой, оказался в ожоговом отделении больницы Пирогова. Умер через девяносто страшных дней.

Тамара сидит в своей комнате с окошком, которое вровень с асфальтом. Рассказывает, что пропустила время вступления в наследство после смерти сына, так как лежала в кардиоцентре с инфарктом. Права наследования ей вручил суд – на 153 квадратных метра прилегающей к дому земли и комнату (окошко вровень с асфальтом). Здесь она приходила в себя. Земля её выручила. Опуская в землю пальцы, рыхля и перебирая каждый её комок, Тамара, будто сама растение, напитывалась энергией и оживала. В какой-то момент почувствовала себя деревом, на котором лопнули все почки.

Далее происходят вещи, менее страшные, чем гибель сына или поездка в осажденный город с деньгами для боевиков, но куда более непонятные. Например, непонятно происхождение официального письма из администрации Железнодорожного района, в котором Тамару извещают о том, что теперь она владеет всего лишь 75 квадратами земли, потому что 78 квадратов принадлежат ее соседке, гражданке Кузнецовой, и будут использоваться вышеперечисленной гражданкой рационально, под застройку.

Гражданка Кузнецова на упомянутой площади немедленно приступила к возведению гаража. Тамарин забор, который мешал рациональной застройке, был снесен волей районного суда в сентябре 2013 года. Пришли приставы с решением. Все произошло очень быстро.

Далее непонятных бумаг прибавилось. Лег на стол «План границ земельного участка под индивидуальное строительство гр. Кузнецовой Т.В.», где прямо поверх чертежей и всего такого якобы рукой Тамариного сына Андрея было написано, что он дарует этой гр. Кузнецовой 78 метров. На плане также расписался председатель комитета по земельным ресурсам и землеустройству Самары П.С. Агров. Правда, здесь его отчего-то зовут – А.П. Агров. Подписи Тамариного сына и председателя весьма отличаются от натуральных.

Тамара сидит на кровати и продолжает рассказ. Свидетельства на право собственности на землю гражданка Кузнецова не имеет. Владелицей всего участка, «правообладателем по сведениям государственного кадастра недвижимости значится Савицкая Тамара Иннокентьевна». Такую бумагу выдало по запросу Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Самарской области. Разрешения на строительство гаража у соседки нет, это признал городской департамент строительства и архитектуры. Однако иерархия судов, через которые пришлось пройти Тамаре (районный суд, аппеляция, областной суд, кассация), не сочли необходимым как-то разъяснить тот самый «план границ земельного участка», который вдруг сделался таким значительным, таким важным документом. Самым главным в деле. На его основании вместо сада-огорода у Тамары во дворе – соседкин гараж.

Тамара обращалась в областную прокуратуру, в Ленинский межрайонный следственный отдел, даже в прокуратуру России. Ответы приходили в установленные законодательством сроки, но были пустыми отписками чиновников.

Особенно стало тяжело после смерти мужа, говорит Тамара. Соседи буквально выживают из дому. То автомобиль приставят к двери так, что я не могу выйти наружу. То под окнами начинают жечь мусор. Стучат в окно. Горишь, говорят. Смеются. А мне это не смешно совсем, пожар.

Тамара сидит в своей комнате, окна цедят жидкое зимнее солнце. Она достает канцелярские папки, где аккуратно, по датам и инстанциям, собрана история её украденной земли. Если поднять голову, можно увидеть гараж и фрагмент автомобиля соседей, который проветривается, наверное, потому что гордо блестит боками под открытым небом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *