Зоя и семеро детей

Зоя – дважды мать-одиночка, третий раз замужем, дело идет к разводу, но я расскажу подробно, только сначала про глазную больницу, это совершенно к Зое отношения не имеет вроде бы, а вот к теме, почему и зачем одни люди помогают другим – имеет, так что про глазную больницу. В Самаре есть знаменитая, имени Тихона Ерошевского, сюда едут со всей страны и даже из ближнего зарубежья – из, например, Казахстана. Недавно по делу я довольно долго ошивалась в вестибюле главного корпуса и насмотрелась картин. Например, мальчик в темных очках и марлевой повязке на обоих глазах тыркал пальцем в монитор банкомата, а я рядом пристроила телефон на подзарядку рачительно, телефон лежал на полу и мальчик двигал ногой поблизости, чуть не наступил, даже немного наступил, и я прыгнула за аппаратом и прошипела: ты совсем ослеп? Почти, — ответил мальчик, а я покраснела как рак.

Очень крупный мужчина (занимает не одно кресло в ряду аккуратных сиреневых, а два) сидит очень долго. С утра. Бравый охранник, явный майор в отставке, спрашивает, чего так долго. Маму положил,- отвечает мужчина, — вот дочку жду, чтобы с ней осталась, меня в женскую палату не пускают, а мама тотально слепая и нужна помощь. Так домой бы ехал, — охранник удивлен, — не обязательно же здесь торчать. Обязательно, — мужчина смотрит в сторону подъездной аллеи, где через два часа появится, наконец, внучка для бабушки.

Другой слепой старухе по виду минимум сто два года, да и на самом деле наверняка тоже. Как-то она спустилась с третьего этажа, цепляясь за перила и по стеночке, что-то произошло с её глазами — их нет, но слезы откуда-то берутся и стекают по коричневым ветхим щекам. Халат и валенки.  Халат заляпан кашей и залит супом (трудно есть вслепую). Платок на голове повязан туго. Путая русские и предположительно татарские слова, старуха велит охраннику пойти и поискать её, старухиного, сына, который вчера не приехал за ней, не смог, а сегодня точно приехал и пусть охранник его найдет, ведь старуху выписали, и как она до Шанталы доберется без сына, подумал ли об этом кто-нибудь? Охранник молчит. Знает, что никакой сын не приехал, и что сыну звонил сегодня много раз сам заведующий отделением, но абонент был недоступен. Или находился вне зоны доступа. И собирается там находиться, по-видимому, и впредь. А старуха-мать без глаз всё плачет и плачет, одна в чумазом халате, с головой в платке, худая и в валенках по погоде.

Юная мать ведет за руку девочку-дауна. На девочке очки с линзами толщиной в палец. Безымянный навещающий смотрит на семью с нехорошим интересом и зачем-то говорит: ну вот и какой смысл такую таскать по врачам, только время тратить.

У плотно зататуированной  девицы один глаз под фирменной марлевой повязкой (закреплено только над бровью), второй накрашен ярко, и губы тоже. Она сидит, закинув одну голую ногу на другую и кричит скороговоркой в телефон, подбрасывая в руке запрещенные режимом сигареты:  бесплатно было вчера, а сегодня надо денег, потому что вчера меня на скорой привезли, а сегодня надо денег, как я без полиса и всего этого, Колька когда буйный, краёв-то не видит, и это еще хорошо, что у него нож в руке был, мне сказали, что кривая рана была бы хуже, но там нерв какой-то главный перерезан и неизвестно, сколько процентов от зрения сохранится.

Чем заканчивается девицын разговор, я не слышу, но ухожу в страшной надежде, что собеседник привезет ей искомую сумму, а не будет повторять, что вот ты блин нашлась умная, тебе говорили, нечего с Колькой мутить, теперь сама расхлебывай. Зато я вижу, как чванливый охранник берет старуху в валенках легко на руки, как ребенка, и тащит на руках по лестнице в палату, откуда старухе еще вчера следовало выписаться.

***

Зоя говорит, чтобы у подъезда я позвонила ей, и она кинет из окна ключ: домофон отключен за неуплату. Я так и делаю, поднимаю с плешивого асфальта некрупную связку, поднимаюсь на этаж. Четвертый без лифта, лестница традиционно грязна, Зоя открывает дверь, дети за её спиной гомонят будто бы их не семь, а двадцать. А может быть, уже и нет разницы в уровне шума.

Зоя: Ну что говорить, родила я семерых детей. Сейчас вот осталась без средств к существованию. Пошла в январе переоформлять детские губернаторские, так по новому то ли закону, то ли там чему-то еще,  затребовали  не просто расписку о том, что я не получаю алиментов, а бумаги от судебных приставов. Нужно как-то этих отцов найти, а где. Один у меня сидит, бывший, другой в Краснодаре или я не знаю, где.

Мне помогают только Настя и Таня (общественная организация «Домик Детства», прим. авт) и Матронушка (благотворительный фонд). Вот, привезли обои, чтобы я ремонт. Так я две стены прошпаклевала, оклеила, и всё. Обои лежат, а клей кончился.

В Зоиной квартире две комнаты. В гостиной на полу лежит розовый неновый матрас, напротив – письменный стол с огромным телевизором (подарок благотворителей). Стоит хорошая коляска и модные санки. Пол – дощатый. Грубо крашеные в желтый цвет доски набиты к лагам гвоздями, шляпки торчат. Двери в ванную нет, висит сероватая простынь, не достает до пола. В спальне две двухярусные кровати, из синей фанерованной доски. А как же вы тут спите? А по двое на каждом спальном месте, а девочки иногда втроем, они маленькие. Спальня длинная, как школьная линейка, в торце балконная дверь с дыркой. Старший сын буянил, пробил. Он болен, сейчас в больнице (психиатрическая). После смерти бабушки стал подвержен приступам гнева. То чашками кидается, а может и за нож взяться, а может и балконную дверь пробить, на зиму тряпками закладывают.

Зоя: Опека приходит, смотрит, велит ремонт, а что я могу сделать, если денег нет. У меня долгов по квартплате девяносто тысяч, потому что тут прописано сто человек плюс мой папа. Папа здесь давно не живет, он женился недавно, и платить не хочет. Вот на днях ругались, я ему говорю: выписывайся, а он: я тебя выгоню из своей квартиры. Мой брат понимает, прописался к жене, и жена у него такая хорошая — Настя, видит же, что я тут с семью детьми, это сейчас старшего нет, он в больнице. Когда умерла моя мама, семь лет назад, у него стал нервный срыв. Теперь время от времени повторяется. Сейчас опять положили на Нагорную. А я даже к сыну в больницу съездить не могу, нет денег на транспорт и не с кем оставить вот этих товарищей. Старшему сыну 13 лет, Казачков Данила зовут.

Я его родила в сентябре, а в ноябре мне исполнилось 19. У меня как получилось – я была по Даниле и по Вове – мать-одиночка. Когда мы сошлись с Денисом, он, чтобы уволиться с армии, на мне женился и усыновил детей. Потом дочка родилась. Потом мы разошлись, но формально оставались в браке, родился Егор, тоже записали на него. От него алиментов я не получаю. Где его искать, не знаю. У него мама в Краснодарском крае, но он ведь большой, этот край.

Сбежал как трус. Мою маму парализовало. Я родила Ангелинку, мама лежала. Что ему в голову вступило, не знаю. Втихаря собрал вещи и ушел, как будто на работу. И с концами. Он даже в роддом ко мне не приходил. Мама ездила, больная, инсульт на ногах перенесла, а он – никогда. Бог всё видит, он нас и судит.

По Ольге я тоже мать одиночка, а Ярослава записали на второго мужа. Он шестой раз или седьмой сидит в колонии, я уже запуталась, после того, как мы расстались, он оттуда вообще не вылезает – выйдет, немного побудет и обратно.

С мужем последним мы то живем, то не живем. Работы у него нет. У нас маленько вот эта проблема (стучит пальцем по  шее).

В кухню заходит Егор. Пьет воду. В кухне частично остались обои с оленями и райскими птицами. На стене неожиданно – флаг ВДВ с традиционным слоганом «Никто кроме нас».

Это мой флаг, кивает мать детей.

Зоя: Вообще он охранником служил. Когда я Лену родила, мне кесарево делали, операцию очень плохо перенесла, ни вставать не могла, ничего. Он уволился, год не работал. Да и сейчас. Мало того, отец набрал кредитов, и теперь еще спасаюсь от его кредиторов. Он как женился, набрал кредитов, а прописан-то здесь, вот я и отбиваюсь. Отец вообще на меня только орёт, только пугает Опекой. Был случай, когда они с моей теткой, она в Питере живет, написали в Опеку, что у меня дети не ходят в школу и попрошайничают во дворе. Опека пришла, а мы как раз со старшим сыном ездили проходить УЗИ, в школе направили. С детьми муж оставался, он тут в это время жил. Опека говорит: а чего дети в школу не ходят? Он говорит: как это не ходят, оба пацана отличники.

Опека только говорит: нужен ремонт. Срок дали, до 16 мая, но я им объяснила, что нет возможности. Продлили до 29 сентября.

Я не могу работать, потому что детей не с кем. Младшие в сад не ходят, за троих нужно отдать девять тысяч, и это со льготами. У меня нет денег таких. Я получаю двести рублей детских плюс сто рублей как многодетная мама. Триста рублей – моё пособие. На семерых – две тысячи сто.

У меня даже нет возможности взять путевку в лагерь и отправить туда детей, потому что я не могу их туда нормально одеть.

Старшие сыновья ходят при школе в бесплатную футбольную секцию. Так я даже за форму шесть тысяч не могу отдать. Стыдно, а не могу.

Елене два с половиной года,  мы до сих пор на питании на детском. Не усваиваем мы другую пищу, блюём. Зажим, что ли, кишечного тракта. Только детское питание, вот недавно, слава богу, научились мясные пюрешки есть, так они тоже по сорок рублей банка. Хорошо, то Домик Детства даст, то Матронушка.

Самая маленькая Лена, хорошенькая и с нарядном платье, бегает вслед за старшей сестрой Ольгой, тоже в платье из слоёв кружев, сзади спинка расстегнута.

Зоя: Старший, Данила, он футболист. Учится очень хорошо, закончил год с одной «четверкой». В школе «Преодоление», с коррекционными классами.

Вова, ему десять, тоже ходит в эту школу. У Вовы проблемы с глазами. Что у него слабое зрение, обнаружили случайно, в санатории. Вове было пять лет. Сейчас у него глаза минус восемь и минус три. Играет на ложках.

Ангелина закончила первый класс. У них там какая ситуация – начальная школа длится пять лет. То есть она закончила первый класс и снова пойдет в первый. Рисует. Вместе со мной вышивает иконы бисером. Очень исполнительная: скажешь, что сделать, всё сделает.

Младшие дома. Егор с Ольгой готовятся к поступлению в первый класс. На следующий год. Они погодки, эти четверо у меня погодки.

Дали вот билеты на три посещения парка Щорса, где аттракционы – погода пока не позволяет туда идти. Потому что под дождем пешком туда с семерыми детьми неудобно.

Долгов куча, по соседям заняла, стыдно выходить во двор – нечем отдать.

Хорошо, что брат помогает – когда стиральная машинка сломалась, взял в кредит и привез вот эту. Спасибо ему большое.

Показывает на стоящую в углу кухни большую стиральную машину. Она мигает кому-то красной лампочкой. Перед машинкой рыхлая груда белья, ожидающего стирки.

 Зоя: Никак не перестираем всего, что накопилось. И ремонт бы мне осилить. Но какой ремонт – у меня холодильник пустой. Были деньги, я мясное рагу по 19 рублей покупала. Там кости в основном, но на щи нормально. Иногда и на курицу хватало. Раньше, бывало, свинью с братом купим на всех и долго едим. Была мука, лепешки  пекла. Сейчас вот на завтрак весь хлеб раздала, что с обедом, не знаю. Последнюю банку тушенки с рисом потушила.

А с мужем у нас почти до развода дошло, потому что невозможно же, ну. Он то приезжает, то уезжает. Мать у него продала квартиру и купила дом в Безенчукском районе, не дом, а какую-то развалюху. Его домом-то не назовешь. То у матери живет, то у друзей. Тут и милиция была, он перепил как-то, меня избил, зашивали локоть, ему плевать было, что ребенок у меня на руках, взял железную лопатку и ударил. Сотрясение мозга было, хотели в больницу, а куда мне в больницу.

Без мамы мне, конечно, стало тяжеловато.

У меня даже интернета нет. Сосед дал пароль от вай-фая.

Говорит Зоя, сидя на кухне, оклеенной обрывками обоев с оленями и райскими птицами. На плите древний эмалированный чайник с обожженным дном. Рядом – два ножа, скалка, бутылочка, соска, флакон «белизны», алюминиевая кастрюля, столовая ложка, весь быт здесь, пустой холодильник.

И я прекрасно понимаю, что семь читателей из десяти сейчас говорят, возможно и вслух: ну а чем она раньше думала, эта Зоя? И на это трудно внятно ответить, если даже и представить, что ответ в принципе есть. Но я всеми силами и мощью сердца на стороне оставшихся троих, они дают последний шанс исправить, наладить, они помогают, и еще раз помогают. Они покупают мешок макарон и мешок крупы, сахара, муки, уточняют размер памперсов, переводят деньги на карты и тащат разновеликих детей в какой-нибудь цирк, потому что цирк должен быть у каждого ребенка.

Как можно помочь Зое? Вариантов масса. Можно перевести деньги Детскому Домику (реквизиты ниже) с пометкой «для Зои Сергеевой». Можно связаться с Зоей и спросить, что конкретно нужно, например, Даниле – футбольный мяч или там новые бутсы.  Или о чем мечтает Ангелина, будущая второклассница. Или не сводить ли детей в тот самый парк Щорса, на проезд до которого у Зои нет денег. Или привезти обойного клея, или сварить кастрюлю борща и тоже привезти. И нет, конечно, никакого общего зачета добрых дел, и никаких индульгенций за это не выписывается, но ведь хочется жить в мире, где слепых старух не бросают в больницах и мать девочки-дауна не спрашивают, какой смысл носиться с больным ребенком.

25 июня в Домике Детства свершится ежемесячная раздача продуктов семьям, находящимся в трудном положении. Что можно отдать в дар: ту же лапшу. Крупы, тушенку. Стиральный порошок. Муку. Мешок картофеля, или ведро. Напечь пирожков? Принести конфет? Зоя там тоже будет.

Общественная организация «Домик детства», Самара, Ново-Вокзальная, 9, Путиловская, 50.

Помощь нуждающимся семьям – платеж по банковской карте и интернет-платежным сервисам, а также через sms.

Зоя Сергеева в Контакте

 

Зоя и семеро детей”: 1 комментарий

  1. Можно поинтересоваться, к чему эта статья? Героиню нужно пожалеть, денег ей послать, может быть? Как такое вообще возможно в 21 веке, когда есть множество видов контрацепции. Откуда вообще у многодетной матери-одиночки время и силы искать себе новых «мужей»?
    У меня просто нет слов. Нормальную женщину, работающую, с жильем и образованием, способную дать ребёнку достойный старт в жизни, клюют и обзывают эгоисткой, если она рожает «для себя» или разводится, а вот это вот нарожавшее вникуда ещё требует себе «родительскую славу».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *