Истории

Ксения, хватит

Ксения, хватит

Автор:

15.10.2015
 1064
 0

К ней можно зайти домой в любой день, в любой час, вы обязательно увидите в просторной передней нераспечатанные картонные коробки со всяким товаром: кухонный комбайн, стиральная машиной, хлебопечка, плазменная панель. Что это, допустим, спрашиваете вы обобщенно, крутя в руках нечто без опознавательных знаков, а Ксения улыбается и отвечает:

– Так, пустяки. Телевизор – Василий подарил, пароварку – Константин, гладильный комбайн – Альфред. Это – коллекционный заварочный чайничек на две персоны. Женя утверждает, что долго охотился за ним на аукционе e-bay.

Приглашает в гостиную, в Ксениином доме не принято проводить время на кухне, да и кухни, как таковой, нет – пространство локального цвета фуксии площадью около четырех квадратных метров, барная стойка блестит, бокалы подвешены ножками вверх, газовая плита отсутствует, и любая другая тоже. Здесь можно только откупорить вынутую их холодильника бутылку французского шампанского с обширной желтой этикеткой.

– Любовник подарил, – небрежно бросает она и направляет палец с акриловым ногтем – аквариумный дизайн, ломтики арбуза и муравьи – на аккуратный ящичек, наполовину заполненный таким шампанским.- Владислав Олегович, я рассказывала тебе? Он только такое пьет. И меня приучил. Гурман, гурман…

Вы ничего не спрашиваете, но Ксения настроена дружелюбно и немного объясняет, плавно жестикулируя холеными пальцами на уровне красивого лица:

– Ничего особенного. Здесь главное – четко соблюдать график и не болтать лишнего. Я пунктуальна от природы. И молчалива.

В гостиной Ксения усаживается на кожаное кресло нежно-нежно-песочного цвета, вы размещаетесь на втором таком же, чуть поодаль раскорячился соответствующий диван, похожий на пустыню Сахару. Столик около кругл, основателен, невелик по размеру, но опорная единственная нога впечатляет. Ксения протягивает вперед бокал, он соприкасается с вашим, приятный звон, она широко улыбается и произносит:

– Пусть все наши проблемы решаются по мере возникновения!

Вы догадываетесь, что это тост, отпиваете вина, мягкий вечерний свет отражается в металле пепельницы сложной формы и ударяет вам в глаза, вы зажмуриваетесь.

Ксения негромко смеется, предлагает заказать из японского ресторана роллов и лапши-удон, вы решительно отказываетесь, она удивляется, выходит из комнаты, отвечает на телефонный звонок.

Вернувшись, закуривает коричневую сигарилку из разноцветной узкой пачки, доверительно сообщает:

– Ну и правильно. Сейчас Виталий приедет, все привезет. Что это мы сама будем себе еду заказывать, да?

Вы всполошено говорите, допустим, что это за Виталий, не надо ничего привозить, никакой еды, я ухожу, Ксения, хватит.

Она гладит вас по плечу, выдыхает в ответ беловатый дым, кольца на ее загорелой руке сдержанно сияют, и звонит домофон.

Виталий появляется с букетом цветов, большим подносом и несколькими судками. На подносе – фаршированная щука, в судках – овощное рагу, маринованные грибы и просто отварной картофель с укропом. Виталий очень любит Ксению, не сводит глаз. Она говорит, что очень сожалеет, но рыбу без специального соуса есть не может. Виталий подхватывается и убегает, убегает.

– А как ты думаешь? – Ксения встает и смотрит через светлую вуаль занавески на улицу, – они, по-твоему, должны даром пользоваться моей молодостью, красотой? Наслаждаться блеском моего интеллекта? Пусть платят.

Вы молчите, потому что сказать, собственно, нечего. Они платят. Кожаный диван нежно-нежно-песочного цвета, два соответствующих кресла, шуба из канадской норки, шляпа авторской работы, и еще одна, и много обуви, и именитые сумочки россыпью, и маленький модный автомобиль, и большая модная квартира.

Ксения ходит по комнате, темные волосы отлетают и заметно, что мочка левого уха аккуратно заклеена телесного цвета пластырем.

– Ерунда, – говорит она, – один сумасшедший влюбленный в припадке страсти надкусил. Мужчины…
Вы молчите, потому что сказать, собственно, нечего. Вам никогда не откусывали в припадках страсти части тела, и собственная жизнь внезапно кажется унылой и прожитой зря.

Ксения прикусывает губу:

– Напрасно я затеялась с этим соусом, – сожалеет она, – сейчас проездит три часа… А завтра рано вставать и вообще, надо еще выбрать костюм, а то всю неделю хожу в темных.

Ксения – высокопоставленная государственная чиновница, ее рабочий день регламентирован, равно как и строгий гардероб.

Вы уйдете в совершенной растерянности, потому что вдобавок ко всему обнаружите в ванной комнате на раковине около беззащитно обнаженного бруска мыла наручники и непонятного назначения кожаную лопаточку. Ксения приподнимет брови и уберет все это в зеркальный подвесной шкаф, реквизит, скажет она, бутафория, а ты не любишь такие игры, а?

Ксения, хватит, покраснев, промямлите вы, не совсем понимая, о чем речь вообще.

Вы встретитесь следующий раз через время, года через три. Или четыре. Вы будете возвращаться вечером домой, общественный транспорт, лица пассажиров немного уже расслаблены, еще не стемнело, потому что наконец весна. В вашей сумке заблеет телефон, вы что-то ответите, нажмете на отбой, посмотрите вокруг и тут увидите ее. Пустое лицо, блеклые глаза, лоб, расчерченный тремя морщинами вдоль и двумя – поперек. Волосы гладко зачесаны назад и убраны в лоснящийся узел на шее, левое ухо цепляет взгляд своей несуразностью. Вы присмотритесь, и увидите. Полное отсутствие мочки, в сущности – культю. Коричневую болоньевую куртку с надорванным мальчишеским шевроном на рукаве, грубые грязноватые ботинки, сильно потрепанные джинсы с пятнами то ли масла, то ли чего.

Ксения, воскликнете вы, Ксения, привет, как ты тут, сколько лет, а я вот еду с работы.

– Привет, – она чуть наклонится вперед, – привет. И я еду. С работы.

Вы будете говорить что-то еще, пытаясь как-то сгладить очевидную неловкость, нарочито оживленно рассказывать о судьбах общих знакомых, об успехах своей дочери, о службе. Она скажет всего несколько слов, когда начнет пробираться к выходу.

– У меня тоже дочка, – наклонит голову к плечу, – маленькая еще, полтора года. Она не совсем здорова, сейчас в реабилитационном центре. Я вот думаю часто, как же хорошо саперам. Если они ошибаются, то это совершенно точно – последний раз.

Вам покажется, что она сейчас заплачет, что ты, что ты, забормочете вы, мелко качая головой, главное – ты есть, дочка есть, а остальное – как-то наладится, наверное, что ты, Ксения, хватит.

 

художник: Анжела Джерих

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *