Истории

Благословенны сострадающие

Благословенны сострадающие

Автор:

11.08.2016
 1055
 0

Недавно мою знакомую пригласили на свадьбу. Это была какая-то отдаленно родственная свадьба, с сотней приглашенных, и даже имелся свадебный распорядитель – специальная девушка, которая реагировала на истерику невесты «ой-ой, у него бутоньерка совсем другого тона, чем моя сумочка!», или «закончились канапе в виде сердечек, что делать?!». Моя знакомая, будучи женщиной любознательной, захотела поближе познакомиться со свадебным распорядителем, расспросить ее о нюансах такой необычной профессии. И вот, моя знакомая и эта милая девушка беседовали, ничто не предвещало неприятностей, как вдруг откуда-то появились двое мужчин в тренировочных костюмах. Они окружили свадебную распорядительницу и первый сказал: «Ну что, где мое бабло?»

Второй повторял то же что-то в этом духе, добавляя: «Мы тебя по любому следу найдем, курва!». Распорядительница испугалась. Мужчины выглядели неадекватными и опасными. Налицо был конфликт интересов. Моя знакомая попыталась привлечь к инциденту внимание свадьбы. Она предложила: «Давайте выставим этих хулиганов отсюда!» Но свадьба возразила. Свадьба, в лице матери жениха, сказала: «Пусть сама убирается вон, навязалась на нашу голову! Нам тут не нужны ничьи проблемы!» И буквально вытолкала распорядительницу за порог прекрасного зала, где как раз горели сто свечей, и так далее. Опасные мужчины в спортивном с готовностью проследовали следом. Они потирали руки в предвкушении. Моя знакомая поспешила за ними. Она не видела для себя возможности оставить незнакомую девушку в сложной ситуации. В результате, стояла на ступенях ресторана, за спиной глухо волновалась чужая родственная свадьба, а впереди, в жаркой темноте один из мужчин блеснул тускло кастетом. «Буквально вся жизнь пронеслась у меня перед глазами», – рассказывала позднее моя знакомая о пережитом. Я чуть позже вернусь к ней.

У нас с подругами детства есть любимая тема для разговора – бедная одежда времен школьной молодости, все эти клетчатые пальто, смешные платья с косыми подолами, блузки с нашитыми вручную модными элементами «качели». У меня парадная юбка была «перелицована» из летнего пальто состоятельной соседки, у юной С. – и вовсе из костюмных отцовских брюк. И еще вот это слово – «перелицована». Колготки телесного цвета, послушно кипевшие в водном растворе толченого активированного угля – таким образом колготки приобретали популярный белый цвет. Мужские рубахи, украшенные на воротнике и манжетах рюшами из носовых платков. Самодельные заколки-невидимки, декорированные бусинами и разорванными цепочками от театральных сумок. Шлепанцы, расписанные лаком для ногтей.

Определенное место в воспоминаниях занимают восклицания: «но были ли мы несчастными из-за этого?», «были ли мы неинтересными в сиротливых нарядах?», ответ на эти вопросы один – нет, нет. Даже и говорить смешно – конечно, мы были счастливыми, и мы были интересными, ну правда же!..

Однако интересно-сиротливыми выглядели не все девочки. Кому-то регулярно доставались актуальные новинки сезонов, кто-то имел две формы одежды – болоньевую куртку для школы и канадскую дубленку для иных мест. Кому-то заколки с вожделенными подвесками привозили из Югославии, а красивые туфли – из московских магазинов «Ванда», «Власта», ГУМ и ЦУМ. И это были очень хорошие девочки, не жадины, не нудные, не сплетницы. Такие же, как все. Никакой разницы.

Однажды произошло следующее, невероятный случай. Группу школьников из шести человек срочно вызвали к директору, среди урока литературы, без объяснений, с вещами. Это было неожиданно и ошеломило всех. В класс школьники не вернулись, далее выяснилось, что администрации стало известно об их курении в ближайшем закоулке, распивании алкоголя и чуть ли не беспорядочных половых связях там же. Выпускной класс, тогда все еще боялись остаться без аттестата. Администрация была разгневана, грозила буквально исключить негодяев со справками. Справок тоже боялись. Закончить школу со справкой – страшное, страшное, последнее дело.

Практически всех негодяйских одноклассников по очереди вызывали в директорский кабинет, и тщательно беседовали с ними там. Из ораторов выделялась учительница истории. Она прищуривала небольшие темные глаза и отрывисто произносила: «покрывая провинившихся, вы роете им могилу» и «немедленно очиститься перед всеми». Говорили, что учительницын муж работает в специальных органах. Учительница прекрасно одевалась и возглавляла что-то партийное. Директор не снимал очков-хамелеонов. Поднимались вопросы о характеристиках, среднем балле, грядущих экзаменах, атмосфера умело наг-не-та-лась.

Был созван Чрезвычайный классный час, девочки взволнованно прижимали к горящим щекам холодные пальцы, мальчики нервно кашляли. Время тянулось. Собралось все школьное руководство, включая директора, завуча, пионервожатую и членов дисциплинарного комитета. Учительница истории, затянутая в нарядное блестящее платье, нервно кусала тонкую нижнюю губу. Непонятно почему, но она жаждала крови. Классная руководительница пыталась выглядеть спокойной. Был март, и снег вовсе не думал таять. Требовалось поднять руку, выступить, осудить, выразить мнение, поручиться, причем по списку, пофамильно, этакий показательный процесс. За исключением четырех человек все проголосовали – «помиловать».

Две девочки в туфлях из ГУМа и две при самодельных заколках воздержались. Такие же, как все. Никакой разницы, как оказалось, действительно – никакой. Потом они говорили порознь, но одинаковое: «несправедливо, эти там бухать и трахаться будут, а мы страдать, ни фига себе!

Несправедливо, да, но есть вещи выше. Глуповатым подросткам можно простить незнание этого, а вот взрослым людям – уже сложнее. Взрослым людям, серьезно рассуждающим на тему: «Почему я должен помогать каким-то свадебным распорядителям? Пусть валят со своими проблемами и там сдохнут», мне кажется, нужно напоминать какие-нибудь такие строки; скучные, но все-таки истины. Из Аркадия Гайдара, например. Или из Библии.

Что же касается чужой родственной свадьбы, то мою знакомую и свадебную распорядительницу спас неизвестный молодой человек. В тот момент, когда моя знакомая на тех самых ресторанных ступеньках тонким голосом воскликнула: «Милиция! Милиция!», этот молодой человек подошел и сказал, что он, хоть не милиция, но попробовать может.

… ибо милосердием счастливы, а не упованием, что зачтется им. (с)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *