Свадьба зимой

Ночью похолодало, утром небо замостили пухлые тучи, все ждали снега. К полудню тучи разорвало, расшвыряло по сторонам, случился снег и даже метель, пробки на дорогах десять баллов и редкие единицы снегоуборочной техники. Пятница, конец рабочей недели,  подходящий день для красивой свадьбы. Мостовые полнятся лимузинами, лимузины увиты лентами, декорированы полярными медведями (по погоде), выделяются белые «хаммеры» – с дополнительными букетами искусственных цветов на капоте. В уличный шум мощно врываются ритуальные сигналы свадебных кортежей.

Зимние свадьбы сильно отличаются от летних, осенних и всех остальных. На какой-нибудь июньской свадьбе невеста вольно поводит обнаженными плечами в тени флердоранжей и жених выпивает шампанского из ее изящной туфли. На зимней свадьбе помимо метров белоснежного шелка и срезанных розьих голов требуется меховое пальто, непременно из бедных, забитых живьем норок, да благословит их господь. Некоторые пары обходятся без норок.

Оля и Саша приплясывают перед центральным самарским ЗАГСом совершенно без мехов, но в окружении плотной толпы гостей. Пятью минутами раньше гости, вдохновляемые тамадой-баяном, выстраивались в две шеренги:

– Так, слева недобор, девушка в синем, идите налево! Монеты достать! У кого лепестки? Спиртное откупорили? Шампанское о моей команде. Рис, рис!

Рисом положено осыпать, для сытой жизни. Лепестками – для красивой. Монетами – для понятно, какой. Наизготовку замирают несколько завернутых в слои ветхих одежд одетых граждан. Судя по всему, они ведут охоту на железные деньги, залог будущего финансового благосостояния молодоженов. В паузе курят, сигареты пыхает в кулаке. Старшие гости сердито переговариваются вполголоса, женщина в нарядной шляпке по-родственному пихает мужчину в бок:

– Водки не пей.

– Надя, угомонись.

Тамада велит кричать «поздравляем». Первые попытки его не устраивают. Гости кричат. Почти все, только один вдруг ударяет себя по лбу, будто бы произнеся классическое: но я любил и люблю ее! Новобрачные под нестройные крики спускаются по ступеням, невеста на жениховских руках, букет цветов падает на мерзлые плитки крыльца, его алчно ловит подруга невесты, и на её губах медленно расплывается улыбка счастья.

Саша: Как мы познакомились? Учились вместе, в школе еще, потом, как это говорится – пути разошлись, потому что Олька-то, понятно, пошла в университет на юриста, а я шофёрил, как обычно. Но тут у нас в конторе проблемы всякие возникли, и шеф Ольку нанял – как специалиста! Это, я вам скажу, просто необыкновенное ощущение, когда ваша одноклассница вдруг целый настоящий юрист и даже целый адвокат…

Старшие гости:

– Типичный мезальянс. Не зря Рита противилась этой свадьбе. Думаю, им будет тесно в одном городе.

– Надя, угомонись.

В вестибюле на каждый квадратный метр по свадьбе: многослойные юбки, белые рубашки, темные пиджаки, хищный макияж почетных свидетельниц. Юная невеста в простом платье длиной до колен, в волосах – цветы. Жених много старше, представительный мужчина в дорогом костюме, ботинки сверкают, он взволнован, бородат, и отходит, чтобы позвонить по телефону:

– Кирилл, сынок, я тебя жду. Все-таки ты мог бы…

Яростно нажимает на отбой. Нет, он ничего не хочет сказать корреспонденту, простите. Прокладывает себе дорогу меж посторонних невест, меж скрипачей муниципального оркестра, пюпитры покачиваются, и можно разглядеть название выбранной композии – «Time To Say Goodbye», к месту. Скрипачи держатся за смычки. Невесты комплектуются свадебными фотографами. Свадебные фотографы ценят неожиданные ракурсы. По зимнему времени на цветущий луг не приляжешь, в фонтане не искупаешься, зато можно водить хороводы вокруг березок и запускать, запускать, запускать голубей. Это ученые голуби, они всегда возвращаются.

С голубями в обнимку довольно длительно позируют Татьяна и Алексей, невеста совершенно в духе Мэрилин Монро вынимает из сумки-клатча плоскую фляжку и глотает виски. У невесты некрасивое волевое лицо, жених миловиден на девичий манер – волнистая челка, нежный румянец, голубые глаза формы миндального ореха.

Татьяна: Непростым был наш путь к этому торжеству. Пришлось пережить два развода, два раздела имущества, четыре суда, и еще два впереди. Но зато теперь мы вместе. Теперь мы «вконтакте» и фотографии поставили одинаковые – парный портрет. Уж как мы стремились! Уж как мы боролись!

Подкрадывается фотограф и делает мгновенно сто кадров: Татьяна улыбается, обнимает за шею. Алексея, утирает внешний угол глаза – слеза, и еще одна. Чуть левее в буквальном смысле сталкиваются лбами ловцы монет, недовольно и внятно ругаются. Их лица темны.

Повсюду драмы на свадьбах в лучший день зимы: страдает девочка, по виду начинающая студентка. Кусает губы, грызет ногти. Странный цвет волос – иссиня-черный, предельно химический, пряди разной длины грубо торчат вверх и в стороны. Ухо залеплено пластырем – вероятно, неудачный пирсинг и лечится гнойник. Девочка покидает свой пост у ступеньки парадного подъезда Дворца бракосочетаний, рывком бросается навстречу мальчику.

Мальчик идет с букетом, упакованным в слои газет, смеется. Обычный мальчик, даже особо сказать про него нечего, румянец во всю щеку, хохочет поддельным басом. Девочка хватает его за рукав пуховика, широко улыбается и говорит: «Привет, а я тебя жду!» Он ей отвечает негромко: «Напрасно», и проходит мимо, поздравлять очередных новобрачных, осыпаемых конфетти. Девочка остается, опускается на лавку, рядом пустая бутылка из-под шампанского и слои риса, лепестков, разменных монет. Ерошит прекрасные волосы, замаскированные черным.

Зрелая пара проходит к автомобилю, предназначенному для родственников.

– Вообрази, они еще поедут фотографироваться к вечному огню, не понимаю, к чему эта показуха. Но все же лучше, чем ситуация Ванечки – он ведь до сих лечится у психиатра, не может забыть, как его невеста сбежала со свадьбы, оставив бедного расхлебывать с пятьюдесятью гостями, арендованным залом в Холидей Инн, ансамблем народной музыки и фейерверком.

– Надя, угомонись.

– В номере для молодоженов он ночевал с двоюродным братом.

– Надя.

– Или Анечка! Её проходимец на третий день после свадьбы перевез из Негритянского поселка свою маму и инвалида-военного, её сожителя.

– Надя, все.

Садятся в машину. Так проходит глориямунди.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *