Самарские выборы: все та же лажа

Вот и нача­лись выбо­ры депу­та­тов в рай­со­ве­ты. Прав­да, голо­со­ва­ние пока досроч­ное. Одна­ко этот факт не ума­ля­ет всей лжи и мер­зо­сти изби­ра­тель­но­го про­цес­са, при­су­ще­го Сама­ре. «Новая в Повол­жье» отпра­ви­лась на изби­ра­тель­ный уча­сток, рас­по­ло­жен­ный в Ленин­ском рай­оне, в биб­лио­те­ке им. Надеж­ды Круп­ской, и расскажет.

Театр начи­на­ет­ся с вешал­ки, а изби­ра­тель­ный уча­сток с чле­нов комис­сии. Нахму­рен­ные и пожи­лые дамы тре­бу­ют у вся­ко­го вхо­дя­ще­го, кро­ме изби­ра­те­ля, «короч­ку» от орга­ни­за­ции и аккре­ди­та­цию на осве­ще­ние досроч­но­го голосования.

Запи­сы­ва­ют пас­порт­ные дан­ные, спра­ши­ва­ют о целях визи­та. В ито­ге запи­сы­ва­ют в ряды наблю­да­те­лей, выде­ля­ют место в угол­ке кори­до­ра и бдят, как бы чего не вышло.

За сто­лом пере­счи­ты­ва­ют бюл­ле­те­ни: две пач­ки по 300 штук. От ЛДПР во внут­ри­му­ни­ци­паль­ной части №5 зна­чат­ся Ека­те­ри­на Захар­чен­ко­ва и Ген­на­дий Леп­ский. У ком­му­ни­стов – Алек­сандр Соло­вьёв и Гали­на Кир­са­но­ва. У эсе­ров – Алек­сандр Завра­жин. От пар­тии «Ябло­ко» во внут­ри­му­ни­ци­паль­ной части сто­ит Арте­мий Ярчев­ский. А от Едра – Еле­на Бори­с­ки­на, Вален­ти­на Кирья­но­ва, Миха­ил Горкин.

Гри­го­рий Бай­ло от пар­тии «Ябло­ко», Вик­тор Егор­шин от «Еди­ной Рос­сии», Алек­сандр Завра­жин от эсе­ров, Ген­на­дий Леп­ский от ЛДПР и Алек­сандр Соло­вьев от КПРФ. Все фор­маль­но­сти соблю­де­ны: бюл­ле­те­ни посчи­та­ны, доку­мен­ты запол­не­ны, поли­цей­ский с рези­но­вой дубин­кой сидит на посту, досроч­ное голо­со­ва­ние начинается.

Захо­дят две пожи­лые жен­щи­ны. «А что мы пер­вые? – удив­ля­ют­ся они. – Где наши-то?» Член изби­ра­тель­ной комис­сии гром­ко гово­рит: «У нас здесь наблю­да­тель! Так что сади­тесь и запол­няй­те заяв­ле­ние, пожа­луй­ста». Жен­щи­ны нерв­ни­ча­ют. «А кто надо-то есть в спис­ке?» – спра­ши­ва­ет одна из них. Вто­рая инте­ре­су­ет­ся: «А что мне писать в стро­ке «при­чи­на»?» Чле­ны изби­ра­тель­ной комис­сии отве­ча­ют: «Ну, напи­ши­те, что были в отъ­ез­де. А вы напи­ши­те, что по состо­я­нию здо­ро­вья не можете».

«Так, где тут Егор­шин?» – водит паль­цем по бюл­ле­те­ни пер­вая жен­щи­на. Член изби­ра­тель­ной комис­сии ука­зы­ва­ет на желан­ную строч­ку. Вто­рая всё-таки ухо­дит в кабин­ку для голо­со­ва­ния, пред­ва­ри­тель­но спро­сив у чле­на изби­ра­тель­ной комис­сии: «А Еди­ная Рос­сия точ­но в спис­ке есть?»

Фарс под­хо­дит к кон­цу. Жен­щи­ны уби­ра­ют очки в сум­ку и зада­ют напо­сле­док вопрос: «А нам нуж­но 13 сен­тяб­ря при­хо­дить?». То есть они не пони­ма­ют вооб­ще сути досроч­но­го голо­со­ва­ния. Напом­ним, что пра­во на досроч­ное голо­со­ва­ние име­ют граж­дане, кото­рые по ува­жи­тель­ной при­чине не могут при­сут­ство­вать на выбо­рах 13 сентября.

Еще инте­рес­но, кого они ожи­да­ли уви­деть на участ­ке. Ведь речь шла о неких «наших». Чле­ны изби­ра­тель­ной комис­сии помо­га­ют рас­пу­тать этот клу­бок. Одна гово­рит: «Зав­тра «Куз­не­цов» при­е­дет. Но они будут здесь око­ло шести. Про­сто там отпра­ши­вать­ся никак нель­зя. А вот дру­гие могут и порань­ше приехать».

Захо­дит ста­руш­ка. Еле пере­дви­га­ет ноги. Её пре­ду­пре­жда­ют, что на участ­ке нахо­дит­ся наблю­да­тель. Ста­руш­ка про­сит чле­на комис­сии запол­нить её заяв­ле­ние, так как сама она совсем пло­хо видит. Упол­но­мо­чен­ная дама с радо­стью при­ни­ма­ет­ся за рабо­ту. Спра­ши­ва­ет о при­чине досроч­но­го голо­со­ва­ния. «Вы на даче буде­те?» – тут же пред­ла­га­ет вари­ан­ты отве­та. Ста­руш­ка чёт­ко отве­ча­ет: «Да!» Голо­су­ет она за «Еди­ную Рос­сию» и кан­ди­да­та от этой пар­тии Вик­то­ра Егоршина.

На про­тя­же­нии трёх часов захо­дят ещё несколь­ко чело­век. Голо­су­ют «пра­виль­но», ука­зы­ва­ют ран­дом­ную при­чи­ну досроч­но­го голо­со­ва­ния и уда­ля­ют­ся с чув­ством пре­крас­но выпол­нен­но­го задания.

Член изби­ра­тель­ной комис­сии объ­яв­ля­ет, что в восемь вече­ра уча­сток закры­ва­ет­ся, и наблю­да­те­лям пора домой. На город ложит­ся вечер, а в окнах биб­лио­те­ки горит свет. Там сидят чле­ны изби­ра­тель­ной комис­сии, перед ними лежат пустые бюл­ле­те­ни, уча­сток закрыт, камер нет и сви­де­те­лей тоже.