Я черная моль, я летучая мышь

Чуть ни самым стран­ным меро­при­я­ти­ем за всю жизнь тру­да ста­ло откры­тие музея лету­чей мыши. Музей лету­чей мыши откры­ли не в Тран­силь­ва­нии, бога­той вам­пи­ра­ми, не на родине Бэт­ме­на, но в селе Ширя­е­во, где Репин позна­ко­мил­ся с бур­ла­ка­ми. Лету­чие мыши зимой лов­ко пони­жа­ют тем­пе­ра­ту­ру сво­е­го мел­ко­го тела до ком­нат­ной и спят, пото­му что им нече­го есть. Спать лету­чим мышам удоб­нее в штоль­нях – оста­лись тут в Попо­вой горе забро­шен­ные штоль­ни, где в кон­це про­шло­го века купец Ваню­шин добы­вал извест­няк. Эти штоль­ни ино­гда назы­ва­ют Бого­яв­лен­ски­ми каме­но­лом­ня­ми, и туда тра­ди­ци­он­но тас­ка­ют­ся тури­сты, напле­вав на все МЧСов­ские запре­ты, что в ито­ге вре­дит лету­чим мышам, исче­за­ю­ще­му живот­но­му виду.

Луч­ше по порядку.

Сей­час я рас­ска­жу всем, кто не зна­ет, как устро­е­но Ширя­е­во: через Вол­гу от Сама­ры. Летом туда люди попа­да­ют на вод­ном транс­пор­те, обще­ствен­ном или лич­ном, кто как любит, а в отсут­ствие нави­га­ции люди дела­ют хоро­ший крюк через Тольят­ти и Жигу­левск. Жигу­левск рас­по­ло­жен уже на пра­вой сто­роне Вол­ги, тут-то и воз­ни­ка­ют кра­со­ты. Пред­ставь­те, серый день кон­ца нояб­ря, мел­кая кру­па с неба, вни­зу сизая Вол­га сер­ди­то нахло­бу­чи­ва­ет на каж­дую вол­ну белый бара­шек, спра­ва и сле­ва – двой­ная цепь гор. Горы невы­со­кие, вывет­рен­ные, пред­го­рья сгла­же­ны, они здесь были все­гда и все­гда будут; эта зем­ля рус­ская, татар­ская, восточ­но-сла­вян­ская и черт-те чья еще, и сей­час она напле­ва­ла на без­дар­ность совре­мен­ных хозя­ев и про­сто суще­ству­ет. Горы то густо порос­ли сос­на­ми, то све­тят про­пле­ши­на­ми обва­лов, дорож­ный сер­пан­тин застав­ля­ет води­те­лей сбра­сы­вать ско­рость на пово­ро­тах, а пас­са­жи­ров — вжи­мать­ся в спин­ки сидений.

Сра­зу за Жигу­лев­ском начи­на­ет­ся наци­о­наль­ный парк Самар­ская Лука; это запо­вед­ная, при­ро­до­охран­ная зона, и ука­за­те­ли по обе сто­ро­ны доро­ги сооб­ща­ют, что посто­рон­ним тут нахо­дить­ся запре­ще­но; посто­рон­ние тут все, кро­ме, раз­ве что лосей.

Впе­ред, через посе­ле­ния Бахи­ло­во, Сол­неч­ная поля­на, Бога­тырь и Золь­ное, мимо Ведь­ми­но­го озе­ра, куда водят экс­кур­сии с назва­ни­ем «ко всем чер­тям»; сле­ва все­гда оста­ет­ся Вол­га, а спра­ва все­гда – горы, и вот нако­нец Ширя­е­во – кап­ля озе­ра и горсть дере­вен­ских домов, со всех сто­рон окру­жен­ные гора­ми. Попо­ва гора, Стрель­ная, Мона­стыр­ская и гора Вер­блюд. Вид этот почти непе­ре­но­сим для гла­за, настоль­ко хорош.

При въез­де в село – исто­ри­че­ское зда­ние заво­до­управ­ле­ния куп­ца Ваню­ши­на, коро­ля мест­но­го извест­ня­ка. Зда­ние нача­ли реста­ври­ро­вать, но не закон­чи­ли, огра­ни­чив­шись сугу­бо факуль­та­тив­ным обер­ты­ва­ни­ем стен полот­ном с изоб­ра­же­ни­ем кир­пич­ной клад­ки, окон и две­рей. Прав­да, дверь в «Музей лету­чей мыши» орга­ни­зо­ва­ли доб­рот­ную, желез­ную, сбо­ку схе­ма­ти­че­ская лету­чая мышь машет пере­пон­ча­тым кры­лом. Сра­зу после вхо­да – сту­пе­ни рез­ко вниз. Здесь пыта­лись ими­ти­ро­вать штоль­ню, отсю­да тем­но­та и камен­ные неров­ные сте­ны как анту­раж. Музей неболь­шой, два зала, пока­зы­ва­ют доку­мен­таль­ное кино из жиз­ни лету­чих мышей, несколь­ко чучел сов тара­щат стек­лян­ные зен­ки. Экс­по­на­тов будет при­бы­вать, обе­ща­ет экс­кур­со­вод и начи­на­ет рассказ.

Там, где оби­та­ют лету­чие мыши, гово­рит экс­кур­со­вод, забо­ле­ва­е­мость лесов и их гибель сни­жа­ет­ся в несколь­ко раз, а все пото­му, что лету­чие мыши жад­но гло­та­ют насе­ко­мых-вре­ди­те­лей, и за вечер, напри­мер, могут уве­ли­чить свой вес втрое. Одна­ко не все руко­кры­лые насе­ко­мо­яд­ны, неко­то­рые из них пьют кро­вью живот­ных и спо­соб­ны напасть даже на спя­щих людей. Вам­пир­чи­ки, неж­но гово­рит экскурсовод.

Лету­чие мыши ночью охо­тят­ся, а днем спят, ютят­ся меж вет­вей дере­вьев, в рас­ще­ли­нах, дуп­лах и опять-таки в штоль­нях, а штоль­ни пол­нят­ся тури­ста­ми, кото­рые бес­по­ко­ят лету­чих мышей, что при­во­дит к сни­же­нию их чис­лен­но­сти, а в холод­ный пери­од – даже к гибе­ли. Всех лету­чих мышей мож­но раз­де­лить на две груп­пы: пере­лет­ные и осед­лые; пере­лет­ные вме­сте с пти­ца­ми отправ­ля­ют­ся в теп­лые края. Осед­лые зимой осты­ва­ют, что­бы не есть, а иной турист берет мышон­ка в руки и нагре­ва­ет сво­им теп­лом. Что делать, мышь про­сы­па­ет­ся, а еды, меж тем, как не было, так и нет.

«Музей лету­чей мыши», рас­ска­зы­ва­ет экс­кур­со­вод, вос­со­зда­ет штоль­ню «с целью сни­же­ния неже­ла­тель­но­го антро­по­ген­но­го воз­дей­ствия на коло­нию зиму­ю­щих руко­кры­лых». Пусть луч­ше, гово­рит экс­кур­со­вод, турист похо­дит по музею, чем поле­зет в каме­но­лом­ню и нару­шит покой мышей. (Перед вхо­дом в одну из што­лен граф­фи­ти: «лету­чих мышей не будить»)

И нет, в музее не будет живых осо­бей. Но на цере­мо­нию откры­тия лету­чих мышей при­но­сят – каж­дая в тря­пич­ном кисе­те, кисет весе­лень­кий, в цве­то­чек, и затя­ги­ва­ет шнур­ком. Спе­ци­а­лист по мышам рас­ска­зы­ва­ет: вот это водя­ная ноч­ни­ца, или ноч­ни­ца Добан­то­на, по име­ни уче­но­го-био­ло­га. Мышь по спин­ке корич­не­ва­то-серая, по брюш­ку – чуть сереб­ри­стая, а лицо ее – розо­вое. Когда лету­чая мышь вол­ну­ет­ся, её уши под­ни­ма­ют­ся под пря­мым углом, рас­ска­зы­ва­ет спе­ци­а­лист и рас­тя­ги­ва­ет кры­ло — пере­пон­ки тём­но-корич­не­вые и почти про­зрач­ные. Раз­мах кры­ла до трех сан­ти­мет­ром, вес живот­но­го – до 15 грам­мов. Мышь вол­ну­ет­ся. Под­ни­ма­ет уши.

Водя­ная ноч­ни­ца явля­ет­ся самым гром­ким живот­ным на Зем­ле, изда­вая звук более 140 деци­бел, хва­ста­ет­ся питом­цем спе­ци­а­лист. И хоть счи­та­ет­ся, что чем мень­ше живот­ное, тем коро­че его жизнь, о в слу­чае лету­чей мыши это не вер­но – неко­то­рые пре­крас­но дожи­ва­ют и до два­дца­ти, и до сорока.

Сле­ду­ю­щий экзем­пляр – кожа­ный ушан. Ушан, выну­тый из мешоч­ка, сер­дит­ся и стре­ко­чет. Его тем­ная шерсть выгля­дит густой и отли­ва­ет золо­том. Спе­ци­а­лист по мышам рас­ска­зы­ва­ет, что сам­ки уша­нов пред­по­чи­та­ют жить коло­ни­я­ми до трид­ца­ти «чело­век» мышей, потом­ство при­но­сят раз в год. Север­ные кожа­ны – самые холо­до­устой­чи­вые из руко­кры­лых, они выдер­жи­ва­ют лег­кий минус.

Спе­ци­а­лист по мышам немно­го оби­жен суе­ве­ри­я­ми, тра­ди­ци­он­но и неспра­вед­ли­во сопро­вож­да­ю­щи­ми полет мыши, хотя пово­ды есть: пере­пон­ча­тые кры­лья, необы­чай­ный внеш­ний вид, ноч­ной образ жиз­ни. Цер­ков­ные живо­пис­цы изоб­ра­жа­ли чер­тей с пере­пон­ча­ты­ми кры­лья­ми, как у лету­чих мышей, сету­ет спе­ци­а­лист, а север­ный кожан стрекочет.

Лету­чие мыши вооб­ще изда­ют мно­же­ство кри­ков, но почти все они попа­да­ют в диа­па­зон частот, лежа­щих за поро­гом воз­мож­но­стей чело­ве­че­ско­го уха, гово­рит спе­ци­а­лист. Ухо лету­чей мыши реги­стри­ру­ет эхо, когда звук, кото­рый испус­кал­ся ее голо­со­вы­ми связ­ка­ми, отра­жа­ет­ся от пре­пят­ствия. По про­ме­жут­ку вре­ме­ни меж­ду кон­цом посы­ла­е­мо­го сиг­на­ла и пер­вы­ми зву­ка­ми воз­вра­тив­ше­го­ся эха лету­чая мышь полу­ча­ет пред­став­ле­ние о рас­сто­я­нии до пред­ме­тов; иде­аль­ный эхолокатор.

Из ново­яв­лен­но­го музея выхо­дят люди, узнав­шие за час о лету­чих мышах боль­ше, чем за уча­сток про­жи­той до это­го дня жиз­ни, а на про­ща­ние орга­ни­за­то­ры все­го напо­ми­на­ют, что мис­сия музея – вой­ти в «еди­ную струк­ту­ру обще­го рекре­а­ци­он­но­го ком­плек­са «Ширя­е­во» и стать инте­рес­ней­шим объ­ек­том для посе­ти­те­лей наци­о­наль­но­го пар­ка и гостей Чем­пи­о­на­та Мира по фут­бо­лу 2018 года».

Осен­ний день корот­кий, зато на пять минут пока­зы­ва­ет­ся солн­це – сле­ва, над гора­ми, малень­кое и золо­тое. Пока­зы­ва­ет­ся и быст­ро пада­ет, оста­вив тем­ные сос­ны дыря­вить тем­ное небо. Мест­ный житель, креп­ко под­да­тый муж­чи­на за рулем «нивы-шев­ро­ле», дает реко­мен­да­ции, где в деревне купить луч­ший само­гон – а у Сере­ги Коко­ре­ва, сей­час нале­во, потом напра­во и до кон­ца. У муж­чи­ны порва­но ухо и почти нет зубов. Нали­чие слу­ша­те­лей его бод­рит – бур­но жести­ку­ли­ру­ет и немно­го при­пля­сы­ва­ет от воз­буж­де­ния. Не оши­бе­тесь, там на ули­це все­го один все­го дом оби­та­е­мый, а что вы хоти­те, осе­нью-зимой у нас мерт­вый сезон, пусто, нико­го нет. Толь­ко лету­чие мыши, и те спят.