Осколки праймериз

На изби­ра­тель­ном участ­ке бук­валь­но как в казар­ме: а) чисто и б) пусто. Наблю­да­те­ли, устав­ши сидеть на сту­льях ров­но, тас­ка­ют­ся по пери­мет­ру, подроб­но изу­ча­ют ассор­ти­мент тра­ди­ци­он­но­го плю­шеч­но­го раз­ва­ла. Очень моло­дой чело­век жалу­ет­ся тор­гов­ке пирож­ка­ми в ста­ро­мод­ной белой накол­ке на вой­лоч­но взби­тых воло­сах: «Ску­ко­ти­ща, а! Ника­кой дви­жу­хи!» «А ты купи у меня сосис­ку в тесте», — пред­ла­га­ет торговка.

Муж­чи­на гром­ко гово­рит в труб­ку: «Надо­е­ло, пони­ма­ешь! Софья – то, Софья – сё, само­быт­ный талант, яркая лич­ность, худож­ник от бога! Посмот­ри­те, как дро­жит вода в реке на её фото­гра­фи­ях! Посмот­ри­те, о чём мол­чат её обла­ка! Да если бы я вашу Софью утром не под­ни­мал, она бы ни одно­го сним­ка не сде­ла­ла бы». Совер­ша­ет пау­зу. Про­дол­жа­ет дру­гим тоном: «Напом­ни, как фами­лия-то это­го?» Выни­ма­ет из кар­ма­на руч­ку: «Ага. Ага».

Пожи­лая жен­щи­на мед­лен­но сту­па­ет, опи­ра­ясь на мас­сив­ную трость. Дол­го при­стра­и­ва­ет­ся на сту­ле перед спис­ка­ми жите­лей и слу­жа­щей изби­ра­тель­ной комис­сии. Умо­стив­шись, вгля­ды­ва­ет­ся в лицо этой слу­жа­щей и стро­го спра­ши­ва­ет: «Что ты здесь дела­ешь, Береж­ная?» Слу­жа­щая замет­но блед­не­ет. «Рабо­таю вот», — отве­ча­ет, чуть запи­на­ясь на соглас­ных. «И это ты назы­ва­ешь рабо­той, — гре­мит пожи­лая, — ты, кото­рая луч­ше всех в клас­се ори­ен­ти­ро­ва­лась в аро­ма­ти­че­ских угле­во­до­ро­дах! Назо­ви-ка их отли­чи­тель­ные при­зна­ки, Береж­ная!» Слу­жа­щая меня­ет цвет лица с бело­го на крас­ный, быст­ро-быст­ро про­из­но­сит: «Повы­шен­ная устой­чи­вость аро­ма­ти­че­ской систе­мы и, несмот­ря на нена­сы­щен­ность, склон­ность к реак­ци­ям заме­ще­ния, а не присоединения».

Двое муж­чин в оран­же­вых жилет­ках гастар­бай­те­ров блуж­да­ют в поис­ках воды. В руках каж­до­го по двух­лит­ро­вой пустой баклаж­ке, крыш­ки отдель­но. «Воды налить мож­но? Где мож­но воды налить?» — спра­ши­ва­ют пооче­ред­но всех при­сут­ству­ю­щих здесь дам. Дамы неопре­де­лен­ны­ми жеста­ми отправ­ля­ют рабо­тяг в сор­тир. Одна, самая глав­ная на участ­ке, ком­мен­ти­ру­ет: «Не надо было доро­гу пока­зы­вать. Сей­час набе­гут. Сна­ча­ла им воды, потом на шею сядут, да еще окку­пан­та­ми назо­вут». Гастар­бай­те­ры воз­вра­ща­ют­ся с пол­ны­ми емко­стя­ми. На выхо­де оста­нав­ли­ва­ют­ся, пер­вый на мгно­ве­ние при­сло­ня­ет­ся лбом к пле­чу вто­ро­го, вто­рой нелов­ко гла­дит его по уголь­но-чер­ным воло­сам. Ухо­дят. Дамы дол­го молчат.

Три жен­щи­ны захо­дят. «И что ты дума­ешь, — гово­рит пер­вая, — она мне на месяц восемь дежурств вле­пи­ла. Это я вот как буду? У меня выпуск­ной в дет­ском саду и све­кровь из Брян­ска при­ез­жа­ет». «А не надо было сту­чать на стар­шую мед­сест­рой», — без осо­бо­го сочув­ствия гово­рит вто­рая, — буд­то ты не зна­ешь, какая она мсти­тель­ная тварь». «А кто с ней свя­зы­вал­ся? Кто с ней свя­зы­вал­ся?» — воз­му­щен­но пере­спра­ши­ва­ет пер­вая. «То есть, писать на неё слу­жеб­ку о пере­рас­хо­де лекар­ствен­ных пре­па­ра­тов – это не сту­чать?» — вто­рая зака­ты­ва­ет гла­за. Тре­тья мор­щит­ся: «Давай­те быст­рее здесь закон­чим. Не забудь­те сфот­кать свою галоч­ку». «Поди не забу­дем», — кива­ют коллеги.

Одна наблю­да­тель­ни­ца жар­ко гово­рит дру­гой: «Два­дцать один день голо­да­ла на урине, про­сто вели­ко­леп­ный резуль­тат. Но тут есть, конеч­но, нюан­сы: во-пер­вых, нуж­но выпи­вать весь суточ­ный объ­ем мочи. Во-вто­рых, необ­хо­ди­мо рас­ти­рать све­жей мочой голо­ву, лицо, шею и сто­пы. Для дости­же­ния эффек­та рас­ти­ра­ние долж­но длить­ся не менее двух часов в день». Собе­сед­ни­ца чуть замет­но ото­дви­га­ет­ся. «Но рас­ти­рать­ся луч­ше упа­рен­ной ури­ной, для чего сле­ду­ет её кипя­тить до умень­ше­ния объ­е­ма в два раза», — ожив­лен­но про­дол­жа­ет наблю­да­тель­ни­ца; к её сум­ке при­стег­нут зна­чок на тему «хочешь поху­деть – спро­си меня, как».

Испол­ня­ю­щий пол­но­мо­чия сек­ре­та­ря Самар­ско­го реги­о­наль­но­го отде­ле­ния «Еди­ной Рос­сии» Игорь Стан­ке­вич рас­ска­зал жур­на­ли­стам о том, как в Самар­ской обла­сти про­хо­дит пред­ва­ри­тель­ное пар­тий­ное голо­со­ва­ние: «В восемь утра в реги­оне нача­ли рабо­ту 354 счет­ных комис­сии. На каж­дом участ­ке уста­нов­ле­ны урны и кабин­ки для голо­со­ва­ния, раз­ме­ще­на инфор­ма­ция о кан­ди­да­тах, рабо­та­ют наблю­да­те­ли. В общей слож­но­сти это поряд­ка 200 чело­век от 54 кан­ди­да­тов. Каж­дый участ­ник пред­ва­ри­тель­но­го голо­со­ва­ния имел пра­во напра­вить по одно­му наблю­да­те­лю в любую счет­ную комиссию».

В сво­ем выступ­ле­нии лидер самар­ских еди­но­рос­сов озву­чил инфор­ма­цию о фак­тах нару­ше­ний, кото­рых были зафик­си­ро­ва­ны на счет­ных участ­ках в день голо­со­ва­ния. По сло­вам Иго­ря Стан­ке­ви­ча, в г.о. Жигу­левск на одном из участ­ков было выяв­ле­но нали­чие пере­нос­ной урны для голо­со­ва­ния, хотя в рам­ках ПГ голо­со­ва­ния на дому не преду­смот­ре­но. В отдель­ных слу­ча­ях чле­ны счет­ных комис­сий пыта­лись запре­тить наблю­да­те­лям от кан­ди­да­тов вести фото- и видеосъемку.

На 17.00 часов явка изби­ра­те­лей на участ­ки оста­ви­ла 7,88% от обще­го чис­ла населения.