Фанфурик зимой

Сере­га, вто­рой по зна­чи­мо­сти алко­го­лик дво­ра, выгля­дит залих­ват­ски в шер­стя­ной бала­кла­ве, надеж­но закры­ва­ю­щей лицо. В Сама­ре холод­но, минус два­дцать пять, снег уступ­чи­во скри­пит, солн­це лжи­во сия­ет свы­со­ка. «Анти­цик­лон, — гово­рит Сере­га глу­хо из-под бала­кла­вы, — чего бы еще хоро­ше­го ожи­дать от это­го горо­да». На ногах Сере­ги гра­мот­ная обувь – под­ши­тые вален­ки, он опи­ра­ет­ся на тач­ку, по осе­ни колы­мил в «маг­ни­те», заре­ко­мен­до­вал себя и в каче­стве пре­мии полу­чил рос­кош­ный пода­рок – жестя­ную тач­ку, отлич­ное под­спо­рье в тру­де и лич­ной жиз­ни. С тач­кой Сере­га обе­щал тво­рить чуде­са и тво­рил, удач­но сотруд­ни­чая по выво­зу мусо­ра с тре­мя окрест­ны­ми ресто­ра­на­ми. Из пазу­хи сере­ги­но­го ват­ни­ка тор­чит алю­ми­ни­е­вая бан­ка с пивом. «Охо­та, креп­кое, — гово­рит Сере­га, — не жалу­юсь». Вопре­ки минус два­дца­ти пяти гра­ду­сам с удо­воль­стви­ем дела­ет несколь­ко боль­ших глот­ков, спу­стив бала­кла­ву на шею чер­ным шарфом.

Мини­стер­ство финан­сов под­го­то­вит поправ­ки в зако­но­да­тель­ство, преду­смат­ри­ва­ю­щие вве­де­ние акци­зов на спир­то­со­дер­жа­щую кос­ме­ти­че­скую про­дук­цию и лекар­ствен­ные сред­ства, за исклю­че­ни­ем жиз­нен­но необ­хо­ди­мых и важ­ней­ших лекар­ствен­ных пре­па­ра­тов. Пору­че­ние ведом­ству дал вице-пре­мьер Алек­сандр Хло­по­нин, кура­тор обо­ро­та алко­голь­ной продукции.

Новая Газе­та неод­но­крат­но под­ни­ма­ла вопрос аптеч­но-насто­еч­но­го алко­го­лиз­ма, год назад на мате­ри­ал “Фан­фу­ри­ки“, пред­став­лен­ный для рас­смот­ре­ния рос­сий­ско­му Мин­здра­ву, при­шел офи­ци­аль­ный ответ, а спу­стя два меся­ца – еще один, и ито­го­вой ста­ла мысль имен­но об отмене акциз­ной льго­ты на тако­го рода продукцию.

«А фан­фу­ри­ки, — про­дол­жа­ет, розо­вея, — я вооб­ще забыл, когда и поку­пал-то. В поза­про­шлое вос­кре­се­нье, вро­де. Точ­но, когда Диман спи­ну сломал».

Диман – пер­вый алко­го­лик дво­ра. Зна­ме­нит не толь­ко дефор­ми­ро­ван­ным в неожи­дан­ных местах лицом, но рас­ска­за­ми о служ­бе в армии и род­ной женой. Род­ная жена любит вызвать к Дима­ну поли­цию и при­тво­рить­ся мерт­вой, что­бы запом­нил, гад. В армии Диман слу­жил во внут­рен­них вой­сках; за сло­во вету­хай может и вправ­ду убить.

«Да не-е-ет, — тянет Сере­га, — это он поду­мал, что спи­ну сло­мал. Боле­ла про­сто силь­но. Ну и мы, понят­но, мет­ну­лись на Тро­иц­кий за горь­ким пер­цем. Свет­ке ска­за­ли, типа, рас­ти­рать пояс­ни­цу, да раз­ве она поверит».

Тро­иц­кий – ста­рей­ший кры­тый рынок Сама­ры. Сто шесть­де­сят лет на одном и том же месте стро­ят­ся лаба­зы и идет тор­гов­ля, вре­ме­на­ми бой­кая. Если перей­ти из кры­той части заве­де­ния к внеш­ним рядам, про­па­да­ет ощу­ще­ние вре­ме­ни. Мож­но забыть, что кру­гом 2016 год, и про­сто идти и смот­реть на раз­ве­шан­ные в палат­ках тре­ни­ро­воч­ные шта­ны из поли­ами­да, дет­ские джин­со­вые юбки с котя­та­ми, литые слан­цы, сплошь в заусен­цах из пласт­мас­сы. Чер­но­во­ло­сые про­дав­цы гор­тан­но пере­го­ва­ри­ва­ют­ся, встав­ляя в свою речь рус­ские чис­ли­тель­ные. Здесь же, пря­мо поверх хозяй­ствен­но­го мыла с раз­ным про­цен­том содер­жа­ни­ем жир­ных кис­лот, поко­ят­ся фану­ри­ки: вот и настой­ка горь­ко­го пер­ца, дуба, вот и боярыш­ник, вот и лосьо­ны для волос — ржа­ной, кед­ро­вый и хлеб­ный, лосьон кос­ме­ти­че­ский «бояры­ня» и лосьон «аро­мат». 25 руб­лей в 25-гра­дус­ный мороз; билет в самар­ском обще­ствен­ном транс­пор­те тоже сто­ит 25 руб­лей, когда под­ня­ли тариф, сту­ден­ты соби­ра­ли пике­ты неод­но­крат­но, протестовали.

«А чего мы на Тро­иц­кий пошли, — ожив­ля­ет­ся Сере­га меж­ду дву­мя глот­ка­ми Охо­ты креп­кой, — так на Ленин­град­ке-то всё, при­кры­ли лавоч­ку. В ларь­ке теперь толь­ко сига­ре­ты, спич­ки да пла­те­жи по теле­фо­нам, чтоб они сгорели».

К Сере­ге тороп­ли­во, подо­брав­шись от моро­за, под­хо­дит быв­ший сле­сарь-сан­тех­ник Пет­ров. Быв­шим сан­тех­ник Пет­ров стал после того, как выкрал в под­шеф­ной квар­ти­ре запас­ной ключ, а потом поти­хонь­ку вынес в отсут­ствие хозя­ев мак­бук, жен­ское каше­ми­ро­вое паль­то и бутыл­ку вис­ки. Засве­тил­ся он мгно­вен­но, при попыт­ке выме­нять мак­бук на три тыся­чи руб­лей у дру­гих сосе­дей. Дру­зья идут в сере­гин подъ­езд – греть­ся и рас­суж­дать о жиз­ни. Я еще слы­шу, как сан­тех­ник Пет­ров, рдея щека­ми, задум­чи­во гово­рит, что подо­зре­ва­ет у себя рота­ви­рус­ную инфекцию.

Наве­щаю табач­ный киоск на ули­це Ленин­град­ской. Про­тив про­да­жи в нем фан­фу­ри­ков осо­бен­но воз­му­ща­лись про­дав­цы близ рас­по­ло­жен­ных алко­голь­ных мага­зи­нов. Нет, эти-то хоро­ши! – эмо­ци­о­наль­но выска­зы­ва­лись работ­ни­ки, — по дешев­ке дерь­ма напьют­ся, а бле­вать к нам под окна при­хо­дят! Может быть, офи­ци­аль­ное водоч­ное лоб­би и выжи­ло кон­ку­рен­тов за пре­де­лы зоны соб­ствен­ных инте­ре­сов на глав­ной ули­це Сама­ры. Дей­стви­тель­но, в про­да­же фан­фу­ри­ков нет, и даже сума­сшед­шая злая жен­щи­на из мест­ных, выслан­ная на зада­ние с пол­тин­ни­ком, воз­вра­ща­ет­ся ни с чем.

«Эта, — гово­рит она, гнев­но ухмы­ля­ясь, — посла­ли через доро­гу, и еще через доро­гу. Трам­вай, гово­рят, а потом церк­ва, и будет, баб­ка, тебе сча­стье». Пол­тин­ник она удач­но усво­и­ла. Быст­ро-быст­ро отхо­дит, метя снег чем-то вро­де юбки. Свер­ка­ют голые пят­ки – да, сума­сшед­шая злая жен­щи­на все­гда босая. Летом она живет на пля­же и купа­ет­ся во всей одеж­де. Когда не спит, изоб­ре­та­тель­но про­кли­на­ет прохожих.

Иду через доро­гу и еще доро­гу – непра­виль­но понять невоз­мож­но, Сама­ра город не такой уж боль­шой, что­бы в цен­тре не обой­ти все места тор­гов­ли отра­вой в склян­ках. Табач­ный киоск рас­по­ло­жен напро­тив инсти­ту­та куль­ту­ры и като­ли­че­ско­го хра­ма в стро­и­тель­ных лесах. Вро­де бы костел назы­ва­ет­ся «доб­рое серд­це Иису­са», и сла­вит­ся орган­ны­ми кон­цер­та­ми. Сей­час кон­цер­тов, по всей види­мо­сти, нет, зато непо­сред­ствен­но у ларь­ка муж­чи­на в капю­шоне, надви­ну­том на гла­за, пря­мо зуба­ми рвет непод­да­ю­щу­ю­ся крыш­ку «тони­ка горь­ко­го пер­ца» и отпи­ва­ет изряд­но (75% кре­по­сти). Ика­ет. При­се­да­ет шат­ко. Наби­ра­ет при­горш­ню сне­га. С аппе­ти­том ест. Пого­во­рить не отказывается.

«Да не, мне не холод­но. Нор­маль­но, гово­рю. А я на рабо­ту иду. Точ­нее, с рабо­ты. Сей­час как бы с рабо­ты, потом – на рабо­ту. Нор­маль­но рабо­таю, вот здесь, на строй­ке. Дом мы шту­ка­ту­рим. Вот ребя­та меня посла­ли. За хле­бом. А где хлеб? Да не купил я хлеба!»

Смот­рит удив­лен­но. Буд­то немно­го сам пора­жа­ясь такой ситу­а­ции, в кото­рой он потра­тил чужие день­ги на горь­кий перец. Вто­рой фан­фу­рик топор­щит нагруд­ный кар­ман. Два фла­ко­на по 100 мл 75% настой­ки – это очень, очень много.

«Вита­ля меня зовут», — уже с неко­то­рым тру­дом гово­рит муж­чи­на. Что ж, через час Вита­ля будет мерт­вец­ки пьян. Хоро­шо, если зай­дет в какое-нибудь доб­рое теп­ло. Пло­хо, если до теп­ла не доберется.

Под­го­тов­лен­ный вице-пре­мье­ром доку­мент пред­ла­га­ет уста­но­вить на все спир­то­вые лекар­ствен­ные сред­ства и отдель­ные виды кос­ме­ти­ки еди­ный для стра­ны акциз на креп­кий алко­голь; сей­час он состав­ля­ет 500 руб. за 1 л чисто­го спир­та. Акци­зы рас­про­стра­нят­ся на все спир­то­вые лекар­ствен­ные сред­ства, кро­ме меди­ка­мен­тов, вклю­чен­ных в ЖНВЛП. Если поправ­ки в Нало­го­вый кодекс будут вне­се­ны соот­вет­ству­ю­щим обра­зом, воз­рас­тет и сто­и­мость лекар­ствен­ных пре­па­ра­тов, на самом деле чаще исполь­зу­е­мых по пря­мо­му назна­че­нию – кор­ва­ло­ла и вало­сер­ди­на. Запла­тить за них при­дет­ся при­мер­но в два раза боль­ше, это каса­ет­ся и анти­сеп­ти­ка асеп­то­ли­на, 100 мл кото­ро­го в насто­я­щее вре­мя мож­но при­об­ре­сти за 28–35 руб­лей в зави­си­мо­сти от региона.

Апте­ки тор­гу­ют асеп­то­ли­ном. Горь­ко­го пер­ца не вижу, вижу настой­ку пустыр­ни­ка, но она доро­гая – сорок руб­лей. Асеп­то­лин сто­ит два­дцать восемь на ули­це Куй­бы­ше­ва. Пока дожи­да­юсь, когда осво­бо­дит­ся при­вет­ли­вая апте­кар­ша, успе­ваю услышать:

- как пре­крас­ная девуш­ка оби­жен­но ска­за­ла юно­ше по име­ни Гек­тор «я не общать­ся сюда с тобой пришла»;

- дру­гая пре­крас­ная девуш­ка спро­си­ла свою чуть менее пре­крас­ную подру­гу «у тебя клей и нож­ни­цы с собой?»;

- пожи­лая дама стро­го выго­во­ри­ла про­ви­зо­ру «по ваше­му полу толь­ко в гало­шах ходить».

Пол — нор­маль­ный лино­ле­ум. Чистый и сухой. По чисто­му и сухо­му лино­ле­уму сту­па­ет хоро­шо оде­тый граж­да­нин и при­об­ре­та­ет две пор­ции асеп­то­ли­на. «Для забо­лев­ше­го това­ри­ща», — зачем-то гово­рит пожи­лой даме. Та под­жи­ма­ет губы.

«Толь­ко рады будем, если настой­ки при­рав­ня­ют к алко­голь­ной про­дук­ции и мы не смо­жем ими тор­го­вать, — ком­мен­ти­ру­ет апте­кар­ша. – Надо­е­ли эти алка­ши. Мы и так уж, боль­ше двух еди­ниц в руки не про­да­ем. А что каса­ет­ся спир­та, нор­мы отпус­ка и поря­док его отпус­ка дав­но вве­де­ны — не боль­ше 100 грамм по учет­но­му рецеп­ту и 150 — для хро­ни­че­ских боль­ных с допол­ни­тель­ной печатью».

Толь­ко апте­кар­шу огор­ча­ет, что город­ские лабо­ра­то­рии типа «про­бир­ки» пере­ста­нут оптом заку­пать асеп­то­лин. Выгод­ные были парт­не­ры. А так всё к луч­ше­му. Она раз­ре­ша­ю­ще взма­хи­ва­ет рукой.

К вече­ру тем­пе­ра­ту­ра в горо­де пада­ет до минус два­дца­ти вось­ми. У сво­е­го подъ­ез­да выгу­ли­ва­ет куд­ла­тую болон­ку деви­ца в сло­ях шали поверх шубы, для допол­ни­тель­но­го теп­ла. Это Лена, у нее мож­но купить вод­ки в любое вре­мя. Рядом пры­га­ют двое мел­ких Лени­ных детей.

«Лен, а горь­кий перец у тебя есть, если что?» — спра­ши­ваю для пол­но­ты картины.

«Да иди ты!» — Лена чует под­вох и выпле­вы­ва­ет оку­рок мне под ноги.

Фанфурик зимой”: 1 комментарий

  1. Какое ужас­ное пред­чув­ствие. За пару дней до тра­ге­дии в Иркутске

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.