Общественный транспорт

Если бы мне зав­тра сде­лать­ся вдруг ска­зоч­но бога­той, что­бы ожи­дал у подъ­ез­да густо-синий мер­се­дес, я бы про­стым, но эффект­ным жестом выста­ви­ла руку впе­ред, и ска­за­ла реши­тель­ное «нет». Пото­му что куда же без обще­ствен­но­го транс­пор­та. Обще­ствен­ный транс­порт может быть муни­ци­паль­ным и част­ным. Муни­ци­паль­ным обще­ствен­ным транс­пор­том рас­по­ря­жа­ет­ся мэр, а част­ным мэр не распоряжается.

К при­ме­ру, 8 мар­та Дмит­рий Аза­ров объ­явил днем бес­плат­но­го про­ез­да жен­щин в муни­ци­паль­ном обще­ствен­ном транс­пор­те. «Кро­ме того, — гово­рит­ся на сай­те адми­ни­стра­ции, — част­ным пере­воз­чи­кам так­же реко­мен­до­ва­но при­со­еди­нить­ся к город­ской акции».

- Знаю я, как они при­со­еди­нят­ся, — ска­жет скеп­ти­че­ски настро­ен­ный горо­жа­нин, — либо вооб­ще на марш­рут не вый­дут, либо сде­лаю вид, что им никто ниче­го нико­гда не рекомендовал.

- Про­ве­рю! — бод­ро отве­чаю я, и выдви­га­юсь к авто­бус­ной оста­нов­ке. Навстре­чу попа­да­ет­ся муж­чи­на без голов­но­го убо­ра, лысо­ва­тый, вяло­ва­тый от вче­раш­не­го кор­по­ра­ти­ва, но уже в строю. Раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну: «Я вас, к сожа­ле­нию, не пом­ню, но про­сто посмот­ри­те мне в гла­за…». Смор­ка­ет­ся в мах­ро­вое поло­тен­це, такое влаж­ным пода­ют в япон­ских ресторанах.

Два моло­дых чело­ве­ка на Некра­сов­ском спус­ке бесе­ду­ют: «Слу­шай, мы с тобой уже сто лет не буха­ли!» — «Да на про­шлой неде­ле толь­ко» — «Это не счи­та­ет­ся, это была суббота».

У алко­голь­но­го мага­зи­на «Горил­ка» анге­ло­по­доб­ный юно­ша спра­ши­ва­ет пре­лест­ную девуш­ку с белы­ми воло­са­ми: «Ты какое вино будешь?» — «В короб­ке» — «Надо еше пива взять. Про­сто на стол» — «И чип­сов давай тогда, они и к вину подойдут».

Празд­нич­ное настро­е­ние на улице!

Объ­яв­ле­ние на стене, напи­сан­ное от руки: «Сдам ком­на­ту двум девуш­кам, сту­дент­кам, опла­та по дого­во­рен­но­сти. Име­ет­ся все необ­хо­ди­мое». Вот бы снять ком­на­ту со всем необ­хо­ди­мым. И опла­та по дого­во­рен­но­сти. Рядом яркий постер: «Туры в Тур­цию из Петер­бур­га, Моск­вы и дру­гих горо­дов Рос­сии». Вот бы и туда тоже…

Пас­са­жи­ров на оста­нов­ке почти не тол­пит­ся, все­го несколь­ко жен­щин, как раз участ­ни­ков авто­про­бе­га. Подъ­ез­жа­ет авто­бус сорок седь­мо­го марш­ру­та, он пора­жа­ет необыч­ным оформ­ле­ни­ем кон­дук­тор­ско­го. На окно поши­та пор­тье­ра из ярко­го искус­ствен­но­го мате­ри­а­ла трех тонов, при­сут­ству­ют необ­хо­ди­мые состав­ля­ю­щие: лам­бре­ке­ны лили­пут­ских раз­ме­ров, изящ­ные дра­пи­ров­ки, кас­ка­ды попе­реч­ных скла­док, бан­ты — всё. Не знаю, что мож­но ска­зать о чело­ве­ке, так обо­ру­до­вав­шим свое рабо­чее место в сорок седь­мом авто­бу­се. Спра­ши­ваю кон­дук­то­ра соглас­но плану:

- Прав­да, что сего­дня мож­но сколь­ко хочешь катать­ся бесплатно?

- Не всем, — сер­ди­то отве­ча­ет кон­дук­тор, — жен­щи­нам только.

- Я – жен­щи­на, — гово­рю я.

- Да уж вижу, — кон­дук­тор отво­ра­чи­ва­ет­ся, навер­ное, она недо­воль­на, что сего­дня дамы обой­дут­ся без ее услуг.

Обра­щаю вни­ма­ние на тем­но­во­ло­сую девуш­ку рядом. Девуш­ка напо­ми­на­ет кош­ку. Глад­кая при­чес­ка, акку­рат­ное тре­уголь­ное лицо, рас­ко­сые узко­ва­тые гла­за с вер­ти­каль­ны­ми полос­ка­ми зрач­ков, неболь­шой рот, под­ве­ден­ный алым. Кожа­ная корот­кая курт­ка, чер­ные узкие брю­ки. Девуш­ка раз­го­ва­ри­ва­ет с подру­гой, и доволь­но угро­жа­ю­ще про­из­но­сит в стихах:

- Просну­лась, а дома ни цве­точ­ка, ни лепе­сточ­ка! Собра­лась, ушла, и точка!

Вме­сте выхо­дим на пло­ща­ди Рево­лю­ции, где я тести­рую, насколь­ко при­со­еди­ни­лись к акции част­ные пере­воз­чи­ки. Решаю, что удоб­нее будет занять место в кабине води­те­ля, хоть обыч­но избе­гаю: зади­рать пооче­ред­но ноги, пол­ча­са ума­щи­вать­ся, слу­шать мили­цей­скую вол­ну, плюс при­сте­ги­вать­ся рем­нем, а это унизительно.

- Здрав­ствуй­те, — гово­рю води­те­лю, сим­па­тич­но­му ази­а­ту, — а не бес­плат­ный ли у вас сего­дня про­езд для женщин?

- С какой бы это ста­ти? – искренне удив­ля­ет­ся водитель.

Объ­яс­няю про мир­ную ини­ци­а­ти­ву город­ско­го Гла­вы, и его реко­мен­да­ции част­ным пере­воз­чи­кам. Води­тель сме­ет­ся мне в лицо и хочет пят­на­дцать руб­лей. Гор­до рас­пла­чи­ва­юсь, сле­дом в каби­ну взби­ра­ет­ся такой моло­дой чело­век. Не ска­зать урод­ли­вый, но в шер­стя­ной кеп­ке с нор­веж­ским узо­ром. Говорит:

- До Ленинградской!

Зачем-то отве­чаю ему, хоть все про неиз­вест­ных знаю:

- Так вот же она, Ленин­град­ская! Мет­ров через бук­валь­но тридцать!

- Не идти же мне пеш­ком, — злоб­но отве­ча­ет моло­дой чело­век. Мину­ту, что мы доби­ра­ем­ся до Ленин­град­ской, он кра­си­во сви­стит «серд­це кра­са­ви­цы склон­но к измене», очень роман­тич­но и в духе дня. Силь­но пах­нет коко­со­вым осве­жи­те­лем воз­ду­ха в фор­ме елоч­ки. В успех пред­при­я­тия верить посте­пен­но перестаю.

Сле­ду­ю­щий води­тель, мрач­ный блон­дин арий­ско­го типа, бесе­ду­ет по теле­фо­ну. По всей види­мо­сти, с женой по име­ни Зая. Обсуж­да­ет­ся пода­рен­ный на вось­мое мар­та шкаф­чик для обу­ви, кото­рый вопре­ки ожи­да­ни­ям не встал в наме­чен­ный угол. Не поме­стил­ся. Води­тель и Зая выяс­ня­ют, кто из них в этом вино­ват и куда впих­нуть шкаф­чик. На бал­кон? В общий кори­дор? Вер­нуть в мага­зин? Шкаф­чик ста­но­вит­ся мне род­ным за вре­мя сле­до­ва­ния, я вижу его сталь­ные руч­ки и двер­цы цве­та «виш­не­вое дере­во». Раз­го­вор про­дол­жа­ет­ся несколь­ко оста­но­вок, и меша­ет мне осве­до­мить­ся о глав­ном. В один момент води­тель-блон­дин него­ду­ю­ще смот­рит на меня и кричит:

- Про­езд оплачиваем!

Выда­вая мне сда­чу, гово­рит с выражением:

- С про­шед­шим празд­ни­ком вес­ны вас!

Бла­го­да­рю, пре­кра­щаю экс­пе­ри­мент, воз­вра­ща­юсь на трам­вае, бес­плат­но по ука­за­ни­ям мэра. Кон­дук­тор, муж­чи­на лет вось­ми­де­ся­ти двух, доб­ро­же­ла­тель­но поздрав­ля­ет пас­са­жи­рок, а неко­то­рых даже гла­дит по голо­ве, вдоль по шапоч­кам и пом­по­нам. Через две­на­дцать часов закон­чит­ся празд­ник весны.

А с трам­ва­я­ми у меня как-то про­изо­шла смеш­ная исто­рия. Состав­ляя поздра­ви­тель­ную замет­ку к юби­лею самар­ско­го трам­вай­но­го депо, я ана­ли­зи­ро­ва­ла вся­кие чув­ства, свя­зан­ные с этим видом обще­ствен­но­го транс­пор­та. Каж­дое чув­ство иллю­стри­ро­ва­лось при­ме­ром. Послед­ним при­ме­ром стал слу­чай англий­ско­го любов­ни­ка одной при­я­тель­ни­цы. Смысл в том, что к ней при­е­хал этот самый пого­стить любов­ник, и дол­го пел о том, что послед­ний раз ездил на трам­вае в 1995 году. Финаль­ны­ми сло­ва­ми замет­ки пред­по­ла­га­лись: «И тут у при­я­тель­ни­цы воз­ник­ло стран­ное, мисти­че­ское чув­ство. Кажет­ся, оно назы­ва­ет­ся – ЗАВИСТЬ».

Редак­тор мне совер­шен­но резон­но заме­тил, что не сто­ит оби­жать трам­ваи в их же народ­ный празд­ник. Не надо, — ска­зал он, — нам тут ника­кой соци­аль­но чуж­дой ЗАВИСТИ. Пусть, — ска­зал он, — у при­я­тель­ни­цы воз­ник­нет дру­гое чув­ство. Я быст­ро согла­си­лась, что пусть воз­ник­нет. Какое же? – уточ­нил редак­тор. Я быст­ро отве­ти­ла: допу­стим, ГОРДОСТЬ. Редак­тор начал ужас­но сме­ять­ся, и повто­рять: таким обра­зом, мы лег­ко транс­фор­ми­ро­ва­ли зависть в гордость.

Иду домой. Рядом с объ­яв­ле­ни­ем про «ком­на­ту со всем необ­хо­ди­мым» рас­по­ло­жи­лось новое. При­гла­ша­ют на рабо­ту двор­ни­ков, в соци­аль­ный пакет вклю­че­но «обмун­ди­ро­ва­ние, посте­пен­но пере­хо­дя­щее в собственность».

- Ну что, — спро­сит скеп­ти­че­ски настро­ен­ный горо­жа­нин, — как твой рейд за созна­тель­ность част­но­го извоза?

- Нор­маль­но, — не буду при­зна­вать­ся, зава­рю чаю с добав­ле­ни­ем доб­рой толи­ки риж­ско­го баль­за­ма, все-таки вось­мое мар­та, меж­ду­на­род­ный жен­ский день.