Страсти в пятницу.

Просну­лась в пять утра (пение птиц) от кри­ков во дво­ре. Муж­чи­на в поло­са­той май­ке ломил­ся в подъ­езд­ную дверь дома напро­тив. Он кричал:

- Лена, гадю­ка, ты луч­ше доб­ром открой! Уду­шу разом! Череп размозжу!

Немно­го отбе­гал, с силой набра­сы­вал­ся на дверь, и сно­ва кри­чал про череп. Над его голо­вой отво­ри­лось окно и жен­щи­на сон­ным, доб­рым голо­сом сказала:

- Сашк, ты Лену вче­ра в дерев­ню отвез. Яйца кра­сить. Кули­чи печь.

- И детей? — уточ­нил мужчина.

И детей, — под­твер­ди­ла женщина.

- А, точ­но, — вспом­нил муж­чи­на и раз­вер­нул­ся уходить.

- Сам-то куда, — спро­си­ла жен­щи­на в окне.

- Да погу­ляю немно­го, — отве­тил муж­чи­на, — такая бла­го­дать на улице.

И ушел. Жен­щи­на какое-то вре­мя еще пови­се­ла в окне, а потом вдруг реши­ла его помыть. Я ее пре­крас­но пони­маю. Так вот, иной раз, все вро­де бы ниче­го с окном, а при­смот­ришь­ся – грязь и грязь. Жен­щи­на уста­но­ви­ла на под­окон­ник тазы, раз­ло­жи­ла тряп­ки, и к шести ран­ним часам име­ла чистей­шие стек­ла. Так начал­ся день.

Вче­раш­ний вечер был пас­мур­ным, но к утру тучи разо­рва­ло и рас­швы­ря­ло по небу, не жела­ю­ще­му, одна­ко, голу­беть. Несмот­ря на суро­вую дату (страст­ная пят­ни­ца, три­на­дца­тое), уже к полу­дню на ули­цах горо­да мож­но заме­тить сва­деб­ные про­цес­сии. Какие муже­ствен­ные люди, думаю я, не убо­яв­ши­е­ся божье­го гне­ва и дру­гих непри­ят­но­стей. С любо­пыт­ством наблю­даю за про­цес­си­я­ми, на одном отдель­но взя­том участ­ке набе­реж­ной их ока­за­лось сра­зу три. Воз­мож­но, это дру­же­ствен­ные про­цес­сии, или даже род­ствен­ные. Напри­мер, сеанс одно­вре­мен­но­го бра­ко­со­че­та­ния сестер Кран­кен­ха­уз, вла­де­лиц аптеч­ных киос­ков в Сыз­ра­ни, или бра­тьев Рад­чен­ко, испол­ни­те­лей шансона.

Сва­дьбы устро­е­ны так: неве­сты с округ­лы­ми мини-буке­та­ми в руках, руки в пер­чат­ках. Пла­тья кипен­но-белые, без лиш­них оттен­ков. Неве­сты сопро­вож­да­ют­ся сва­деб­ны­ми фото­гра­фа­ми и опе­ра­то­ра­ми видео­съем­ки. Сва­деб­ные фото­гра­фы — это осо­бые люди. Глав­ная зада­ча сва­деб­но­го фото­гра­фа из мест­ных — это оше­ло­мить неве­сту неожи­дан­но­стью позы. Сего­дня одну пару выло­жи­ли на дикий город­ской газон, еще сла­бо порос­ший тра­вой, а вто­рую — выста­ви­ли на пара­пет набе­реж­ной. Решет­ка набе­реж­ной име­ет такое стро­е­ние: чугун, чугун, потом – бетон­ная тум­ба, вот там и рас­по­ло­жи­лись поро­зо­вев­шие от ужа­са ново­брач­ные, а как дово­лен был фото­граф, сло­ва­ми и не пере­дать. Он не верил сво­е­му сча­стью и гром­ко командовал:

- Левее! еще левее! ради­каль­но левее! Петя, под­дер­жи это­го слабака!

Тре­тья пара обо­шлась при­ко­вы­ва­ни­ем жени­ха к неве­сте – желез­ной цепью. Подруж­ка неве­сты носи­лась, и обма­ты­ва­ла счаст­ли­вых моло­до­же­нов вокруг разо­де­тых тел, фото­граф хотел боль­шей досто­вер­но­сти. А цепь я узна­ла – такая цепь про­да­ет­ся на стро­и­тель­ном рын­ке, неподалеку.

Жених в цепях отпи­ва­ет из пла­сти­ко­во­го ста­кан­чи­ка вод­ки, осталь­ные, не при­ко­ван­ные пока жени­хи сло­ня­ют­ся так, в народ­ной гуще, окру­жен­ные девуш­ка­ми в наря­дах, каб­лу­ках, выпрям­лен­ных воло­сах и геле­вых ног­тях. Девуш­ки улы­ба­ют­ся, мно­го пьют дер­бент­ско­го шам­пан­ско­го и очень хоро­ши. Тут же трут­ся несве­жие дру­зья жени­ха и неиз­вест­но чьи дети в пере­кру­чен­ных кол­гот­ках. Дети либо виз­жат и обни­ма­ют кра­си­вых деву­шек за ноги, либо ухмы­ля­ют­ся в каме­ру сва­деб­но­го фотографа.

Стар­шие род­ствен­ни­ки дер­жат­ся поодаль, нетер­пе­ли­во наблю­дая за вре­ме­нем на экра­нах мобиль­ных теле­фо­нов; стар­шие род­ствен­ни­ки меч­та­ют об уюте ресто­ра­на, кафе, школь­ной сто­ло­вой или куда там пла­ни­ру­ет­ся ехать в даль­ней­шем. От сва­деб­но­го фото­гра­фа они скры­ва­ют­ся за вздра­ги­ва­ю­щи­ми от пред­вку­ше­ния гря­ду­ще­го пьян­ства паль­ца­ми. Сре­ди стар­ших род­ствен­ни­ков лег­ко выде­лить мать неве­сты: вот, к при­ме­ру, та жен­щи­на, что пере­счи­ты­ва­ет в объ­е­ми­стой сум­ке целые бутыл­ки шам­пан­ско­го, ско­рее все­го и есть — мать невесты.

Она зво­нит по теле­фо­ну и гром­ко, взвол­но­ван­но кри­чит: «Паш­ка! Паш­ка! Ско­рее дово­зи алко­го­ля! Все­го на пол­ча­са оста­лось!». Выслу­ши­ва­ет ответ, успо­ка­и­ва­ет­ся. Охот­но отве­ча­ет на вопро­сы, даже при­вле­ка­ет к это­му делу дру­гих гостей:

- Ну а что? Страст­ная пят­ни­ца, да пере­стань­те! Кто сей­час обра­ща­ет вни­ма­ние на такие мело­чи. Глав­ное – что­бы сва­дьба весе­лая, и что­бы все­го всем хва­ти­ло, и выпить, и поку­шать. Вот и сва­тья моя скажет!

Сва­тья поправ­ля­ет очки в рого­вой опра­ве и авто­ри­тет­но говорит:

- Па-рас-ка-ви-де-кат-ри-а-фобия – так назы­ва­ет­ся боязнь пят­ни­цы, три­на­дца­то­го. Если верить ста­ти­сти­ке, боль­ше все­го стра­шат­ся это­го роко­во­го дня в Аме­ри­ке. По дан­ным спе­ци­а­ли­стов, око­ло два­дца­ти мил­ли­о­нов жите­лей США стра­да­ют от этой фобии. Симп­то­мы могут быть раз­ные: от лег­кой сте­пе­ни тре­во­ги до пол­но­го и глу­бо­ко­го отча­я­ния. Под­счи­та­но, что суе­ве­рие жите­лей США обхо­дит­ся аме­ри­кан­ско­му биз­не­су более чем в семь­сот пять­де­сят мил­ли­о­нов долларов.

Мать неве­сты почти­тель­но мол­чит. Дру­гие гости из чис­ла кра­си­вых деву­шек дополняют:

- А и пра­виль­но, что женят­ся в страст­ную! Так оно вер­нее – для про­вер­ки чувств. То есть, если насто­я­щая любовь, то ей не поме­ша­ют ника­кие страст­ные пят­ни­цы. А если нет, то и пускай!

Мать неве­сты не очень соглас­на с послед­ним утвер­жде­ни­ем. Она реши­тель­но кача­ет головой:

- Нет! У нас в семье уж так заве­де­но – женил­ся, так уж навсе­гда. Ника­ких этих ваших про­ве­рок чувств. Мы не из тако­вых, что­бы свои чув­ства проверять.

- А что пло­хо­го-то? – оби­жа­ют­ся кра­си­вые девуш­ки, — что пло­хо­го? Вон, ваша Варь­ка два года с Петь­кой про­жи­ла, и не срос­лось. Раз­бе­жа­лись, и молод­цы! Теперь вот она – с Вовкой.

Сва­тья поправ­ля­ет очки в рого­вой опра­ве и осведомляется:

- Поз­воль­те, как это – два года с Петькой?

- Да какой Петь­ка? – пуга­ет­ся мать неве­сты, — ника­ко­го Петь­ки. Это дев­чон­ки напи­лись уже, эээх, сты­до­ба, с утра уже лыка не вяжут! Пле­тут невесть что! Мы тоже моло­ды­мы были, но что­бы с утра в стель­ку – да нико­гда! Я и име­ни тако­го не знаю – Петька.

Сва­тья, не окон­ча­тель­но удо­вле­тво­рен­ная объ­яс­не­ни­ем, отправ­ля­ет­ся ябед­ни­чать гостям на ново­при­об­ре­тен­ную сно­ху. Мать неве­сты в серд­цах лич­но отку­по­ри­ва­ет бутыл­ку шам­пан­ско­го, и пьет из гор­ла, делая частые пере­ры­вы на выды­ха­ние угле­кис­ло­го газа. Даге­стан­ское шам­пан­ское бога­то углекислотой.

Не дожи­да­ясь кро­ва­во­го и любо­го дру­го­го фина­ла, я поти­хонь­ку рети­ру­юсь от сва­деб­ных про­цес­сий подаль­ше, на низ­ком небе опять собра­лись тучи, серые и пол­ные то ли дождя, то ли мок­ро­го сне­га. А что? В страст­ную пят­ни­цу, три­на­дца­то­го апре­ля, вполне может начать­ся сне­го­пад, или даже выпасть дождь из лягу­шек, рыб и слез. 

На под­сту­пах к подъ­ез­ду обна­ру­жи­ваю рыда­ю­щую жен­щи­ну в обще­стве мили­ци­о­не­ра. Мили­ци­о­нер в фор­ме, дубин­ка при­ат­та­че­на к кожа­но­му рем­ню, а жен­щи­на – та самая, что мыла окна на рас­све­те. Она сто­ит посре­ди оскол­ков стек­ла. Оскол­ков мно­го, в них отра­жа­ет­ся небо, все в обла­ках. Лег­ко опре­де­лить, что раз­би­то то самое, чистое окно.

- Я ему толь­ко и ска­за­ла, что его жена в деревне! – пла­чет жен­щи­на, — а чего он вер­нул­ся, и окна мне пере­ко­ло­тил, я и не знаю.

- А вы что же, — мили­ци­о­нер хму­рит­ся, — не зна­ли, что он в розыс­ке у нас? Надо инте­ре­со­вать­ся ори­ен­ти­ров­ка­ми! Шут­ка ли – воору­жен­ный грабеж…

Жен­щи­на рыда­ет еще гор­ше, и обе­ща­ет впредь инте­ре­со­вать­ся ори­ен­ти­ров­ка­ми. Я закры­ваю дверь подъ­ез­да, широ­ко улы­ба­юсь поч­то­вым ящи­кам, это улыб­ка смерт­ни­ка из филь­ма ужа­сов, когда он оста­ет­ся наедине со злом и ино­пла­нет­ное чудо­ви­ще уже тянет к нему свои труб­ча­тые щупальца.