Фрол Весёлый: «Люди — классные животные. За ними круто наблюдать. А я, конечно, тоже смотрюсь в зеркало»

- Люди обыч­но стес­ня­ют­ся смот­реть на инва­ли­дов. Когда я ездил в ново­куй­бы­шев­ский Дом соци­а­ли­за­ции моло­де­жи, где есть теат­раль­ная сту­дия для детей с ДЦП, я был потря­сён. С одной сто­ро­ны, было нелов­ко и груст­но смот­реть, но с дру­гой, я уви­дел, что они ужас­но кай­фу­ют от игры в спек­так­лях. Даже про­сто тащат­ся от это­го! Это выплеск эмо­ций, выхлоп! И когда ты ловишь эту вол­ну, уже к кон­цу пред­став­ле­ния ника­кой жало­сти к ним не испы­ты­ва­ешь, пото­му что пони­ма­ешь, какие это класс­ные люди. И мож­но пред­ста­вить, насколь­ко силь­ные эти твор­че­ские личности. 

Когда здо­ро­вые люди гово­рят: «Мне не хва­та­ет талан­та. Или ещё чего-то», — я не могу это понять. Какой талант! Одна из двух состав­ля­ю­щих чело­ве­ка – спо­соб­ность к твор­че­ству, а пер­вая — к абстракт­но­му мыш­ле­нию. Ты зна­ешь хотя бы сто людей, кото­рые хоть что-то пони­ма­ют в кван­то­вой физике? 

- Пару людей точ­но, пожалуй.

- Лад­но, опу­стим абстракт­ное мышление. 

А сколь­ко людей ты зна­ешь, кото­рые зани­ма­ют­ся творчеством?

- Доста­точ­но много.

- Ты про­сто с ними обща­ешь­ся. А обыч­ные люди, восемь­де­сят про­цен­тов, что они могут вооб­ще? Самое глав­ное, что они могут сде­лать, – родить ребёнка.

- Как пра­ви­ло, чем даль­ше всё захо­дит, тем боль­ше людей начи­на­ют жало­вать­ся на жизнь.

- Жало­вать­ся на жизнь? Всем так хре­но­во живёт­ся? Наши люди слиш­ком любят жало­вать­ся вез­де и всегда… 

- Да, к сожа­ле­нию. Как роди­лась идея сов­ме­стить три выстав­ки и в одном проекте?

- Всё нача­лось с Алек­сандра Галиц­ко­го. Я дав­но его знаю, и одна­жды мы реши­ли, что непло­хо было бы выста­вить его рабо­ты в Сама­ре. Пото­му что мне очень нра­вит­ся его гра­фи­ка, и вооб­ще он класс­ный чело­век. Мне ста­ло завид­но, что серию его работ «Дере­ве­не­ю­щие» выста­ви­ли в Пер­ми, и я попро­сил Алек­сандра при­е­хать к нам. Я пока­зал ему мате­ри­ал, кото­рый нако­пил, и мы реши­ли объ­еди­нить выстав­ки, затем нача­ли допол­ни­тель­но искать рабо­ты. У нас, конеч­но, очень труд­но най­ти рабо­ты пре­ста­ре­лых и инва­ли­дов, пото­му что энту­зи­а­стов очень мало. Если кто-то что-то и дела­ет, то настоль­ко тихо, что об этом никто не зна­ет. А домов пре­ста­ре­лых у нас как тако­вых и вовсе нет. Все бабуш­ки сидят у себя дома, смот­рят теле­ви­зор, обзы­ва­ют про­сти­тут­ка­ми сосе­док по подъ­ез­ду и так далее. И это счи­та­ет­ся абсо­лют­но нор­маль­ным. Одна­жды мой друг задал хоро­ший вопрос, поче­му ущерб­ные люди зани­ма­ют­ся твор­че­ством, а осталь­ные нет?! Как я уже ска­зал в одном интер­вью, осталь­ные копят на форд фокус и на плаз­му во всю сте­ну. Мне ста­ло обид­но, что так оно дей­стви­тель­но и есть… Про­ект «Неви­дим­ки» посвя­щён теме твор­че­ства. Ведь перед чело­ве­ком нет ника­ких пре­град. И здо­ро­вые люди име­ют гораз­до боль­ше воз­мож­но­стей для того, что­бы тво­рить. И, напри­мер, ста­ри­ки в Изра­и­ле встро­е­ны в соци­ум, хоть они и живут в домах пре­ста­ре­лых. Они как-то обща­ют­ся. У нас же все ста­ри­ки, как рево­лю­ци­о­не­ры, сидят по сво­им доми­кам и мак­си­мум, что они могут сде­лать, так это – дой­ти до сосед­ки по подъезду. 

‑Во вся­ком слу­чае, в про­вин­ции – да. 

-У нас почти никто не зани­ма­ет­ся этим вопро­сом. Если быть чест­ным то, вооб­ще никто. Я при­е­хал в наш един­ствен­ный дом пре­ста­ре­лых, кото­рый на самом деле сана­то­рий, и почти час мне при­шлось читать ста­ри­кам лек­цию о том, как рисо­вать. Хотя ездил в надеж­де уви­деть что-то уже создан­ное. В этом плане пре­ста­ре­лым очень силь­но не хва­та­ет обще­ния. В Сама­ре я знаю толь­ко одну барыш­ню Ната­лью Про­ни­ну, кото­рая зани­ма­ет­ся живо­пи­сью, но ей очень труд­но, она инва­лид ДЦП и при этом пишет одну кар­ти­ну по три меся­ца. Пред­став­ля­ешь?! Ещё мне понра­вил­ся дед, кото­рый дела­ет гусей из дере­ва. Класс­ный дед, кото­рый всё вре­мя чем-то занят и посто­ян­но на всех вор­чит. У него там вооб­ще ниче­го не закон­чен­но, хотя он так мно­го начал… Закон­чил толь­ко двух гусей.

- Уже что-то! Жили у бабу­си два весё­лых гуся.

- Да. Ты вооб­ще часто видишь инва­ли­дов на ули­це? Их ведь мно­го, но они живут в сво­ём гет­то, и там для них суще­ству­ет толь­ко одно сред­ство обще­ния – Интер­нет. Наш город не при­спо­соб­лен для них. Это боль­шие бор­дю­ры, где не съе­хать. Мак­си­мум — удоб­ства для инва­ли­дов достро­е­ны в тор­го­вых цен­трах и всё. И таких людей невоз­мож­но часто видеть не пото­му, что их нет, а пото­му, что им тяже­ло соци­а­ли­зи­ро­вать­ся, и мы в этом никак им не спо­соб­ству­ем. А раз­ве мы так пло­хо живём, что не можем сде­лать город удоб­ным для инва­ли­дов? Про­сто мы их не видим и всё. И вот эти люди в сво­ей сре­де зани­ма­ют­ся твор­че­ством. Госу­дар­ство, может, и выде­ля­ет день­ги, но соци­а­ли­за­ции вооб­ще ника­кой нет. Инва­ли­ды так рады, когда хоть кто-то при­ез­жа­ет к ним. Во вре­мя обще­ния они весе­лы и откры­ты, но когда выхо­дишь за дверь, пони­ма­ешь, насколь­ко это обще­ние тяже­ло даёт­ся. То есть невоз­мож­но ездить вот так посто­ян­но ко всем нуж­да­ю­щим­ся. А они не ходят в гости, пото­му что не могут. 

- И что оста­ёт­ся здесь… Творчество?

- Да… Твор­че­ство объединяет. 

- В про­ек­те «Неви­дим­ки» твор­че­ство объ­еди­ни­ло всех этих людей?

- Да, это парал­лель­ные миры, с одной сто­ро­ны, с дру­гой – хоте­лось пока­зать, как рабо­та с инва­ли­да­ми ведёт­ся в Изра­и­ле и Лит­ве, где отно­ше­ние к людям совсем иное. При этом они забо­тят­ся о непол­но­цен­ных чле­нах обще­ства. Поче­му же мы не нахо­дим на это время?

- Это вызов?

- Ско­рее, вызов обще­ству. А госу­дар­ство – это непо­во­рот­ли­вая маши­на, кото­рая здесь мало чем может помочь. Оно свой мини­мум сде­ла­ет и всё. Госу­дар­ство – абстракт­ная вещь, с ним не будешь общать­ся. Обща­ют­ся и дру­жат же с людь­ми. Про­бле­ма рус­ско­го наро­да в том, что мы избе­га­ем людей инвалидов. 

- Хочешь сло­мать этот стереотип?

- Я не стрем­люсь сло­мать это всё за один раз. Я акцен­ти­рую вни­ма­ние пуб­ли­ки на этой теме. Лейт­мо­ти­вом мое­го твор­че­ства явля­ют­ся соци­аль­ные темы. Основ­ная база искус­ства сей­час постро­е­на, и для меня она не осо­бо инте­рес­на. Люди — класс­ные живот­ные. За ними кру­то наблю­дать. А я, конеч­но, тоже смот­рюсь в зер­ка­ло. Мне инте­рес­ны про­бле­мы того обще­ства, в кото­ром я живу. Мне инте­рес­ны про­бле­мы моей стра­ны. Мне важ­но состо­я­ние мое­го горо­да, рай­о­на, подъ­ез­да. Я по вече­рам гоняю нар­ко­ма­нов из сво­е­го подъ­ез­да, я моби­ли­зую отря­ды людей с граб­ля­ми, что­бы под­ров­ня­ли зем­лю око­ло дома, и сам подрав­ни­ваю. Я всем этим зани­ма­юсь. На мой взгляд, это нормально. 

- Можешь ска­зать, что ты патриот?

- Да, я пат­ри­от, вполне. Но я лютый бюро­кра­то­фоб. Мне лег­ко рабо­тать с «Арт-цен­тром», а ина­че сра­зу «Про­цесс» Каф­ки вспо­ми­на­ет­ся или «Поправ­ка-22» Хел­ле­ра. Вооб­ще, я счи­таю, что в XX веке есть три вели­кие кни­ги: «Поправ­ка-22», «Похож­де­ния бра­во­го сол­да­та Швей­ка» и, навер­ное, «Улисс». Всё.