Такие разные субботники

Суб­бот­ни­ки, раз в году объ­еди­ня­ю­щие сосе­дей во дво­рах, а гос­слу­жа­щих — в пар­ко­вых зонах, поми­мо двух основ­ных задач – жест­ко­го пиа­ра и мяг­кой убор­ки газо­нов, слу­жат и дру­гим целям, ино­гда неожи­дан­ным. Напри­мер, нефор­маль­ное обще­ние в кру­гу гра­бель и лопат все­гда на руку адеп­там тех или иных ори­ги­наль­ных идей — от сете­вых тор­гов­цев быто­вой хими­ей, счи­та­ю­щих, что услу­ги груз­чи­ков намно­го доро­же, чем, допу­стим в Сама­ре, до сто­рон­ни­ков родов в воде или домаш­не­го обра­зо­ва­ния. С убеж­ден­ной сто­рон­ни­цей обу­че­ния школь­ни­ков на дому я име­ла бесе­ду на лужай­ке, пол­ной про­шло­год­них листьев. Сто­рон­ни­ца гово­ри­ла мне так:

- Про­сто посмот­ри­те на себя и ска­жи­те: я вели­ко­леп­ный учи­тель! И когда вы возь­ме­те в свои руки про­цесс обра­зо­ва­ния соб­ствен­ных детей, толь­ко тогда вы буде­те уве­ре­ны в его каче­стве. Попро­буй­те! Сде­лай­те этот шаг!

Я веж­ли­во слу­ша­ла, сдер­жи­вая порыв трес­нуть сто­рон­ни­цу мет­лой по голо­ве, что выгля­де­ло бы крайне неумест­но сре­ди все­об­щей вес­ны и тру­да. Но она наста­и­ва­ла. И я чуть ото­шла, и сказала:

- Я — вели­ко­леп­ный учитель.

Как я объ­яс­няю детям уро­ки, это отдель­ная, пре­крас­ная гла­ва. Начать с того, что я ниче­го не пом­ню по пред­ме­ту. По любо­му пред­ме­ту, в общем. Напри­мер, по физи­ке. Убе­ди­тель­но рас­ска­зы­ваю сыну, как важ­на для него физи­ка, пото­му что каж­дый член нашей семьи обя­зан стать инже­не­ром, а базо­вое обра­зо­ва­ние инже­не­ра вклю­ча­ет в себя. Горя­чусь. При­ка­зы­ваю все­гда испол­нять зада­ния. Не запус­кать! Это я обыч­но повто­ряю с угро­зой. Сын не про­тив. Но он не пони­ма­ет, как делать вот эту зада­чу. И вот эту тоже.

- А в шко­ле вы не реша­ли подобных?

- Нет. Нико­гда. Мы вооб­ще ниче­го не реша­ли. Нет. — И горю­ет выра­зи­тель­но лицом.

Беру учеб­ник. А вре­ме­ни уже поло­ви­на один­на­дца­то­го вече­ра, пото­му что сын «до послед­не­го хотел разо­брать­ся сам». Это про­из­но­сит­ся с инто­на­ци­я­ми Михай­лы Ломо­но­со­ва. Читаю зада­чу: «Маль­чик пере­прав­ля­ет­ся на лод­ке через реку со ско­ро­стью 7, 2 км/ч. Тече­ние отно­сит его на 150 м. Най­ти ско­рость тече­ния, если извест­на шири­на реки — о,5 км». С уси­ли­ем сооб­ра­жаю. Еще и тече­ние, гос­по­ди. По всей види­мо­сти, тре­уголь­ник сил? Что вооб­ще такое — тре­уголь­ник сил? Тре­вож­но посы­лаю сына за бума­гой и карандашом.

- Нет, что ты при­нес! Ну что ты при­нес! При­не­си нор­маль­ный каран­даш. Да. Я руч­кой не умею рисовать.

- А мож­но его под­то­чить хотя бы? — пылаю гневом.

Сын чинит каран­даш. Беру листок, это листок из школь­ной тет­ра­ди, по его кра­ям мно­го­крат­но напи­са­но: «Гуф умер». Гуф умер? Кто такой Гуф? Рисую реку шири­ной о,5 км, лод­ку. Это такая лод­ка, ста­рая рыбац­кая, само­дель­но ско­ло­че­на из широ­ких досок, дос­ки пах­нут смо­лой, древ­ний запах, шпан­го­у­ты укреп­ле­ны листо­вым желе­зом, вес­ло пле­щет по воде, вода немно­го цве­тет — ведь уже август, с его тягу­чи­ми дня­ми, пол­ны­ми солн­ца. Маль­чик в шор­тах на помо­чах, кажет­ся, это ста­рин­ный маль­чик. Да, он пяти­де­ся­то­го года рож­де­ния. Меч­та­ет быть воен­ным лет­чи­ком. Запи­сан в аэро­клуб. На лод­ке пла­ва­ет для обще­го физи­че­ско­го раз­ви­тия. Да, и эта лод­ка дви­жет­ся со ско­ро­стью 7,2 км/ч.

- Пони­ма­ешь, сынок, — вдох­но­вен­но гово­рю я (вели­ко­леп­ный учи­тель), — в физи­ке глав­ное что? В физи­ке глав­ное — при­рав­нять одну фор­му­лу к дру­гой, и отсю­да выра­зить неиз­вест­ное. Напри­мер. Вот сей­час я тебя научу хит­ро­сти! Исполь­зу­ет­ся, что­бы не учить фор­му­лы. В чем изме­ря­ет­ся ско­рость? Это каж­дый зна­ет. Маши­на едет со ско­ро­стью сто два­дцать… Ну?

- Кило­мет­ров в час! — выкри­ки­ва­ет сын.

- Пра­виль­но. То есть, нам сра­зу ясно, что V= S/t. Да? Тебе ясно? Кило­мет­ры мы делим на часы. Тебе ясно?

- Нет, — чест­но отве­ча­ет сын. — То есть, фор­му­лу-то я знаю. Но кило­мет­ры на часы — не ясно.

- Ты что! Это хит­рость. Давай учить­ся хит­ро­сти. Напри­мер, плот­ность веще­ства изме­ря­ет­ся в чем? — в кило­грам­мах на мет­рах куби­че­ский. И нам сра­зу ясно… нам сра­зу ясно… что нам сра­зу ясно?

- Ниче­го?

- Нет, все! Нам сра­зу ясно, что плот­ность рав­ня­ет­ся – мас­се, раз­де­лен­ной на объем.

- Мама, — акку­рат­но оста­нав­ли­ва­ет меня сын, — мне бы задачу.

- Нет, — воз­ра­жаю я, — успе­ем! Я хочу, что­бы ты немед­лен­но заду­мал­ся о физи­ке! Ты не пред­став­ля­ешь, как хоро­ша физи­ка! Ты вот дума­ешь, физи­ка — это мет­ры в секун­ды и несу­раз­ные маль­чи­ки на лод­ках? Нет! Физи­ка — это звезд­ная посто­ян­ная Сте­фа­на-Больц­ма­на! Закон, опре­де­ля­ю­щий излу­че­ние абсо­лют­но чёр­но­го тела! Ты хочешь все знать об абсо­лют­но чер­ных телах?

- Да, — послуш­но отве­ча­ет сын, — но пока у нас все же лод­ка. И нет абсо­лют­но чер­но­го тела.

- А жаль! — с неохо­той воз­вра­ща­юсь к задачнику.

Маль­чик в лод­ке. Лод­ку сма­сте­рил его отец, во вре­мя вой­ны он был пар­ти­за­ном в Каре­лии, совер­шал сверх­длин­ные лыж­ные марш-брос­ки, где при­хо­ди­лось согре­вать­ся, выпи­вая кровь погиб­ших и пока теп­лых това­ри­щей, сле­до­ва­ло торо­пить­ся. Нико­гда не всту­пал в раз­го­во­ры о войне. Взрос­ло­го сына, наме­ре­ва­ю­ще­го­ся посту­пать в лет­ное учи­ли­ще, пер­вый раз в жиз­ни стег­нул рем­нем и запер в сарае, том самом, лодоч­ном. Ниче­го, пре­крас­но выучил­ся на врача.

- Так. Ну, смот­ри. Вот здесь все раз­ное — V1 — ско­рость лод­ки, S1 — шири­на реки, V2 — ско­рость тече­ния, S2 — рас­сто­я­ние, на кото­рое лод­ку этим тече­ни­ем отнес­ло… Но есть что-то общее! Еди­ное! и это?..

- И это?.. — вто­рит мне сын.

- И все это дело про­ис­хо­ди­ло в еди­ное вре­мя! Един­ство вре­ме­ни, пони­ма­ешь? Вот все эти вещи с лод­кой про­ис­хо­ди­ли одновременно!

- Ах, вот как, — гово­рит сын.

Ну и мы все при­рав­ни­ва­ем, состав­ля­ем про­пор­ции, нахо­дим ско­рость тече­ния и бону­сом — еди­ное вре­мя, и я спрашиваю:

- Ты понял? Понял? Давай про хит­рость. Я хочу, что­бы ты знал такую хит­рость. Это про­сто! Вот в чем изме­ря­ет­ся скорость?

- В кило­мет­рах в час.

- Пра­виль­но! И отсю­да нам сра­зу вид­но, что… что…

Сын сбе­га­ет и пря­чет­ся в сво­ей ком­на­те. Ему совер­шен­но невдо­мек, что я – вели­ко­леп­ный учи­тель. Но таких интим­ных вещей совер­шен­но не объ­яс­нишь посре­ди разо­рен­но­го газо­на сто­рон­ни­цам обу­че­ния школь­ни­ков на дому. Оста­ет­ся толь­ко еще более сосре­до­то­чен­но рабо­тать граб­ля­ми, ста­ра­ясь не при­слу­ши­вать­ся, как упор­ная жен­щи­на обра­ба­ты­ва­ет сле­ду­ю­щую свою жертву:

- Про­сто посмот­ри­те на себя и ска­жи­те: я вели­ко­леп­ный учитель!