Судьба барабанщика

Как ни уди­ви­тель­но, о выстав­ке Вла­ди­ми­ра Тара­со­ва, открыв­шей­ся 30 мая в гале­рее Вик­то­рия, что рас­по­ло­же­на ров­но в двух мет­рах от мое­го дома, мне рас­ска­за­ла уда­лен­ная собе­сед­ни­ца из Германии.

- Вла­ди­мир Тара­сов! – ска­за­ла она вос­хи­щен­но, — как вам повез­ло. Схо­ди­те, не пожалеете!

Пошла. Не жалею. Выста­воч­ный зал вме­ща­ет лишь три видео-инстал­ля­ции, и мне нра­вит­ся этот мини­ма­лизм. На белой стене слож­ным спо­со­бом про­ек­ти­ру­ет­ся изоб­ра­же­ние под назва­ни­ем «Пер­вая река», у про­ти­во­по­лож­ной сте­ны на экране мож­но посмот­реть на «Тре­тью реку», и послу­шать в науш­ни­ках зву­ки. Что ска­зать о «Пер­вой реке»? Дол­го сооб­ра­жа­ла, как бы разъ­яс­нить ее сло­ва­ми. Реши­ла, что более все­го эта вещь напо­ми­на­ет небо в вет­ре­ный пас­мур­ный день — запро­ки­нуть голо­ву, смот­реть вверх, что­бы над голо­вой мча­ли обла­ка, чере­дуя вспо­ло­хи цве­та: белый, серый, голу­бой, тем­но-серый, вдруг черный.

Посе­ти­те­ли оста­нав­ли­ва­ют­ся и раз­го­ва­ри­ва­ют на фоне Пер­вой реки — веч­ные, веч­ные темы. Кра­си­вые девуш­ки отпи­ва­ют вино малень­ки­ми глот­ка­ми и бесе­ду­ют о любви:

- В ито­ге, у меня сей­час два моло­дых чело­ве­ка. И я не знаю, что пред­при­нять, как даль­ше выстра­и­вать отно­ше­ния, а глав­ное – с кем. С Иго­рем мне лег­ко, очень лег­ко, а с Бори­сом я чув­ствую себя насто­я­щей женщиной.

- Что ты име­ешь в виду? Что пры­га­ешь на соб­ствен­ной кухне в наряд­ном пла­тье с ниж­ней юбкой и укла­ды­ва­ешь воло­сы щипцами?

- Разу­ме­ет­ся, нет! Но я веду себя страш­но хит­ро и в чем-то рас­чет­ли­во, и такое мое пове­де­ние высо­ко одоб­ря­ет­ся… Вооб­ще, мне это ниче­го не нуж­но! – неожи­дан­но и горя­чо обры­ва­ет девуш­ка себя. – Вче­ра из окна авто­бу­са вдруг уви­де­ла Вить­ку, сто­ял на пере­крест­ке. При­смот­ре­лась – не Вить­ка… Но так зако­ло­ти­лось сердце!

Пре­крас­но оде­тая дама в крас­ном убеж­да­ет сво­е­го чопор­но­го спутника:

- Уве­ряю тебя, все будет то же самое, пото­му что если чело­век алко­го­лик, то его хоть в бата­рее при­ко­вы­вай, он отгры­зет себе ногу и упол­зет за водкой.

Стис­ки­ва­ет паль­цы, в про­ду­ман­ном полу­мра­ке холод­ным огнем про­свер­ки­ва­ет брильянт.

Чопор­ный спут­ник недо­воль­но при­под­ни­ма­ет пле­чо под стро­гим пиджа­ком. Вид у него ску­ча­ю­щий, и нево­ору­жен­ным взгля­дом замет­но, как мало его вол­ну­ют серьез­ные про­бле­мы собеседницы.

- Обра­зу­ет­ся как-нибудь, — нехо­тя про­из­но­сит он и смот­рит на доро­гие часы.

На лицах при­сут­ству­ю­щих игра­ет свет, в живо­пис­ной сума­то­хе свет­ско­го рау­та вспо­ми­наю, что я знаю о Вла­ди­ми­ре Тарасове.

Рож­ден­ный летом 1947 года в Архан­гель­ске, он зани­ма­ет­ся музы­кой уже свы­ше соро­ка лет. Начав играть клас­си­че­ский джаз в клу­бе моря­ков в под­рост­ко­вом воз­расте, он про­шел за деся­ти­ле­тия почти через все сти­ли и жан­ры музы­каль­но­го искус­ства. Вла­ди­ми­ру Тара­со­ву дове­лось рабо­тать в самых раз­ных оркест­рах: духо­вом, теат­раль­ном, сим­фо­ни­че­ском, камер­ном; испол­нять кон­цер­ты для удар­ных и боль­шо­го сим­фо­ни­че­ско­го оркест­ра. На сего­дняш­ний день он про­дол­жа­ет сотруд­ни­че­ство со мно­ги­ми камер­ны­ми оркест­ра­ми и ансам­бля­ми удар­ных инстру­мен­тов. Но глав­ным делом для Тара­со­ва все­гда оста­вал­ся сво­бод­ный джаз. Вла­ди­мир Тара­сов был участ­ни­ком наи­бо­лее зна­чи­мо­го в исто­рии совет­ско­го джа­за ансам­бля Г‑Т-Ч (Гане­лин-Тара­сов-Чека­син).

Более два­дца­ти лет назад Вла­ди­мир Тара­сов начал высту­пать с соль­ны­ми про­грам­ма­ми для удар­ных инстру­мен­тов. Все они назы­ва­ют­ся «атто», что по-ита­льян­ски озна­ча­ет дей­ствие; к сего­дняш­не­му дню под­го­тов­ле­ны уже десять про­грамм, восемь из кото­рых запи­са­ны на пла­стин­ки и ком­пакт-дис­ки. Пер­кус­си­о­ная музы­ка Вла­ди­ми­ра Тара­со­ва для раз­но­го рода удар­ных инстру­мен­тов с каж­дым годом все боль­ше сме­ща­ет­ся в направ­ле­нии зву­ко­вых инстал­ля­ций аван­гард­но­го пла­на. Тара­сов актив­но сотруд­ни­ча­ет со мно­ги­ми извест­ны­ми музы­кан­та­ми. В дуэте с Andrew Cyrille он запи­сал ком­пакт-диск и сде­лал несколь­ко круп­ных гастроль­ных туров по Рос­сии, Кана­де и США; неод­но­крат­но высту­пал в Butch Morris «Creative Music Orchestra», играл и запи­сы­вал­ся вме­сте с ROVA Saxophone Quartet, джа­зо­вым про­ек­том бал­тий­ских стран «Baltica-91».

Несколь­ко лет назад Вла­ди­мир Тара­сов собрал под сво­им руко­вод­ством свое­об­раз­ную джа­зо­вую сбор­ную Лит­вы — «Lithuanian Art Orchestra», пер­вая про­грам­ма кото­ро­го «WaltzAtto» вышла на ком­пакт-дис­ке. Ко все­му про­че­му, Вла­ди­мир Тара­сов пишет музы­ку для теат­ра и кино («Чер­ный квад­рат» и «Дон-Жуан»), устра­и­ва­ет пер­фор­ман­сы и музы­каль­ные инстал­ля­ции вме­сте со сво­и­ми дру­зья­ми — худож­ни­ка­ми Юри­ем Собо­ле­вым, Ильей Каба­ко­вым; высту­па­ет вме­сте с поэта­ми и писа­те­ля­ми Дмит­ри­ем При­го­вым, Андре­ем Бито­вым и другими. 

Но вот впе­ред выхо­дит сам вели­кий Вла­ди­мир Тара­сов — сред­не­го роста, сред­не­го тело­сло­же­ния, абсо­лют­но седые воло­сы, свет­лые одеж­ды. Гово­рит о том, что мно­го лет на его сто­ле лежа­ла «Боже­ствен­ная коме­дия » Дан­те Али­гье­ри, и что имен­но о реке Стикс, как о мета­фо­ре быст­ро­теч­но­сти вре­ме­ни он хочет рас­ска­зать, вос­поль­зо­вав­шись совре­мен­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми. Все три инстал­ля­ции: «Пер­вая река», Тре­тья река», «Трио» повест­ву­ют о вза­и­мо­дей­ствии зву­ка и образа.

Закон­чив речь, Тара­сов про­хо­дит, чуть при­хра­мы­вая, к удар­ной уста­нов­ке, скром­но рас­по­ло­жен­ной в углу, зани­ма­ет место и берет в руки бара­бан­ные палоч­ки. И тут про­ис­хо­дит чудо: люди тес­нее смы­ка­ют ряды вокруг оди­но­ко­го бара­бан­щи­ка, их лица изме­ня­ют­ся вол­шеб­ным обра­зом. Каза­лось, все было извест­но напе­ред: пять минут все слу­ша­ют всту­пи­тель­ное сло­во орга­ни­за­то­ров, десять минут веж­ли­во инте­ре­су­ют­ся пред­ло­жен­ной куль­тур­ной про­грам­мой, потом раз­бре­да­ют­ся по поме­ще­нию соглас­но соб­ствен­ным инте­ре­сам и пла­нам на вечер; разъ­ез­жа­ют­ся на такси.

Но я смот­рю в эти лица и чуть не впер­вые не узнаю их: пре­крас­но оде­тая дама в крас­ном выпус­ка­ет рав­но­душ­ную руку сво­е­го холе­но­го спут­ни­ка и рас­прям­ля­ет пле­чи. Судя по все­му, она в оче­ред­ной раз взва­ли­ла на них тяже­лую ношу. Сжа­ла губы, всем видом выра­жая реши­мость бороть­ся до послед­не­го. Она сможет.

Кра­си­вые девуш­ки, не так дав­но обсуж­да­ю­щие стран­но­сти люб­ви, оше­лом­лен­но смот­рят пря­мо перед собой. Вдруг одна, обо­знав­ша­я­ся на пред­мет ковар­но­го Вить­ки, дела­ет несколь­ко шагов в сто­ро­ну, выни­ма­ет мобиль­ный теле­фон. Кру­тит в ладо­нях. Выды­ха­ет, как перед погру­же­ни­ем в холод­ную воду, извле­ка­ет из памя­ти номер, совер­ша­ет зво­нок. Дела­ет еще пару шагов в сто­ро­ну, и под бара­бан­ный бой сла­бым доб­рым голо­сом про­из­но­сит: «Витя, при­вет, а мне тут пока­за­лось, что я тебя видела…».

Талант­ли­вый музы­кант про­дол­жа­ет свою нелег­кую рабо­ту, труд­но быть вол­шеб­ни­ком. Мощ­ные зву­ки, чере­ду­ясь со зву­ка­ми незна­чи­тель­ны­ми, обра­зу­ют стран­ную и пре­крас­ную музы­ку, путе­ше­ствие по вол­нам кото­рой так манит. Да и нет, сего­дня и зав­тра, вче­ра и нико­гда спле­та­ют­ся в один густой поток тон­ких ощу­ще­ний, надежд, чая­ний, реше­ний, сре­ди кото­рых не быва­ет непра­виль­ных. Пер­вая река на белой стене выста­воч­но­го зала: серое, белое, чуть синее, вдруг неожи­дан­но чер­ное, наша жизнь.