Любите ли вы Брамса?

«Меня муча­ет, что в каж­дом чело­ве­ке, быть может, убит Моцарт» (Анту­ан де Сент-Экзюпери).

Филар­мо­ния с обрат­ной сто­ро­ны пред­став­ля­ет собой лаби­рин­ты Мино­тав­ра без Мино­тав­ра, Мино­тавр вышел поку­рить, и щел­ка­ет зажи­гал­кой у слу­жеб­но­го вхо­да. У парад­но­го подъ­ез­да про­гу­ли­ва­ет­ся наряд­ная пуб­ли­ка, дамы при­жи­ма­ют к гру­ди сумоч­ки, рас­ши­тые бисе­ром, и розы, увер­ну­тые в гоф­ри­ро­ван­ную бума­гу. В сумоч­ках пуд­ра и влаж­ные сал­фет­ки с алоэ, а розы пред­на­зна­ча­ют­ся соли­сту Мос­ков­ской филар­мо­нии, лау­ре­а­ту меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов, лау­ре­а­ту Пре­мии име­ни Д.Д.Шостаковича, народ­но­му арти­сту Рос­сии Дени­су Мацу­е­ву. Один из самых ярких пиа­ни­стов совре­мен­но­сти уже тра­ди­ци­он­но в июне дает кон­церт в Самаре.

«С Сама­рой у меня дол­го­игра­ю­щий роман, — ска­жет он после кон­цер­та, — Пом­ню, в 1994 году мы при­е­ха­ли сюда в рам­ках турне по Рос­сии, а непо­сред­ствен­но перед этим я в Таи­лан­де играл в четы­ре руки с мест­ным коро­лем музы­ку его соб­ствен­но­го сочи­не­ния. В Таи­лан­де король – ком­по­зи­тор и музы­кант, и вот мы игра­ли с ним в четы­ре руки, было жар­ко, я весь обго­рел, а в Рос­сии сто­я­ла зима, декабрь и моро­зы. И вот я при­е­хал, вышел на сценц — неразыг­ран­ный, кожа с лица сле­за­ет лос­ку­та­ми, но самар­ский зри­тель очень лояль­но меня при­нял, как бы аван­сом. Ну, мало ли что, поду­мал зри­тель, маль­чик боле­ет, вот и с лицом у него что-то не то… У меня самые луч­шие вос­по­ми­на­ния как об этом горо­де, так и о сотруд­ни­че­стве с Миха­и­лом Александровичем». 

(Миха­ил Алек­сан­дро­вич Щер­ба­ков — худо­же­ствен­ный руко­во­ди­тель, глав­ный дири­жер ака­де­ми­че­ско­го сим­фо­ни­че­ско­го оркест­ра Самар­ской филар­мо­нии, народ­ный артист России).

Кон­церт про­хо­дит при пол­ном аншла­ге. В пер­вом отде­ле­нии зву­чит Иоган­нес Брамс, кон­церт номер один для фор­те­пи­а­но с оркест­ром. Музы­ко­вед Друс­кин гово­рил о Брам­се: «Клас­сик по убеж­де­ни­ям и сим­па­ти­ям, он в музы­каль­ных обра­зах запе­чат­ле­вал про­ти­во­ре­чия душев­но­го мира людей сво­е­го вре­ме­ни, мно­го­знач­ность и емкость пси­хо­ло­ги­че­ских состо­я­ний, вне­зап­ность их пере­клю­че­ний, измен­чи­вость. При всей роман­ти­че­ской поры­ви­сто­сти его музы­ке при­су­ща бла­го­род­ная сдер­жан­ность». Пер­вый кон­церт состо­ит из трех частей, про вто­рую часть Брамс писал сво­ей бед­ной воз­люб­лен­ной Кла­ре Шуман: «Это ваш порт­рет в неж­ном ада­жио». Почти­тель­ное вни­ма­ние, нарас­та­ю­щее вле­че­ние, радост­ное вос­хи­ще­ние, пыл­кая влюб­лен­ность и изну­ри­тель­ное обо­жа­ние – так напи­сал эту музы­ку Брамс, и так сыг­рал ее Мацуев. 

Стре­ми­тель­но выхо­дит к роя­лю, опус­ка­ет­ся на табу­рет; отки­нув полы фра­ка, сидит — непо­движ­ный и сосре­до­то­чен­ный, как бы про­ве­ряя свою готов­ность к пред­сто­я­щей нелег­кой рабо­те. Вокруг него засты­ли чистые и сме­лые зву­ки, из мно­же­ства кото­рых сей­час будут выбра­ны. Музы­ка плав­но отде­лит­ся от инстру­мен­та и зажи­вет соб­ствен­ной жиз­нью, корот­кой и само­сто­я­тель­ной. Пиа­нист выжи­да­ет оркест­ро­вое вступ­ле­ние, бро­са­ет паль­цы на кла­ви­ши. Рас­ска­зы­ва­ют, что в Китае, во вре­мя его выступ­ле­ния, у роя­ля отло­ми­лись нож­ки. Гля­дя на дви­же­ния его рук, в это с лег­ко­стью веришь. Сума­сшед­шая энер­гия, с тру­дом сдер­жи­ва­е­мая мощь в каж­дом жесте, в пово­ро­те голо­вы; страш­ная сила — и зри­тель име­ет воз­мож­ность взять и себе этой силы, черп­нуть этой энер­гии, при­об­щить­ся, испить. Звук идет, рож­да­ет­ся здесь и сей­час, он настоль­ко реа­лен, настоль­ко зрим, что хочет­ся схва­тить и удер­жать в ладо­нях – гор­де­ли­вую инто­на­цию, пою­щие линии, пере­пле­та­ю­щи­е­ся аккорды. 

В антрак­те к кон­церт­но­му роя­лю выхо­дит настрой­щик, это осо­бен­ный какой-то настрой­щик, повсю­ду сопро­вож­да­ет музы­кан­та; настрой­щик начи­на­ет с ноты «ля», при­от­кры­та крыш­ка роя­ля, что выгля­дит интимно. 

Во вто­ром отде­ле­нии испол­ня­ет­ся рап­со­дия в сти­ле блюз для фор­те­пи­а­но с оркест­ром, Джор­джа Гер­шви­на. Пре­мье­ра состо­я­лась зимой 1924 года, на кон­цер­те джаз-бен­да под управ­ле­ни­ем Пола Уайт­ме­на. Вре­ме­ни на под­го­тов­ку сочи­не­ния у Гер­шви­на было совсем мало, и неко­то­рые листы пар­ти­ту­ры оста­ва­лись пусты­ми, на сцене он бле­стя­ще импро­ви­зи­ро­вал. Кон­церт про­шел с огром­ным успе­хом, и джа­зо­вая рап­со­дия ста­ла одним из самых зна­чи­тель­ных про­из­ве­де­ний ком­по­зи­то­ра. «Леди Джаз, укра­шен­ная интри­гу­ю­щи­ми рит­ма­ми, шла тан­цу­ю­щей поход­кой через весь мир. Но нигде ей не встре­тил­ся рыцарь, кото­рый ввел бы ее как ува­жа­е­мую гостью в выс­шее музы­каль­ное обще­ство. Джордж Гер­швин совер­шил это чудо. Он сме­ло одел эту крайне неза­ви­си­мую и совре­мен­ную леди в клас­си­че­ские одеж­ды кон­цер­та. Он — принц, кото­рый взял Золуш­ку за руку и откры­то про­воз­гла­сил ее прин­цес­сой, вызы­вая удив­ле­ние мира и бешен­ство ее завист­ли­вых сестер», — ска­зал о сво­ем сооте­че­ствен­ни­ке дири­жер Уол­тер Дамрош.

Музы­ка Гер­шви­на про­сто созда­на для испол­не­ния Дени­сом Мацу­е­вым – ред­кост­ное сли­я­ние тем­пе­ра­мен­тов ком­по­зи­то­ра и музы­кан­тов. Самар­ский сим­фо­ни­че­ский оркестр тоже хорош, под­ни­ма­ют­ся скрип­ки, смыч­ки, свер­ка­ют в лучах про­жек­то­ра духо­вые инстру­мен­ты; вос­хи­ти­тель­ная точ­ность игры, быст­ро­та, чет­кость, и фраг­мн­ты рис­ка, и кра­со­та, и серьез­ность – все это направ­ля­ет­ся к вос­тор­жен­но­му слу­ша­те­лю, что­бы слить­ся в одно дыха­ние, нераз­де­ли­мое. Блед­ные от вол­не­ния лица, искрен­ние аплодисменты. 

Обду­мы­вая план это­го тек­ста, нахо­жу себя в стран­ном заме­ша­тель­стве. Иссле­дую при­чи­ны. Кон­церт Дени­са Мацу­е­ва ока­зал­ся пер­вым куль­тур­но-мас­со­вым меро­при­я­ти­ем, где дей­ству­ю­щие лица заин­те­ре­со­ва­ли меня боль­ше, чем пуб­ли­ка вокруг. Как пра­ви­ло, все про­ис­хо­дит ина­че: смот­рю по сто­ро­нам, наблю­даю за посе­ти­те­ля­ми, изу­чаю лица, отсле­жи­ваю репли­ки, непо­сред­ствен­ные реак­ции, все это захва­ты­ва­ет, будо­ра­жит, созда­ет настро­е­ние, атмо­сфе­ру и соб­ствен­но event. Ока­зы­ва­ет­ся, воз­мож­но и по-дру­го­му. Вче­раш­ний event созда­ли музы­кан­ты, поз­во­лив зри­те­лю обре­сти надеж­ду, пообе­щать себе хоро­ших дней, успе­хов в тру­де, мир­но­го неба и луч­шей доли. И ни в ком не убит Моцарт.