Золотая седина: ГМК-62 исполнилось 50 лет!

Быва­ет, живут люди — живут себе, ничем осо­бо не выде­ля­ют­ся. И вро­де как не нуж­но им выде­лять­ся. И жизнь их сера и уны­ла. А быва­ет ина­че. Быва­ют люди, жизнь кото­рых кипит и бур­лит, кото­рые, как вода, камень точат или, как Давид Сасун­ский, ска­лы кро­шат. Имен­но таки­ми для Сама­ры ста­ли люди, создав­шие в 1962 году (когда меня еще и в про­ек­те не было) пер­вый город­ской моло­деж­ный клуб, поз­же назван­ный ГМК-62. Неко­то­рых из них уже нет в живых, дру­гие не про­сто здрав­ству­ют, а про­дол­жа­ют актив­но раз­ви­вать то, чем зани­ма­лись всю жизнь. Это раз­ные люди, не все они дру­жат до сих пор, но все — абсо­лют­но все, — про­шед­шие через ГМК-62, счи­та­ют, что в жиз­ни всем обя­за­ны это­му клубу.

История в лицах

Орга­ни­зо­ва­ли клуб 10 инже­не­ров, 2 жур­на­ли­ста, архи­тек­тор, социо­лог, 2 вра­ча, школь­ный учи­тель и один турист. Их име­на ко дню нынеш­не­му ста­ли леген­дар­ны­ми: Вяче­слав Кли­мов, Исай Фиш­гойт, Артур Щер­бак, Борис Чер­ны­шев, Лев Бека­сов, Вла­ди­мир Нага­нов, Борис Ски­ба, Вла­ди­мир Кац­нель­сон, Вла­ди­мир Емец, Игорь Вощи­нин, Вален­ти­на Воро­но­ва, Эду­ард Кон­дра­тов, Аль­берт Нико­ла­ев, Ана­то­лий Белов, Миха­ил Алек­сан­дров, Алек­сандр Бол­тян­ский, Ген­рих Вайн­гар­тен и Борис Смоль­ник. Чле­на­ми клу­ба были мно­гие извест­ные сего­дня люди — музы­кан­ты, худож­ни­ки, даже поли­ти­ки. И все они гово­рят одно и то же: ГМК-62 сде­лал нас таки­ми, какие мы есть.

Город­ской моло­деж­ный клуб рабо­тал по несколь­ким направ­ле­ни­ям, в каж­дом из кото­рых были свои чле­ны — это и фото­клуб, и джа­зо­вый, и дис­кус­си­он­ный, и клуб худож­ни­ков… В дис­кус­си­он­ном состо­ял быв­ший губер­на­тор Самар­ской обла­сти Кон­стан­тин Титов, в клу­бе худож­ни­ков — Вадим Сушко.

За вре­мя суще­ство­ва­ния ГМК-62 орга­ни­зо­вал неве­ро­ят­ное мно­же­ство меро­при­я­тий, кото­рые сей­час назы­ва­ют зна­ко­вы­ми для Самар­ской обла­сти. Сре­ди них — три кон­цер­та Вла­ди­ми­ра Высоц­ко­го, кон­курс моло­дых пиа­ни­стов име­ни Д.Б. Каба­лев­ско­го и Гру­шин­ский фести­валь. У каж­до­го из них — своя исто­рия, под­час смеш­ная, неред­ко груст­ная. Но, без сомне­ний, без ГМК-62 в куль­тур­ной жиз­ни Сама­ры мно­го­го бы не было.

Но ничто не веч­но под луной. И ГМК рас­пал­ся со вре­ме­нем. Сна­ча­ла ушли отцы-осно­ва­те­ли — кто в семью, кто в про­фес­сию. Потом рас­те­ря­ла запал сме­нив­шая их новая поросль.

А потом и весь клуб остал­ся в прошлом.

Но люди живы. Не все — неко­то­рых уже не ста­ло. В 1998 году умер Борис Ски­ба — чело­век, кото­рый стал близ­ким и род­ным не толь­ко про­ра­бо­тав­ше­му с ним бок о бок 30 лет Исаю Фиш­гой­ту, не толь­ко его жене, детям и вну­кам, но и посто­рон­ним людям, кото­рым он помог, в том чис­ле — моей жене. В 2008‑м не ста­ло Вла­ди­ми­ра Нага­но­ва — в то вре­мя уже редак­то­ра «Волж­ской ком­му­ны», успев­ше­го создать новую жур­на­ли­сти­ку, обу­чить целую пле­я­ду имен, кото­рых сего­дня при­ня­то счи­тать луч­ши­ми в про­фес­сии. Эду­ард Кон­дра­тов, с кото­рым я несколь­ко раз гово­рил по теле­фо­ну, но так и не успел уви­деть­ся, чело­век, став­ший леген­дар­ным при жиз­ни, ушел совсем недав­но — мень­ше двух лет назад…

И никаких гвоздей!

А в суб­бо­ту в ДК желез­но­до­рож­ни­ков собра­лись те, кто еще жив. И отме­ти­ли 50-летие ГМК-62. Кро­ме живу­щих в Сама­ре орга­ни­за­то­ров клу­ба при­шли и те, кто в дале­кие 60‑е смот­рел на них как на богов, и те, кто нико­гда не жил в 1960‑е в силу воз­рас­та. Все они поздрав­ля­ли юби­ля­ров, гово­ри­ли теп­лые сло­ва, пели песни…

Сна­ча­ла высту­пил солист ВИА «Синяя пти­ца» Алек­сандр Дроз­дов, спев­ший две свои пес­ни и поче­му-то тре­бо­вав­ший ова­ций от зала. Спе­ли бар­ды Вик­тор Воро­нов и Лев Санд­лер, певец и ком­по­зи­тор Марк Левянт, сыг­рал на роя­ле член ГМК-62 ака­де­мик Вла­ди­мир Вит­тих, сыг­ра­ли что-то из клас­си­ки (при­зна­юсь — забыл) выпуск­ни­ки Самар­ско­го музы­каль­но­го училища…

Были и офи­ци­аль­ные поздрав­ле­ния — от име­ни гла­вы Сама­ры Дмит­рия Аза­ро­ва высту­пил замру­ко­во­ди­те­ля депар­та­мен­та куль­ту­ры. Поздрав­ле­ние Аза­ро­ва он зачи­тал по бумаж­ке, но искренне назвал собрав­ших­ся «моя доро­гая моло­дежь». Потом вру­чил бла­го­дар­но­сти — мно­гим, вклю­чая быв­ше­го сек­ре­та­ря обко­ма ВЛКСМ Нико­лая Фро­ло­ва, кото­рый с высо­ты сво­ей долж­но­сти тво­рил ГМК вме­сте с осталь­ным. Но бла­го­дар­но­сти город­ской чинов­ник выдал не всем. Зал воз­му­тил­ся: «А Климову?

А Фиш­гой­ту?». «Мы не смог­ли всем под­го­то­вить — бюро­кра­тия» — раз­вел рука­ми чинов­ник и… его про­во­ди­ли аплодисментами.

Веду­щий про­чи­тал поздрав­ле­ния от депу­та­та Гос­ду­мы Алек­сандра Хин­штей­на и рек­то­ра меду­ни­вер­си­те­та Ген­на­дия Котель­ни­ко­ва, давал сло­во тем или иным гостям. Один из них — Кон­стан­тин Титов — при­выч­но внес в офи­ци­оз лири­ки. Вооб­ще уди­ви­тель­ный чело­век наш быв­ший губер­на­тор — сколь­ко пом­ню его, нико­гда не отве­чал на вопро­сы жур­на­ли­стов, но ухо­дил от отве­та так кра­си­во, что наста­и­вать на сво­ем собе­сед­ник не решал­ся. А если Алек­се­е­ви­ча нес­ло, то — как теле­гу под уклон: луч­ше не оста­нав­ли­вать. «Нес­ло» Тито­ва и на награж­де­нии, но оста­нав­ли­вать и не хоте­лось — до того душев­но гово­рил Кон­стан­тин Алек­се­е­вич! Любо послу­шать было.

Титов вспом­нил, как писал смеш­ные сти­хи про авто­мо­биль «моск­вич», а потом в ГМК узнал, что «моск­вич» выиг­ры­вал рал­ли Москва-Пекин. Как сокурс­ник научил его читать «Лите­ра­тур­ную газе­ту»: «Я тогда спор­том зани­мал­ся, учил­ся, газет не читал. А тут вре­мя выбра­лось на лек­ции прий­ти, и мне Толя Белов дал почи­тать «Лите­ра­тур­ку»… Мы ж тогда дру­жи­ли — общие инте­ре­сы, девоч­ки…». Тито­ва при­ве­ли в ГМК сра­зу в дис­кус­си­он­ный клуб, где руко­во­дил «Сла­ва Орлов, инже­нер-кон­струк­тор стан­ко­за­во­да, чело­век очень заме­ча­тель­ный, играл хоро­шо в бас­кет­бол и пре­фе­ранс…». Пере­чис­ляя име­на отцов-осно­ва­те­лей, Титов гово­рил, чему его лич­но научил каж­дый из них, и чув­ство­ва­лось — не врет. Рас­ска­зал, как удо­сто­ве­ре­ние чле­на ГМК-62 бла­го­да­ря крас­ной короч­ке помог­ло ему вывез­ти с авиа­ци­он­но­го заво­да какую-то желез­ку, о том, как Вла­ди­мир Кучер полу­чил пре­мию за про­ве­ден­ную Тито­вым студвес­ну («Воло­дя меня научил студвес­ны про­во­дить, и за первую меня похва­ли­ли, а ему дали пре­мию — элек­три­че­скую брит­ву»), а сам Кучер из зала крик­нул «Пом­нишь!»…

А когда Вит­лик повер­нул мик­ро­фон, что­бы встать к сидя­щим на сцене боком, а не спи­ной, он чуть не упал со сце­ны — и толь­ко Костя Титов, как его назы­ва­ли все ГМК-овцы, крик­нул: «Стой, упадешь!».

Худож­ник Вадим Суш­ко ска­зал, что каж­дую свою выстав­ку откры­ва­ет «бла­го­дар­но­стью ГМК-62, кото­рый дал мне путев­ку в жизнь, — и это не Валя Воро­но­ва, тогда Кош­ки­на, соп­ли­вая дев­чон­ка, руко­во­ди­ла нами, худож­ни­ка­ми, а Артур Щер­бак — интел­лек­ту­ал, раз­би­рал­ся хоро­шо в музы­ке, изоб­ра­зи­тель­ном искус­стве… Без него, без ГМК не было бы ни меня, ни мно­гих дру­гих. А мы есть, и мы творим!».

Один из ГМК-овцев пода­рил всем фото­порт­ре­ты из про­шло­го, сде­лан­ные им соб­ствен­но­руч­но дав­ным-дав­но. «Я решил испра­вить адми­ни­стра­цию, кото­рая недо­да­ла» — так он объ­яс­нил свой выход на сцену.

А быв­ший рек­тор СГАУ Вик­тор Сой­фер про­чи­тал свою замет­ку о моло­де­жи 1960‑х и нынеш­ней. Непло­хая полу­чи­лась замет­ка, жур­на­лист­ская. И попе­нял одно­каш­ни­ку Косте Тито­ву на то, что не рас­ска­зал ему в свое вре­мя о ГМК.

И все высту­пав­шие цити­ро­ва­ли девиз ГМК-62: «Гореть все­гда, гореть вез­де, гореть — и ника­ких гвоздей!».

«Я приглашу на танец память»

Пока гово­ри­ли люди, — часто выбе­гая из зала, забы­вая о мик­ро­фо­нах в про­хо­дах, — я думал о том, что эти люди, сами назы­ва­ю­щие себя масто­дон­та­ми, когда-то уйдут к сво­им дру­зьям. И что оста­нет­ся нам? Даже пес­ни, кото­рые они пели, сей­час зна­ют немно­гие. И ста­ло как-то груст­но: целая эпо­ха — шут­ка ли, пол­ве­ка! — свя­за­на в Сама­ре с десят­ком неве­ро­ят­ных людей (а с неко­то­ры­ми я зна­ком и счи­таю это уда­чей), кото­рым уже от 75 и выше. А мы — поко­ле­ние Интер­не­та и сото­вых теле­фо­нов — ров­ным сче­том ниче­го о них не зна­ем… Оста­ет­ся толь­ко память — у тех, кому выпа­ло сча­стье захва­тить отте­пель 1960‑х…