Путь домой

Влад Мосо­лов — биз­нес­мен, путе­ше­ствен­ник и визи­о­нер. Яркий пред­ста­ви­тель ново­го поко­ле­ния рас­ска­зы­ва­ет о сво­ем пути. Изна­чаль­но моей целью было най­ти место, близ­кое по духу. Я рас­смат­ри­вал несколь­ко вари­ан­тов (Гима­лаи, Афри­ка, Латин­ская Аме­ри­ка, Арген­ти­на, Чили, Перу), но через какое-то вре­мя ста­ло понят­но, что весь путь по миру, кото­рый я про­де­лал, ока­зал­ся доро­гой домой. И еще с опы­том ста­ло при­хо­дить пони­ма­ние, что жизнь в круп­ных мега­по­ли­сах пере­ста­ла быть инте­рес­ной. Про­изо­шла сме­на при­о­ри­те­тов, и появи­лось ощу­ще­ние, что луч­ше быть бли­же к при­ро­де, но в то же вре­мя не выхо­дить из социума.

Африка. Черный континент и Сахара

В зави­си­мо­сти от труд­но­сти марш­ру­та каж­дое место, каж­дый point про­ра­ба­ты­ва­ет­ся. Перед тем как поехать в Афри­ку, напри­мер, мы с моим леген­дар­ным напар­ни­ком Алек­сан­дром Руб­цо­вым изу­ча­ли пра­ви­ла, места, где реаль­но про­ехать и при этом остать­ся в живых.

Пер­вый раз мы еха­ли на мото­цик­лах, пере­се­ка­ли Саха­ру (Тунис, Алжир). У реки Нижер в горо­де Ниа­мей я оста­вил свой мото­цикл. После того как я уле­тел из Ниа­мея, Саша в тече­ние полу­го­да объ­е­хал всю стра­ну. Трип был труд­ный. В Алжи­ре необ­хо­дим гид, но нам повез­ло, и мы про­ско­чи­ли без него, про­ехав 800 км по пес­ку, по некон­тро­ли­ру­е­мой тер­ри­то­рии Саха­ры. На гра­ни­це Алжи­ра и Ниже­ра (хотя гра­ниц там прак­ти­че­ски нет) у нас ото­бра­ли пас­пор­та воен­ные. Две неде­ли мы жили без доку­мен­тов. Потом нашли туа­ре­га, кото­рый вел нас в обход повстан­че­ских лаге­рей. Еха­ли мы с кон­во­ем, так как сво­бод­но пере­ме­щать­ся на транс­пор­те ино­стран­цам запре­ща­ет­ся. На тот момент сооб­ще­ния меж­ду горо­да­ми не было совсем, и кон­вой ходил раз в неде­лю, соби­рая поряд­ка четы­рех­сот фур. Это было очень экс­тре­маль­но и слож­но – по пес­ку на мото­цик­ле, без опре­де­лен­но­го опы­та, под­дер­жи­вая ско­рость 80–90 км/ч. Было очень напря­жен­ное состо­я­ние, прак­ти­че­ски весь день я про­вел в молит­ве, стоя на мото­цик­ле и испы­ты­вая неимо­вер­ное напря­же­ние. Когда трип закон­чил­ся, я упал, пото­му что сил совсем не оставалось.

Были еще труд­но­сти. У Саши на самом слож­ном участ­ке сло­мал­ся мото­цикл. Тогда еще воз­ник­ла мысль, что это знак свы­ше. Мы запих­ну­ли байк в маши­ну туа­ре­га. И даль­ше уже Саша ехал в супер­пе­ре­гру­жен­ном «Ленд Кру­зе­ре», где поми­мо него было еще шесте­ро чело­век, и сни­мал видео, а я на сво­ем мото­цик­ле про­дол­жал лави­ро­вать меж­ду ста­да­ми диких верблюдов.

Вто­рым эта­пом путе­ше­ствия по Афри­ке была поезд­ка в Ниге­рию на экс­пе­ди­ци­он­ной машине. Мы пере­се­ка­ли Саха­ру не по цен­траль­но­му марш­ру­ту, через сто­ли­цу, а по запад­но­му, по Атлан­ти­че­ско­му побе­ре­жью (Марок­ко, Мали, Ниге­рия). В Ниге­рии мы «засто­пи­ли» маши­ну и мото­цикл. Затем поеха­ли на север стра­ны (Бенин, Того и Гана). Потом мы вме­сте с моим тестем отпра­ви­лись в Бенин, очень инте­рес­ное, хоро­шее место. На этом афри­кан­ском эта­пе мне уда­лось про­ник­нуть­ся и вос­пол­нить в себе что-то. Часть Афри­ки оста­лась во мне после этой поездки.

В про­шлом году я попал на круп­ней­ший афри­кан­ский фести­валь в Евро­пе. Он про­хо­дил в Бава­рии под Нюрн­бер­гом, и мно­гие негро­и­ды здо­ро­ва­лись со мной не так, как с дру­ги­ми евро­пей­ца­ми (сна­ча­ла руко­по­жа­тие, а потом кла­ли руку на серд­це). Это гово­ри­ло о том, что во мне что-то изменилось.

Для меня негро­и­ды – про­стые и душев­ные люди, я дей­стви­тель­но чув­ствую теп­ло, кото­рое от них идет, и по-сво­е­му их люб­лю, хотя сам немнож­ко дру­гой. Ведь у людей же неспро­ста раз­ный цвет кожи. У нас у всех раз­лич­ные зада­чи, и каж­дый народ выде­ля­ет­ся сво­и­ми особенностями.

У негро­и­дов несим­мет­рич­ная, пото­ко­вая музы­ка (напри­мер, джаз), и она отли­ча­ет­ся от евро­пей­ской. Я дол­го не мог понять, поче­му они такие музы­каль­ные. Когда я учил­ся играть на бара­ба­нах, то по несколь­ко дней разу­чи­вал какой-нибудь ритм. А ребен­ку там доста­точ­но один раз пока­зать, как сту­чать, и он сту­чит, и это явля­ет­ся музы­кой. Про­шло какое-то вре­мя, и появи­лось пони­ма­ние, что для негро­и­дов звук пер­ви­чен, через него они идут к образу.

А у нас, наобо­рот – на пер­вом месте образ, и от него мы идем к звуку.

Дух севера

Я участ­во­вал в экс­пе­ди­ции на мото­цик­лах. Мы ходи­ли на Север­ный Ледо­ви­тый оке­ан (Барен­це­во море, Кольск) по без­до­ро­жью, пол­но­стью абстра­ги­ро­вав­шись от циви­ли­за­ции, захо­ди­ли толь­ко на заправ­ки. После этой поезд­ки я понял, что в Рос­сии хоро­шо путе­ше­ство­вать по таким местам, где нахо­дишь­ся близ­ко к при­ро­де и мак­си­маль­но уда­ля­ешь­ся от циви­ли­за­ции. На сего­дняш­ний день наша стра­на мало при­спо­соб­ле­на к туриз­му. Кто бы что ни говорил.

Сей­час я чув­ствую, что нуж­но воз­вра­щать­ся к наше­му рус­ско­му севе­ру. Я бы хотел в конеч­ном ито­ге посе­лить­ся в гор­ной мест­но­сти, на южном Ура­ле, в Баш­ки­рии, Каре­лии, или остать­ся здесь, в Самар­ской Луке, наша зем­ля ведь тоже не про­стая. Пока соби­ра­юсь в Каре­лию, в гости. Я позна­ко­мил­ся с леген­дар­ны­ми людь­ми, семьей Семе­но­вых из Тольят­ти. Неко­то­рое вре­мя назад они пере­еха­ли в Кале­ва­лу и созда­ли там экс­пе­ди­ци­он­ный кор­пус. Теперь орга­ни­зо­вы­ва­ют снеж­ные экс­пе­ди­ции на поляр­ный круг на соба­ках. Такое путе­ше­ствие может рас­тя­нуть­ся на 400–500 км. В янва­ре 2013 года они соби­ра­ют­ся запу­стить про­ект «Жигу­лев­ская кру­го­свет­ка». Экс­пе­ди­ция по Жигу­лям. Более два­дца­ти соба­чьих упря­жек. Рас­сто­я­ние в 350 кило­мет­ров. Это зна­чи­мое меро­при­я­тие, пото­му что в нем будут участ­во­вать люди, кото­рым это инте­рес­но не толь­ко как при­ят­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние — это отдых в дви­же­нии. И это не так про­сто, как поезд­ка по тем же местам, ска­жем, на сне­го­хо­де. Путе­ше­ство­вать на ездо­вых соба­ках — это новый experience, это ведь нечто живое, не мотоцикл.

Артур Чубар­кин (кан­ди­дат наук, пси­хо­те­ра­певт, путе­ше­ствен­ник) совер­шил несколь­ко экс­пе­ди­ций. В одной из них они с Геор­ги­ем Кар­пен­ко в 2006 году на соба­ках достиг­ли Север­но­го полю­са без под­бро­сов, и прак­ти­че­ски все соба­ки оста­лись живы. И это дей­стви­тель­но подвиг.

Я бы хотел най­ти такое место, в кото­ром мож­но было бы само­му вырас­тить собак, сна­ча­ла одну, а потом за несколь­ко лет сфор­ми­ро­вать свою упряж­ку. Я еду к Семе­но­вым осо­знан­но, пото­му что это люди, кото­рые сво­им обра­зом жиз­ни несут то самое состо­я­ние при­ро­ды – без­мол­вие Севера.

Но путе­ше­ствия нуж­ны не как самоцель.

У меня есть воз­мож­ность остать­ся в Каре­лии, напри­мер, но и здесь есть вопро­сы, кото­рые нуж­но решать, а уехать совсем было бы бегством.

Что такое путешествия и для чего они нужны

На сего­дняш­ний день путе­ше­ствия ста­ли сфор­ми­ро­ван­ным трен­дом, свое­об­раз­ным спо­со­бом позна­ния жиз­ни. Но, как пра­ви­ло, это пого­ня за иллю­зи­ей и бег­ство от реальности.

Здесь и сей­час суще­ству­ют опре­де­лен­ные быто­вые труд­но­сти – помо­гать роди­те­лям, ходить на рабо­ту, под­дер­жи­вать детей, кар­тош­ку сажать. И эти рутин­ные дела необ­хо­ди­мо выпол­нять, но в какой-то момент вре­ме­ни чело­век при­ни­ма­ет реше­ние: «я поеду в дру­гую стра­ну, и там будет по-дру­го­му – полег­че, там я буду кай­фо­вать». Но, по сути, это лишь бег­ство за удо­воль­стви­ем. Или бег­ство от себя. То же самое про­ис­хо­дит, если уехать в горы или посе­лить­ся в лесу, вда­ли от циви­ли­за­ции. Мож­но достиг­нуть опре­де­лен­ных успе­хов в само­по­зна­нии, но это «теп­лич­ные» усло­вия. Энер­ге­ти­че­ские свя­зи, про­бле­мы, кото­рые есть в соци­у­ме, в какой-то момент про­сто пере­ста­ют суще­ство­вать, и чело­век ока­зы­ва­ет­ся в гар­мо­нич­ном про­стран­стве. С одной сто­ро­ны, это бла­го, но люди же соци­аль­ные суще­ства. У меня есть чет­кое пони­ма­ние того, что я не про­сто так родил­ся здесь, и что я вооб­ще не про­сто так живу. У меня есть опре­де­лен­ные соци­аль­ные цели, и вполне веро­ят­но, что цели души, само­ре­а­ли­за­ции частич­но свя­за­ны как раз с соци­у­мом. Невоз­мож­но отде­лить одно от дру­го­го. Здесь и сле­ду­ет искать баланс меж­ду эти­ми край­но­стя­ми – бег­ством от соци­у­ма и пол­ным погру­же­ни­ем в жизнь мегаполиса.

Путе­ше­ствие — это спо­соб изме­нить угол зре­ния на про­ис­хо­дя­щее дома. Но мно­гие люди свои поезд­ки рас­смат­ри­ва­ют как отдых. А экс­пе­ди­ция, напри­мер, это совсем дру­гое. Когда экс­пе­ди­ция серьез­ная и слож­ная, не избе­жать моно­тон­но­сти и одно­об­ра­зия, полу­ча­ет­ся что-то вро­де рути­ны с боль­шим риском для жиз­ни. Но в то же вре­мя это боль­шой сози­да­тель­ный труд. Зача­стую дома проще.

Рань­ше у меня была цель – совер­шить кру­го­свет­ное путе­ше­ствие. Я общал­ся со мно­ги­ми путе­ше­ствен­ни­ка­ми-кру­го­свет­чи­ка­ми, кото­рые объ­ез­ди­ли весь зем­ной шарик, побы­ва­ли в более чем ста стра­нах, и мно­гие из них рас­ска­зы­ва­ли, что насту­па­ет момент, когда ты при­хо­дишь в точ­ку Х, а с тобой внут­ри ниче­го не про­ис­хо­дит. Ниче­го не изме­ни­лось. Ста­рые эмо­ции – раз­дра­же­ние, недо­воль­ство жиз­нью, оста­лись. Насту­па­ет разо­ча­ро­ва­ние. Ошо как-то ска­зал, «Неку­да идти, толь­ко вовнутрь». Смысл в том, что если я сей­час поеду в Перу, Арген­ти­ну или еще куда-то, то не най­ду там того, что мне нуж­но в дан­ный момент. Но у каж­до­го свой путь. Кому-то нуж­но объ­ез­дить весь мир, что­бы прий­ти к пони­ма­нию того, что все пере­ме­ны начи­на­ют­ся изнут­ри, а есть и те, кто в этом не нуждается.

Мне пона­до­би­лось для это­го объ­ез­дить весь Ближ­ний Восток, потом путе­ше­ство­вать по Афри­ке. Дол­гое вре­мя я погру­жал­ся в индей­скую куль­ту­ру, потом путе­ше­ство­вал по Ира­ну, Сирии, Иор­да­нии, Егип­ту, Тур­ции, Туни­су и по восточ­ным стра­нам с их пер­сид­ски­ми сказ­ка­ми и реалиями.

Я нико­гда не ездил по путев­ке, не валял­ся в шез­лон­ге. Мне инте­рес­ны экс­пе­ди­ции, будь то зим­няя экс­пе­ди­ция на мото­цик­ле в Гер­ма­нию при ‑250С или Саха­ра, кото­рую пере­се­ка­ешь на мото­цик­ле с кон­во­ем. Для меня это некая экс­тре­маль­ная меди­та­ция, то, зачем, напри­мер, ухо­дят аль­пи­ни­сты в горы. Когда пре­одо­ле­ва­ешь труд­но­сти, осо­бен­но ярко чув­ству­ет­ся «здесь и сей­час» и при­хо­дит пони­ма­ние того, что те про­бле­мы, кото­рые оста­лись дома, – это игруш­ки. При­ез­жа­ешь домой и пере­оце­ни­ва­ешь при­выч­ную кар­ти­ну, начи­на­ешь ценить то, что есть. Бес­смыс­лен­но от это­го бежать, да и не нужно.

Дол­гое вре­мя я жил по прин­ци­пу Форе­ста Гам­па – рож­ден­ный, что­бы бежать. Через какое-то вре­мя понял, что бежать без тол­ку. Гораз­до эффек­тив­нее, пре­бы­вая здесь и сей­час, учить­ся вхо­дить в меди­та­тив­ное состо­я­ние пото­ка и бла­го­сти, но достиг­нуть это­го внут­рен­не­го состо­я­ния в серд­це – самое сложное.

При этом тот скарб нега­ти­ва и пози­ти­ва, кото­рый есть во мне и кото­рый я ношу за спи­ной, – нику­да не дева­ет­ся. Он путе­ше­ству­ет со мной и в Афри­ку, и в Иран, и на Север. Вопрос в том, когда я «достаю и при­ме­няю» те или иные эмо­ции и ощу­ще­ния. Может быть, поэто­му в какой-то момент при­шло осо­зна­ние — куда бы я ни дви­гал­ся во внеш­нем про­стран­стве, по точ­кам на шари­ке, если я не постав­лю цель дви­гать­ся внутрь себя, это не будет гар­мо­нич­но. Будет либо белое, либо чер­ное, а нуж­но идти к балан­су, обра­зо­ва­нию раду­ги цве­тов меж­ду эти­ми дву­мя состо­я­ни­я­ми. Когда меж­ду белым и чер­ным появ­ля­ет­ся спектр, это и есть гармония.

С дру­гой сто­ро­ны, реше­ние про­блем, напри­мер, кото­рые оста­лись с дет­ства, в «здесь и сей­час» явля­ет­ся для меня чем-то поверх­ност­ным. У меня так не полу­ча­ет­ся. Но есть очень про­стой спо­соб рабо­ты с эти­ми веща­ми – дыха­ние, через него про­хо­дит мно­го вещей. И еще один эффек­тив­ный путь – воз­вра­щать­ся в состо­я­ние дет­ства и про­жи­вать неко­то­рые жиз­нен­ные момен­ты заново.

Я посе­щал раз­лич­ные меро­при­я­тия, посвя­щен­ные изу­че­нию себя, кэм­пы, семи­на­ры по йоге, общал­ся с мно­же­ством масте­ров, и они все гово­ри­ли о том, что боль­шин­ство наших про­блем фор­ми­ру­ет­ся в детстве.

Сте­рео­ти­пы по отно­ше­нию к жиз­ни тоже фор­ми­ру­ют­ся в ран­нем воз­расте, поэто­му если есть жела­ние кар­ди­наль­но менять в себе что-то, эти сте­рео­ти­пы необ­хо­ди­мо про­ра­ба­ты­вать, раз­ру­шать. Как пра­ви­ло, они состо­ят из очень жест­кой кри­стал­ли­че­ской струк­ту­ры, кото­рая и фор­ми­ру­ет опре­де­лен­ное вос­при­я­тие дей­стви­тель­но­сти, окно в мир. Это меша­ет осо­зна­вать реаль­ность такой, какая она есть. А вос­при­ни­мать ее мож­но толь­ко одним спо­со­бом — при­слу­ши­ва­ясь к себе. Это назы­ва­ет­ся «путь серд­ца». При этом все рав­но нужен некий баланс, не чер­ное или белое, а стрем­ле­ние к тому, что меж­ду ними, – тому само­му цвет­но­му спектру.

В боль­ших горо­дах, если воз­ни­ка­ет про­бле­ма, мы пыта­ем­ся сжать­ся физи­че­ски, спи­ра­ем дыха­ние и в таком состо­я­нии пыта­ем­ся с ней спра­вить­ся. Боль­шин­ство масте­ров гово­рит о том, что любую воз­ник­шую слож­ность необ­хо­ди­мо «про­тал­ки­вать» не физи­кой и таким вот «спи­ра­ни­ем», а, наобо­рот, откры­ти­ем дыха­ния. Когда чело­век откры­ва­ет дыха­ние, у него появ­ля­ет­ся воз­мож­ность полу­чить пра­ни­че­скую энер­гию из воздуха.

Есть такое поня­тие, как «вклю­чить водич­ку», при­дать собы­тию, ситу­а­ции сколь­же­ние, обте­кать. Это прин­цип айки­до – не бой с про­тив­ни­ком, а вза­и­мо­дей­ствие с ним через дыха­ние и направ­ле­ние его туда, куда тебе нуж­но. Во мно­гих бое­вых прак­ти­ках, в том чис­ле и рус­ской руко­паш­ной борь­бе, очень мно­го постро­е­но на обра­зе дыха­ния. То есть не нуж­но вос­при­ни­мать труд­но­сти в лоб, голо­вой сте­ну ведь не про­бить, ско­рее разо­бьешь голову.

Этот прин­цип мож­но при­ме­нить и в рабо­те. Зани­мать­ся одно­вре­мен­но биз­не­сом и само­раз­ви­ти­ем (поис­ком себя) вполне реаль­но. При этом про­ти­во­ре­чий ника­ких не появ­ля­ет­ся, здесь воз­ни­ка­ет два вопро­са – цели и отно­ше­ний. Я чет­ко знаю, что если у чело­ве­ка есть цель и она пра­виль­ная, все сло­жит­ся таким обра­зом, что он полу­чит сред­ства на реа­ли­за­цию. Опре­де­лить, что направ­ле­ние дви­же­ния вер­ное, про­сто – обыч­но все скла­ды­ва­ет­ся так, что появ­ля­ют­ся люди, кото­рые под­дер­жи­ва­ют про­ект, идею, и с ними мож­но работать.

Напри­мер, если я пла­ни­рую экс­пе­ди­цию, при­хо­дит спон­сор и пред­ла­га­ет помощь — вме­сте реа­ли­зо­вать заду­ман­ное. Это вопрос отно­ше­ния к жиз­ни — син­те­ти­ка или дерево.

Белый или черный IPhone. Глобальные перемены

Я пред­став­ляю себе чело­ве­ка как ста­кан с водой. Свер­ху кто-то откры­ва­ет кран. Посте­пен­но дав­ле­ние воды уве­ли­чи­ва­ет­ся. Но ста­кан-то сто­ит дав­но, и на дне обра­зо­ва­лась какая-то муть и даже где-то пле­сень. А с уве­ли­че­ни­ем пото­ка в реаль­ность выно­сит­ся то, что есть у чело­ве­ка внут­ри, но на самом деле им не явля­ет­ся. Чело­век – все­го лишь про­вод­ник, про­зрач­ный ста­кан. Этим напо­ром вымы­ва­ют­ся как муть, так и чистая вода, но чем боль­ше поток, тем боль­ше воды, и так ста­кан ста­но­вит­ся кри­сталь­ным, а жизнь чистой.

А если суще­ству­ет жела­ние «очи­стить­ся» и нахо­дить­ся в бла­гост­ном состо­я­нии (хотя бы какое то вре­мя), кри­ти­че­ская мас­са таких людей-про­вод­ни­ков набе­рет обо­рот и на пла­не­те, «на тон­ком плане» нач­нут­ся изменения.

На сего­дняш­ний день для того что­бы на Зем­ле гло­баль­но нача­ло что-то менять­ся, необ­хо­ди­мо каж­до­му поса­дить дере­во. Это не слож­но, но эффек­тив­но. Леса выру­ба­ют­ся, горят, я не счи­таю, что это пло­хо – это опыт, без кото­ро­го ни одна циви­ли­за­ция не может развиваться.

Но дере­во сле­ду­ет поса­дить не толь­ко в бук­валь­ном смыс­ле, но и внут­ри себя – посе­ять зер­но, семеч­ку чисто­ты и прав­ды, кото­рая посте­пен­но будет прорастать.

Стрем­ле­ние чело­ве­ка к при­ро­де есте­ствен­но, ведь мы ее часть. Но есть и такие вещи, кото­рые раз­об­ща­ют нас с сутью. Напри­мер, день­ги изна­чаль­но были изоб­ре­те­ны как эле­мент обме­на, но сей­час для мно­гих явля­ют­ся целью, а не сред­ством. А на самом деле это ничто. Они нуж­ны, толь­ко что­бы под­дер­жи­вать внут­рен­нее дере­во, как вода, но вода не может быть целью. В таком слу­чае полу­ча­ет­ся, что про­ис­хо­дит отда­ле­ние от обра­за дере­ва, и чело­век пере­ки­ды­ва­ет­ся на какие-то удоб­ре­ния, кото­рые и ста­но­вят­ся целью.

Недав­но я ездил на кон­церт Deva Premal в Моск­ву (извест­ная тетень­ка, кото­рая поет ман­тры), после кон­цер­та зашел с дру­гом в кафе, и там мы встре­ти­ли пар­ня, с кото­рым раз­го­во­ри­лись о смыс­ле жиз­ни. На вопрос мое­го дру­га: «Какие цен­но­сти сей­час суще­ству­ют у совре­мен­но­го чело­ве­ка?» — этот парень отве­тил: «Про­стые – какой IPhone купить, белый или чер­ный». И эта фра­за ста­ла для меня неким афоризмом.

На самом деле к жиз­ни белый или чер­ный IPhone никак не отно­сит­ся, это искус­ствен­ная син­те­ти­че­ская цен­ность, сфор­ми­ро­ван­ное извне вос­при­я­тие жизни.

Чело­век – это дере­во, кото­рое рас­тет в двух направ­ле­ни­ях – вверх, рас­пус­кая кро­ну, и вниз, пус­кая кор­ни в землю.

Кор­ни – это осно­ва, если их отру­бить, дере­во засох­нет и умрет. Мне кажет­ся, образ дере­ва без кор­ней в неко­то­рых ситу­а­ци­ях при­сущ и чело­ве­ку. Напри­мер, когда кто-то реша­ет отка­зать­ся от при­вя­зан­но­стей и уехать. Понят­но, что слад­ко и вкус­но зву­чит — уехать во Фран­цию и зани­мать­ся инте­рес­ны­ми про­ек­та­ми. Но, как пра­ви­ло, когда начи­на­ешь зани­мать­ся само­по­зна­ни­ем, при­хо­дит пони­ма­ние — все глу­бин­ные вопро­сы так или ина­че свя­за­ны с роди­те­ля­ми. Созна­ние чело­ве­ка фор­ми­ру­ет­ся в дет­стве, при­чем основ­ной «мате­рик» вос­при­я­тия стро­ят род­ные (бабуш­ки, дедуш­ки, роди­те­ли). И этот опыт напря­мую свя­зан с родом.

Образ дере­ва дол­жен быть доми­ни­ру­ю­щим, и дви­гать­ся нуж­но в раз­ных плос­ко­стях, как вверх, так и вниз.

В раз­лич­ных прак­ти­ках это назы­ва­ет­ся вер­ти­каль­ной осо­знан­но­стью, когда можешь быть и здесь, и там и в то же вре­мя не терять свою ось.

Дере­во – уни­каль­ный жиз­нен­ный при­мер, ведь они быва­ют раз­ные и могут рас­ти в раз­ных плос­ко­стях. Но при этом дере­во все­гда рас­тет зер­каль­но – кро­ной вверх и кор­ня­ми вниз. К тому же оно все­гда про­ти­во­сто­ит внеш­ним воз­дей­стви­ям, сти­хи­ям, может рас­ти под любым накло­ном поч­вы и не под­да­ет­ся дви­же­ни­ям в пространстве.

Дом. Семья

Полу­чи­лось так, что родил­ся я в Тольят­ти, а вырос в Сама­ре. Но это не так важ­но. Со вре­ме­нем я понял, что куда бы ни про­ис­хо­ди­ло дви­же­ние в про­стран­стве, я буду свя­зан с тем местом, куда душа при­шла изна­чаль­но. При этом не обя­за­тель­но посто­ян­но жить здесь, важ­но пони­мать, что эта связь есть, ощу­щать ее и вовре­мя вза­и­мо­дей­ство­вать. Если вспом­нить образ дере­ва, то род­ные места поз­во­ля­ют чело­ве­ку вос­ста­нав­ли­вать свою кор­не­вую систе­му, быть более груз­ным и креп­ки­ми, про­ти­во­сто­ять вет­рам и дру­гим воздействиям.

Рань­ше я счи­тал себя чело­ве­ком мира, не было при­вяз­ки к дому. У меня все­гда была воз­мож­ность поехать туда, куда я счи­тал нуж­ным. Когда я хотел поехать в Дахаб (Еги­пет), и влить­ся в тусов­ку сер­фе­ров – я это делал. Или, напри­мер, в Афри­ку, в Ниге­рию, в Запад­ную Афри­ку — с пере­дви­же­ни­я­ми нико­гда не было про­блем, да и сей­час нет. Я так­же путе­ше­ствую, как и рань­ше, но теперь есть пони­ма­ние, что дом не там, где ты нахо­дишь­ся. По сути, любое про­стран­ство для чело­ве­ка – это и есть дом.

Это хоро­шо вид­но, если посмот­реть на то, как живут ней­тив­ные наро­ды. У чук­чей, напри­мер, есть поня­тие родо­во­го кру­га. Они живут на одном месте несколь­ко лет (где-то года два), пока оле­ни не съе­дят тра­ву. Потом уво­дят оле­ней и пере­тас­ки­ва­ют свои яран­ги в дру­гое место. Там сто­ят еще пол­го­да, потом сдви­га­ют­ся, и через два года они воз­вра­ща­ют­ся на то место, отку­да при­шли. И это место у них назы­ва­ет­ся родо­вым кру­гом. По это­му кру­гу ходи­ли их отцы, деды, пра­де­ды, пра­щу­ры. У людей, живу­щих такой жиз­нью, нет пони­ма­ния того, что нуж­но уез­жать куда-то дале­ко, они живут на одном месте. И они не зна­ют, воз­мож­но, что есть Рос­сия или какие-то дру­гие стра­ны. Но дело даже не в этом. Им не нуж­но это­го знать. Они и так целост­ны. Они могут вза­и­мо­дей­ство­вать с при­ро­дой и чув­ство­вать ее.

Мы же люди соци­у­ма, и нам не хва­та­ет целост­но­сти. Мы пыта­ем­ся куда-то дви­гать­ся, думая, что иллю­зия дви­же­ния изме­нит нас. На самом деле нет. Мы меня­ем­ся толь­ко пото­му, что при­хо­дит вре­мя, нара­ба­ты­ва­ет­ся опыт.

Я понял, что свя­зан с этой зем­лей. При этом я не могу ска­зать, что мой дом это Сама­ра, или какой-то дру­гой город. Какой-то чет­кой гео­гра­фи­че­ской гра­ни­цы для меня пока нет. Я пони­маю, что неспро­ста здесь, что я обрел связь с этой зем­лей и часть меня, какая-то серд­це­вин­ка, ожи­ла после это­го. Я не мно­го знаю про Самар­скую Луку, пото­му что осо­знан­но не ищу инфор­ма­цию, хочу почув­ство­вать сам. Мож­но рас­ска­зы­вать про ано­маль­ные места, энер­ге­ти­че­ские стол­бы, но при этом луч­ше прой­ти путь, про­ве­рить на сво­ем опы­те. Про Жигу­лев­ские горы ходит мно­го легенд, и в основ­ном рас­ска­зы­ва­ют жут­кие исто­рии. Но это вопрос инди­ви­ду­аль­но­го восприятия.

Рань­ше я мог по глу­по­сти «вле­теть» на вне­до­рож­ни­ке в какой-нибудь лес и ощу­щать при этом свое пре­вос­ход­ство над при­ро­дой. Но обыч­но такие поезд­ки закан­чи­ва­лись тем, что я по неде­ле «вытя­ги­вал» маши­ну. Теперь, когда я захо­жу в лес, ста­ра­юсь что-то под­не­сти дере­вьям, духам, пото­му что сей­час я знаю, что при­ро­да отра­жа­ет внут­рен­нее состо­я­ние чело­ве­ка, его суть, как зер­ка­ло. В горо­де слож­но про­ве­рить чело­ве­ка, на нем мно­го соци­аль­ных масок. В есте­ствен­ных усло­ви­ях, в похо­дах, люди быст­рее про­яв­ля­ют себя.

В горо­де у чело­ве­ка суще­ству­ет иску­ше­ние ком­фор­том, при­вы­кая к нему, чело­век все даль­ше ухо­дит от есте­ства, от сво­ей при­ро­ды. Но ключ в том, что­бы вер­нуть­ся в состо­я­ние ребен­ка. Нес­фор­ми­ро­ван­ная лич­ность про­яв­ля­ет себя более есте­ствен­но, чем взрос­лый чело­век, живу­щий в социуме.

Мы долж­ны вза­и­мо­дей­ство­вать с при­ро­дой. Это гар­мо­нич­ный путь, тогда сле­та­ют город­ские мас­ки. Здесь вопрос в бла­го­сти и радо­сти. Когда при­хо­дишь в лес, напри­мер, чув­ству­ешь – ум успо­ко­ил­ся. Косте­рок горит, стра­хов нет, и даже если при­дет какой-то зверь, он не тро­нет, если я гар­мо­ни­чен. Ведь он при­хо­дит толь­ко тогда, когда нуж­но пока­зать какую-то ситу­а­цию. То же и с вра­гом. Когда про­тив­ник при­хо­дит, что­бы чему-то научить. Вооб­ще, в любой ситу­а­ции и у любо­го чело­ве­ка мож­но чему-то научить­ся. Осо­бен­но хоро­шие учи­те­ля — дети. Они естественны.

Напри­мер, я наблю­даю за сво­ей доче­рью и вижу, как в зави­си­мо­сти от ситу­а­ции меня­юсь я сам. Если мы в горо­де, здесь есть неко­то­рые опас­но­сти, маши­ны ездят по ули­цам, при­хо­дит­ся как-то огра­ни­чи­вать ее. Но если мы при­ез­жа­ем в лес, то это­го вол­не­ния нет: каж­дый зани­ма­ет­ся сво­им делом, она, напри­мер, ходит по лесу, соби­ра­ет души­цу, и я знаю, что здесь гораз­до без­опас­ней, пото­му что нет внут­рен­не­го раз­дра­же­ния, все про­ис­хо­дит есте­ствен­но и гармонично.

И здесь на самом деле мно­гое зави­сит от созна­ния роди­те­лей. Ребе­нок на под­со­зна­тель­ном уровне копи­ру­ет отца с мате­рью, он явля­ет­ся чистым отра­же­ни­ем внут­рен­не­го мира родителей.

Но нуж­но понять, что ребе­нок – глав­ный мастер, у него нуж­но учить­ся есте­ству дви­же­ний, вза­и­мо­дей­ствию с миром, гар­мо­нии. При этом научить­ся давать ребен­ку сво­бо­ду воли, но в разум­ных пре­де­лах. Я дол­го «парил­ся» по пово­ду того, что объ­яс­нял доче­ри про вза­и­мо­дей­ствие с при­ро­дой, читал народ­ные сказ­ки, а она при­хо­ди­ла в какой-то момент со сво­ей «тусов­ки» и рас­ска­зы­ва­ла про каких-то Винкс, транс­фор­ме­ров. Но если есть дове­рие, то нуж­но допус­кать, что­бы ребе­нок сам делал выбор.

Как-то мы с доче­рью ходи­ли в Филар­мо­нию на кон­церт «Хуун-Хуур-Ту». У них инте­рес­ная музы­ка, гор­ло­вое пение. Для нее услы­шан­ные зву­ки ока­за­лись настоль­ко непри­выч­ны­ми, что она сна­ча­ла закры­ла уши рука­ми и вся сжа­лась, но потом при­слу­ша­лась и несколь­ко часов, пока шел кон­церт, про­сто спала.

Поэто­му невоз­мож­но пра­виль­но или непра­виль­но вос­пи­ты­вать сво­е­го ребен­ка. Тут еще учить­ся и учить­ся. Друг у друга.