Игра цветов или Двести двадцать вольт слесаря Геннадия

Про­фес­сор Чикаг­ско­го уни­вер­си­те­та Ген­ри Дж. Гейл в сво­их лек­ци­ях любил при­во­дить инте­рес­ный при­мер того, как мож­но исполь­зо­вать про­из­воль­ные сло­ва для коли­че­ствен­но­го опи­са­ния резуль­та­тов изме­ре­ний. В один из дней про­фес­сор рабо­тал в лабо­ра­то­рии со сво­им сту­ден­том, и они не зна­ли, под каким напря­же­ни­ем — сто десять или две­сти два­дцать вольт — нахо­ди­лись клем­мы, к кото­рым сле­до­ва­ло под­клю­чить аппа­ра­ту­ру. Сту­дент собрал­ся сбе­гать за вольт­мет­ром, но про­фес­сор посо­ве­то­вал ему опре­де­лить напря­же­ние на ощупь.

- Но ведь меня уда­рит током, — воз­ра­зил студент.

- Согла­сен, — кив­нул про­фес­сор, — вот тут и посмот­рим! Если все­го сто десять вольт, то вы отско­чи­те с кри­ком «о, черт!», а если — целых две­сти два­дцать, то выра­же­ние будет мно­го крепче.

Что харак­тер­но, в науч­но-попу­ляр­ной лите­ра­ту­ре не опи­сан финал зани­ма­тель­но­го слу­чая с высо­ким и низ­ким напря­же­ни­ем, и про­сле­дить за судь­бой опас­ли­во­го сту­ден­та не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным. Вспо­ми­наю эту исто­рию, сту­пая по алле­ям Стру­ков­ско­го сада, в оче­ред­ной раз при­ютив­ше­го фести­валь цве­тов, и вот почему.

Очень удач­но стро­го впе­ре­ди меня шага­ет коло­рит­ная пара: домо­управ­лен­че­ский сле­сарь-сан­тех­ник Ген­на­дий и его новая подру­га. Ген­на­дия зна­ет и любит весь наш дом. Дру­зья дали ему несколь­ко гро­мозд­кое, но уди­ви­тель­но точ­ное про­зви­ще – «это-сто­ит-денег». Имен­но так Ген­на­дий при­вык реа­ги­ро­вать на обра­ще­ния вла­дель­цев под­те­ка­ю­щих кра­нов, холод­ных бата­рей, засо­рив­ших­ся уни­та­зов и лоп­нув­ших труб. Ген­на­дий-это-сто­ит-денег в насто­я­щее вре­мя нахо­дит­ся не при испол­не­нии слу­жеб­ных обя­зан­но­стей, но галант­но при­дер­жи­ва­ет под локоть милую даму в спор­тив­ном костю­ме и с розо­вым бантом.

Пер­вым делом неж­ная пара мину­ет фон­тан у цен­траль­но­го вхо­да в парк, где замер­ли живые скульп­ту­ры, выкра­шен­ные золо­том, и ходит мас­со­вик-затей­ник с мик­ро­фо­ном. Мас­со­вик-затей­ник доволь­но наря­ден, он изоб­ра­жа­ет то ли пету­ха, то ли дру­гую пти­цу с греб­нем на голо­ве. На зеле­ных брю­ках пле­щут­ся по вет­ру атлас­ные вола­ны. В мик­ро­фон он сулит исклю­чи­тель­но спор­тив­ную направ­лен­ность фестиваля.

- Игро­вое поле сего­дня усе­я­но мака­ми! – щед­ро обе­ща­ет мас­со­вик посетителям.

- Мака­ми! Ого! – со зна­че­ни­ем гово­рит сле­сарь Геннадий.

Сле­ва откры­ва­ют­ся чудес­ные виды на экс­по­зи­цию садо­во­го цен­тра Веры Глу­хо­вой. В акку­рат­ных кадоч­ках томят­ся кру­жев­ные туи. Жен­щи­ны взвол­но­ван­но пере­го­ва­ри­ва­ют­ся об оформ­ле­нии в вазах цве­тов мето­дом «совин» — пря­мые стеб­ли и скре­щен­ные стеб­ли. Фре­зия силь­но зави­сит от вла­ги. Для хра­не­ния розы сле­ду­ет плот­но завер­нуть с голов­ка­ми в обер­точ­ную бума­гу и погру­зить в сто­я­чем поло­же­нии в воду как мож­но глуб­же. Если вы не пла­ни­ру­е­те хра­нить розы, все рав­но жела­тель­но их отпо­ить, исполь­зуя тот же метод. Шипы, попа­да­ю­щие под воду, сле­ду­ет обло­мить. Срез сде­лать как мож­но длин­нее. Све­жая роза при усло­вии пра­виль­но­го ухо­да может про­сто­ять трид­цать дней.

- Ого-го! – с оттен­ком удо­вле­тво­ре­ния гово­рит сле­сарь Ген­на­дий, — отпоить!

И повто­ря­ет торжественно:

- От-по-ить!

Спра­ва, близ искус­ствен­но­го гро­та и под ста­ту­ей дикой Козы (герб Сама­ры), про­гу­ли­ва­ет­ся муж­чи­на в костю­ме быка. Это сим­во­лич­но – муж­чи­на в костю­ме быка под ста­ту­ей козы. Муж­чи­на с доса­дой отма­хи­ва­ет­ся от жела­ю­щих сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся рядом. Судя по все­му, он хочет немно­го поку­рить в тени гро­та. Но ему бук­валь­но на кар­тон­ные рога бро­са­ет­ся жен­щи­на в мали­но­вом лет­нем паль­то. Муж­чи­на-бык хрю­ка­ет, свер­ка­ет вспыш­ка, и еще одна. Жен­щи­на отхо­дит к сво­им, доволь­ная, про­дол­жа­ет раз­го­вор по теме. Лилия — доста­точ­но непри­хот­ли­вый цве­ток, не тре­бу­ет спе­ци­аль­но­го ухо­да, одна­ко вос­при­им­чи­ва к этилену.

- Ого-го-го! – вос­кли­ца­ет сле­сарь Ген­на­дий, — этилен!

В гуще дет­ско­го тан­це­валь­но­го кол­лек­ти­ва (девоч­ки в сара­фа­нах, маль­чи­ков нет) выде­ля­ет­ся гран­ди­оз­ная дама в чер­ном вечер­нем туа­ле­те и юно­ша в фут­бол­ке «Киров­ско­му рай­о­ну 70 лет». Девоч­ки в сара­фа­нах норо­вят отбить­ся от тан­це­валь­но­го кол­лек­ти­ва и под­у­деть в бере­стя­ную дуд­ку. Дуд­ка­ми тор­гу­ет мощ­ный муж­чи­на в рус­ской руба­хе и бело­снеж­ной бан­дане, повя­зан­ной по-пиратски. 

- Это – мастер Мит­ро­фа­нов, — почти­тель­но шеп­чут вокруг.

Рядом на коне, спле­тен­ном из иво­вых пру­тьев, гар­цу­ют дети. Бере­стя­ные дуд­ки изда­ют стран­ные, гром­кие зву­ки. Их пере­кри­ки­ва­ют люби­тель­ни­цы сре­зан­ных цве­тов. Ствол эуфор­бии реко­мен­ду­ет­ся опу­стить в кипя­ток на несколь­ко секунд, что­бы оста­но­вить поте­рю сока. Это про­длит срок жиз­ни эуфорбии.

- Твою мать! – выби­ра­ет новое из лек­си­ко­на сле­сарь Ген­на­дий, — эу?.. эа?.. При­ду­ма­ют же название!

Спут­ни­ца сле­са­ря звон­ко хохо­чет. Под реклам­ной вывес­кой «руч­ной куль­ти­ва­тор-кор­не­уда­ли­тель ТОРНАДО» спит муж­чи­на-БОМЖ. За его вздра­ги­ва­ю­щей спи­ной рас­по­ло­жил­ся стенд Киров­ско­го рай­о­на – макет вело­си­пе­ди­ста в нату­раль­ную вели­чи­ну, рядом вне­зап­но лыжи и фут­боль­ный мяч. Вокруг – волей­боль­ные сети, запу­тать­ся в кото­рых посчи­та­ет за сча­стье любая вер­но ори­ен­ти­ро­ван­ная рыба. «Самар­ский рай­он – совре­мен­ный ста­ди­он», — гла­сит транс­па­рант. Про­гу­ли­ва­ют­ся доволь­ные работ­ни­ки адми­ни­стра­ции. У сире­ни сле­ду­ет уда­лить все листья и раз­бить кон­чик ство­ла молот­ком — это поз­во­лит несколь­ко про­длить недол­гую жизнь растения.

Сле­сарь Ген­на­дий оста­нав­ли­ва­ет­ся как вко­пан­ный стро­го напро­тив маке­та велосипедиста.

- Твою мать! – воз­буж­ден­но вос­кли­ца­ет он, хло­пая себя обе­и­ми рука­ми по бед­рам, — это что же, ангел?

У вело­си­пе­ди­ста и вправ­ду кре­пит­ся нечто объ­ем­ное за спи­ной. Вари­ант – кры­лья. Может быть, пара­шют. Ген­на­дий дол­го не отхо­дит от экс­по­зи­ции Самар­ско­го рай­о­на. Вытя­ги­ва­ет впе­ред и воз­вра­ща­ет обрат­но губы, буд­то дела­ет губ­ную гимнастику.

«Киров­ский рай­он! Семь­де­сят цве­ту­щих и кры­ла­тых лет! Мно­же­ство спор­тив­ных побед!» — чита­ет его бело­во­ло­сая спут­ни­ца со штен­де­ра непо­да­ле­ку. Киров­ский рай­он не поску­пил­ся на декор — из голу­бых цве­тов и зеле­ной тра­вы фили­гран­но выло­жен флаг «Кры­льев Сове­тов», а рядом – фут­боль­ный мяч из хри­зан­тем. Цве­ты, име­ю­щие твер­дый сте­бель, напри­мер хри­зан­те­мы, рас­щеп­ля­ют на три-четы­ре сан­ти­мет­ра и вкла­ды­ва­ют в рас­щеп стеб­ля кусо­чек спич­ки. Это уси­ли­ва­ет вса­сы­ва­ние влаги.

- Ерун­да, — пре­не­бре­жи­тель­но кри­вит рот Ген­на­дий, — цве­точ­ки какие-то…

Куй­бы­шев­ский рай­он более потра­фил при­хот­ли­во­му сан­тех­ни­ку – искус­ным худож­ни­кам уда­лось вос­со­здать чле­нов фут­боль­ной коман­ды из бере­зо­вых чурок, и очень похо­же. Напря­жен­ные позы игро­ков, вра­тарь в воро­тах, все, как пола­га­ет­ся. Воз­мож­но, испол­ни­те­ли вдох­нов­ля­лись успе­ха­ми рос­сий­ской сбор­ной на про­шед­шем чем­пи­о­на­те мира, но не исклю­че­но, что роль музы успеш­но испол­ни­ли фут­бо­ли­сты из местных. 

- Выли­тый Жозеф-Ренетт Стив, — с при­ды­ха­ни­ем шеп­чет сле­сарь Ген­на­дий в ухо сво­ей избран­ни­це; та улы­ба­ет­ся, убла­го­тво­рен­ная лас­ко­вы­ми фран­цуз­ски­ми именами.

Совер­шен­но пре­зрел бур­жу­аз­ные ухищ­ре­ния ланд­шафт­но­го дизай­на Совет­ский рай­он, скром­но, в духе мини­ма­лиз­ма офор­мив свою пло­щад­ку: на искус­ствен­ной тра­ве выло­же­ны пять олим­пий­ский колец из цве­точ­ных голов — чуть кри­во­ва­тые, но пре­крас­ные в сво­ей отре­шен­но­сти от все­об­щей гон­ки за «летом с фут­боль­ным мячом».

- Мать твою так, и еще вот так! – вос­тор­жен­но кри­чит сле­сарь Ген­на­дий, эле­гант­но ука­зы­вая на син­те­ти­че­ский газон подру­ге. – Вот это мужи­ки, это я пони­маю! Хлоп­ну­ли кула­ка­ми по сто­лу! А поди­те с ваши­ми глу­по­стя­ми! Вот вам наш тру­до­вой ответ!

Сле­сарь дела­ет мно­го­чис­лен­ные вос­хо­дя­щие дви­же­ния рука­ми, во мно­гих стра­нах мира их рас­це­ни­ли бы как непри­стой­ные. Это без­услов­ные две­сти два­дцать вольт.

И сто­ит ли рас­ска­зы­вать даль­ше об экс­по­зи­ции Крас­но­глин­ско­го рай­о­на, или кон­кур­се буке­тов на Глав­ной сцене, или импро­ви­зи­ро­ван­ных тор­го­вых рядах в южных алле­ях пар­ка, и тро­га­тель­ных объ­яв­ле­ний: «Хореч­ки очень ждут сво­их новых хозя­ев». И лишь одна­жды серд­це сле­са­ря дрог­нет допол­ни­тель­ный раз, стук­нет­ся о чет­вер­тое реб­ро, когда сре­ди заро­с­лей спар­ти­ны гре­бен­ча­той и тра­дис­кан­ции вир­джин­ской он услы­шит: аст­ра чув­ству­ет себя гораз­до луч­ше в спир­то­вом рас­тво­ре, толь­ко кон­цен­тра­ция его долж­на быть умеренной.