Аттестат о полном

- Нет, это вы меня послу­шай­те, — нерв­но и доволь­но гром­ко ска­зал лысо­ва­тый муж­чи­на в сером пиджа­ке и фио­ле­то­вом гал­сту­ке, — ваш кон­ди­ци­о­нер не рабо­та­ет, вот и все! Он про­сто не вклю­чен! И не морочь­те мне голову!

- Вы меня, навер­ное, буде­те учи­те, рабо­та­ет ли наш кон­ди­ци­о­нер! – слу­жи­тель­ни­ца в клет­ча­тых шор­тах гнев­но взмах­ну­ла рука­ми, — да вы пой­ди­те со мной и посмот­ри­те! Да, посмот­ри­те! У нас, навер­ное, цен­траль­ное кон­ди­ци­о­ни­ро­ва­ние! У нас, навер­ное, целая ком­на­та отве­де­на под кон­тро­ли­ру­ю­щие при­бо­ры, там, меж­ду про­чим, дис­пет­че­ри­за­ция уста­нов­ле­на! И кон­ди­ци­о­не­ры в зале работают!

Послед­нее сло­во она про­из­нес­ла по сло­гам. Лысо­ва­тый муж­чи­на выудил из внут­рен­не­го кар­ма­на немно­го неумест­ные для поме­ще­ния тем­ные очки и надел их, как бы рас­счи­ты­вая полу­чить от них немно­го про­хла­ды. Он открыл рот, наме­ре­ва­ясь про­дол­жить спор, но к нему подо­шел высо­кий маль­чик в осле­пи­тель­но белом костю­ме, в пет­ли­це синел экзо­ти­че­ский цве­ток, тип орхидеи.

- Папа, — при­ми­ри­тель­но ска­зал маль­чик, — хва­тит, папа. Мама вот веер соору­ди­ла. Сидит, бабуш­ку обма­хи­ва­ет. Все хоро­шо… Не так уж и жарко…

Солн­це в сво­ем тра­ди­ци­он­ном спус­ке зали­ва­ло плот­но закры­тые окна крас­но­ва­тым горя­чим све­том, хищ­но загля­ды­вая в каж­дое. Разо­гре­тый асфальт пода­вал­ся при ходь­бе. Бетон­ные сте­ны впи­та­ли тыся­чи кило­ка­ло­рий теп­ла и щед­ро отда­ва­ли их воз­ду­ху обрат­но. Маль­чик в белом не прав. Жарко.

Но слу­жи­тель­ни­ца в шор­тах горя­чо под­дер­жа­ла его:

- Пра­виль­но! Пра­виль­но! Все хоро­шо! Про­сто на ули­це сорок гра­ду­сов, чего же вы хоти­те от обо­ру­до­ва­ния! Не справ­ля­ют­ся… Тем более, что тут бар­ная кух­ня за сте­ной… Вашим же детям отбив­ные кот­ле­ты жарят!

Уко­риз­нен­но огля­дев при­сут­ству­ю­щих, слу­жи­тель­ни­ца уда­ли­лась, по пути под­тя­нув клет­ча­тые шор­ты и гром­ко объ­яс­нив двум наряд­ным дамам путь в убор­ную. На одной из дам была кро­хот­ная шля­па, тулья укра­ше­на тем­но-корич­не­вой лен­той в горох, как буд­то дело про­ис­хо­ди­ло на коро­лев­ских скач­ках в Аско­те, а не на послед­нем звон­ке, в кон­фе­ренц-зале одно­го из ресто­ран­ных ком­плек­сов города.

Моя мама не соору­жа­ла вее­ра, она доста­ла из кро­хот­ной сум­ки пач­ку одно­ра­зо­вых бумаж­ных плат­ков и тща­тель­но выти­ра­ла лицо.

- А ведь еще даже не все собра­лись, — с ощу­ти­мым стра­хом ска­за­ла она, — как здесь сорок чело­век-то… Дышать-то как будут, вот что интересно…

- Восемь­де­сят чело­век, — доб­ро­душ­но попра­ви­ла я, — учи­ты­вая роди­те­лей. А то и сто с лиш­ним. Еже­ли все пара­ми, да при про­чих родственниках.

Мама испу­ган­но закру­ти­ла голо­вой. Она не хоте­ла видеть вокруг сто с лиш­ним посто­рон­них род­ствен­ни­ков. Мама хоте­ла видеть свою наряд­ную внуч­ку с див­ной при­чес­кой, и что­бы внуч­ке вру­чи­ли атте­стат и пожа­ли руку.

В зал вошла девоч­ка в пла­тье цве­та мок­ро­го пес­ка, спи­на у пла­тья отсут­ство­ва­ла, да и лиф, в общем-то, тоже. Но смот­ре­лось кра­си­во, наго­ва­ри­вать не ста­ну. Воло­сы девоч­ки тор­же­ствен­но сто­я­ли над глад­ким лбом, и она немед­лен­но веле­ла ее сфо­то­гра­фи­ро­вать на кожа­ном диване. Кожа­ные дива­ны уют­но сто­я­ли по трем сто­ро­нам эта­ко­го боко­во­го кар­ма­на, где пола­га­лось отды­хать от забот участ­ни­кам кон­фе­рен­ций, сим­по­зи­у­мов и дру­гих ответ­ствен­ных меро­при­я­тий. Но в дан­ный момент при­са­жи­вать­ся на рас­ка­лен­ный диван жела­ю­щих не нахо­ди­лось. Кро­ме девоч­ки в пла­тье цве­та мок­ро­го пес­ка, да и то нена­дол­го. Ее окру­жи­ли одно­класс­ни­цы: горя­щие от вол­не­ния щеки, высо­кие каб­лу­ки, про­ду­ман­ный вечер­ний маки­яж, неж­ный шелк вокруг тон­ких колен. Выде­ля­лась одна – в длин­ном тра­вя­ни­сто-зеле­ном пла­тье. Гре­че­ский стиль, сво­бод­ная туни­ка, левое пле­чо откры­то и на нем тату­и­ров­ка – бирю­зо­вый дракончик.

Маль­чик в ярко-поло­са­том костю­ме сти­ля «ганг­стер» забот­ли­во пред­ло­жил ей мине­раль­ной воды. Девоч­ка бла­го­дар­но улыб­ну­лась, выпи­ла. Жарко.

Класс­ные руко­во­ди­тель­ни­цы послед­ний раз про­ве­ря­ли поря­док раз­ло­жен­ных гор­кой атте­ста­тов и наград­ных дипло­мов. Гро­мозд­ки­ми стоп­ка­ми воз­вы­ша­лись суве­нир­ные сту­ден­че­ские шапоч­ки с забав­ны­ми кисточ­ка­ми. Шапоч­ки тоже будут вру­чать­ся выпуск­ни­кам, наде­вать­ся на акку­рат­но при­че­сан­ные голо­вы. В про­стор­ном бле­стя­щем сосу­де фор­мы усе­чен­ной пира­ми­ды – охап­кой тем­но-крас­ные розы. Мест­ный сорт, чуть мел­ко­ва­тые, но уди­ви­тель­но аро­мат­ные цве­ты. Густой слад­кий запах пла­стал­ся в нагре­том воз­ду­хе, набра­сы­вал­ся сло­я­ми и ино­гда даже пугал.

Зал уже почти запол­нил­ся, послед­ней зашла девоч­ка в пла­тье, состо­я­щем из кас­ка­да поло­са­тых обо­рок, на ногах – золо­тые сан­да­лии баз каб­лу­ка. Ее сопро­вож­да­ла пол­ная дама в чем-то ярко-розо­вом, свер­ка­ю­щем, в руках дело­вой объ­е­ми­стый порт­фель кро­ко­ди­ло­вой кожи.

- Боже мой, какая духо­та! – вос­клик­ну­ла дама.

На нее тот­час заши­ка­ли, пото­му что тор­же­ствен­ная часть уже нача­лась и впе­ред вышел дирек­тор лицея. Невы­со­ко­го роста, абсо­лют­но седой. Голу­бая рубаш­ка, рас­стег­ну­тый ворот, пот на лбу и вис­ках. Носо­вой пла­ток в руке. Жарко.

Тра­ди­ци­он­но пер­вы­ми полу­ча­ют атте­ста­ты меда­ли­сты. В этом году их нема­ло: золо­тую медаль под апло­дис­мен­ты пуб­ли­ки вру­ча­ют девоч­ке в обла­ке локо­нов цве­та пше­ни­цы, а обла­да­те­ля­ми сереб­ря­ных ста­но­вят­ся вооб­ще чело­век десять. В том чис­ле и маль­чик в осле­пи­тель­но белом костю­ме, с экзо­ти­че­ским цвет­ком в пет­ли­це. С его голо­вы шум­но упа­ла суве­нир­ная сту­ден­че­ская шапоч­ка, он со сме­хом под­нял ее, надел снова.

Надев широ­кий боли­вар, Оне­гин едет на буль­вар, вспом­ни­ла я вро­де бы совсем недав­нюю олим­пи­а­ду по лите­ра­ту­ре. Щелк­ну­ла фото­ап­па­ра­том. Вста­ла со сво­е­го места, выбра­ла ракурс поудоб­нее. Наряд­ная девуш­ка в пер­вом ряду, по воз­рас­ту – чья-то стар­шая сест­ра, энер­гич­но обма­хи­ва­лась бле­стя­щей сум­кой-клат­чем. Пожи­лая жен­щи­на в сара­фане из хлоп­ка опу­сто­ши­ла лит­ро­вую бутыл­ку холод­но­го чая. Жарко.

Далее атте­ста­ты вру­ча­лись по алфа­ви­ту. Вме­сте с выпуск­ни­ка­ми выхо­ди­ли роди­те­ли. Мамам дари­лись розы, те самые, мест­но­го аро­мат­но­го сор­та. Папам пожи­ма­лись руки.

Мно­гие дет­ки удо­сто­и­лись дипло­мов от рай­он­ной адми­ни­стра­ции за отлич­ное изу­че­ние того или ино­го пред­ме­та по резуль­та­там ЕГЭ. Моя дочь луч­ше всех в лицее напи­са­ла обще­ст­во­зна­ние, высо­кий балл, полу­чи­ла заслу­жен­ную награ­ду тоже. Дипло­мы, попав в руки выпуск­ни­ков, мгно­вен­но пре­вра­ща­лись в вее­ра. Жарко.

Слу­жи­тель­ни­ца в клет­ча­тых шор­тах вер­ну­лась с под­мо­гой в соста­ве двух креп­ких пар­ней, они при­ня­лись откры­вать мно­го­чис­лен­ные окна, оче­вид­но, кон­ди­ци­о­нер выклю­чи­ли вооб­ще и пла­ни­ру­ют устро­ить неко­то­рый сквоз­няк. Но горя­чий воз­дух кажет­ся густым, он отка­зы­ва­ет­ся пере­ме­щать­ся и с тру­дом может быть исполь­зо­ван для дыха­ния. Лицо слу­жи­тель­ни­цы мокрое. Чер­но-фио­ле­то­вое окайм­ле­ние ее глаз силь­но поплы­ло, розо­вый пер­ла­мутр губ окра­сил подбородок.

Вызы­ва­ют­ся уже послед­ние по спис­ку уче­ни­ки, все розы роз­да­ны, все шап­ки наде­ты, все атте­ста­ты рас­смот­ре­ны, гра­мо­ты изу­че­ны. Попро­сил сло­ва коре­на­стый муж­чи­на в костю­ме цве­та прес­со­ван­но­го алюминия:

- Доро­гие дети! – чуть высо­ко­ва­тым голо­сом про­из­нес он. — Нако­нец-то настал тот час, когда вы повзрос­ле­ли! Пото­му что неда­ром рань­ше вот этот самый атте­стат, кото­рый у вас назы­ва­ет­ся о пол­ном сред­нем обра­зо­ва­нии, назы­вал­ся атте­ста­том зрелости!

Муж­чи­на откаш­лял­ся и заго­во­рил на тон пониже:

- Доро­гие дети! Знаю, что этот день для вас будет важ­ней­шим днем, и вы буде­те вспо­ми­нать его дол­гие годы, на про­тя­же­нии всей созна­тель­ной жиз­ни, куда вы сей­час и полу­чи­ли насто­я­щую путевку!

Слу­шать я пере­ста­ла почти сра­зу. Вели­ко­леп­но оде­тая дама с круп­ны­ми сап­фи­ра­ми в ушах судо­рож­но зев­ну­ла, при­крыв рот паль­ца­ми с иде­аль­ным мани­кю­ром. Ее спут­ник усмех­нул­ся и посмот­рел на часы. В сосед­нем поме­ще­нии накры­ты сто­лы. Свет­ле­ют ска­тер­ти, свер­ка­ют фуже­ры, вил­ки и ножи свер­ка­ют тоже, при­ят­ный взо­ру про­хлад­ный блеск. Сей­час мы поедем домой, я, мама, девуш­ка с сум­кой-клат­чем, пожи­лая жен­щи­на в сара­фане из хлоп­ка, вели­ко­леп­ная дама в сап­фи­рах, все осталь­ные. Доро­гие дети оста­нут­ся, задви­га­ют сту­лья­ми, зазве­нят тарел­ка­ми, заиг­ра­ют музы­кой, запля­шут в обо­зна­чен­ном месте, засту­чат новы­ми туф­ля­ми и золо­ты­ми босоножками.

Вру­че­ние атте­ста­та не пред­став­ля­ет­ся мне сво­е­го рода демар­ка­ци­он­ной поло­сой, отде­ля­ю­щей дет­ство от юно­сти, или юность от моло­до­сти, или что от чего? Не все­гда чело­век что-то осо­зна­ет в спе­ци­аль­но наме­чен­ные для него госу­дар­ством сро­ки. Напри­мер, упор­но счи­та­ет днем рож­де­ния сво­ей семьи не соци­аль­но-зна­чи­мую рос­пись в ЗАГСе, а обыч­ную суб­бо­ту, когда вне­зап­но забо­ле­ва­ет тяже­лым грип­пом, а люби­мый супруг сидит рядом, поит из ложеч­ки зеле­ным чаем с лимо­ном и имби­рем, а так­же чита­ет вслух «Оли­ве­ра Твиста».

Нико­гда не ска­жешь зара­нее, когда имен­но ты повзрос­лел, в какой день. И в какой час. Неко­то­рым и соро­ка лет не хва­та­ет. А еще суще­ству­ет такое мод­ное тече­ние, кидал­ты, что­бы не взрос­леть в прин­ци­пе, что­бы и в семь­де­сят пять выкра­ши­вать розо­вым хай­ер и рас­пи­сы­вать вруч­ную кеды. И это здорово.

Так что атте­стат – это про­сто этап. Конеч­но, важ­ный. Но сколь­ко еще впереди.

И как же жар­ко, Господи.