Народное единство в Самаре

Несколь­ко лет назад меня пер­вый и един­ствен­ный раз в жиз­ни потре­бо­ва­ли предъ­явить доку­мен­ты для про­вер­ки. Как это про­изо­шло: я шла по ули­це с боль­шой и даже огром­ной сум­кой на ремне. В сум­ке я нес­ла несколь­ко книг, взя­тых на вре­мен­ное поль­зо­ва­ние в биб­лио­те­ке, в дет­ском ее отде­ле­нии – доче­ри тре­бо­вал­ся рефе­рат по исто­рии, и пре­по­да­ва­тель­ни­ца пообе­ща­ла лич­но изо­рвать экзем­пля­ры, най­ден­ные в сети интер­нет. Отсю­да и биб­лио­теч­ные кни­ги, очень тяже­лые. И я шла. Надо отме­тить, что тот год ока­зал­ся очень небла­го­при­ят­ным в плане тер­ро­ри­сти­че­ских актов: фев­раль­ские взры­вы в мос­ков­ском мет­ро меж­ду стан­ци­я­ми «Авто­за­вод­ская» и «Паве­лец­кая», авгу­стов­ские ката­стро­фы с авиа­лай­не­ра­ми, страш­ные собы­тия в Беслане. Орга­ны пра­во­по­ряд­ка были бук­валь­но насто­ро­же, пач­ка­ми рас­смат­ри­ва­ли пас­пор­та лиц кав­каз­ской наци­о­наль­но­сти и при­мкнув­ших к ним. Меня не очень про­сто спу­тать с гор­дым гор­цем, жите­лем Кара­чае­во-Чер­кес­сии, но как гово­рит­ся, нет ниче­го невоз­мож­но­го для чело­ве­ка с интел­лек­том. Опять же – сум­ка. Кто зна­ет, сколь­ко там чего в тро­ти­ло­вом экви­ва­лен­те! И бра­вый мили­ци­о­нер потре­бо­вал доку­мен­ты — предъ­явить, сум­ку – рас­крыть. «Что это у вас там такое», — брезг­ли­во спро­сил он, раз­гля­ды­вая кореш­ки книг.

«Рефе­рат по исто­рии», — рас­стро­ен­но отве­ти­ла я, подо­зре­ва­е­мая участ­ни­ца банд­фор­ми­ро­ва­ний. Про­шла под­го­тов­ку в лаге­рях террористов.

«Рефе­рат?» — насто­ро­жил­ся милиционер.

Я раз­ло­ми­ла посе­ре­дине один пух­лый том. «Минин и Пожар­ский», — пояс­ни­ла мили­ци­о­не­ру. Он смол­чал. Я про­дол­жи­ла, часто под­гля­ды­вая в пер­во­ис­точ­ник: « 4 нояб­ря 1612 года по гри­го­ри­ан­ско­му вои­ны народ­но­го опол­че­ния под пред­во­ди­тель­ством Кузь­мы Мини­на и Дмит­рия Пожар­ско­го штур­мом взя­ли Китай-город, осво­бо­див Моск­ву от поль­ских интер­вен­тов и про­де­мон­стри­ро­вав обра­зец геро­из­ма и спло­чён­но­сти все­го наро­да вне зави­си­мо­сти от про­ис­хож­де­ния, веро­ис­по­ве­да­ния и поло­же­ния в обществе».

«Ну, слы­шал вро­де», — оби­жен­но про­ре­а­ги­ро­вал мили­ци­о­нер. Отпус­кать меня он не спе­шил. При­шлось про­дол­жать: «Князь Пожар­ский всту­пил в Китай-город с Казан­скою ико­ной Божьей Мате­ри. Коман­до­ва­ние гар­ни­зо­на интер­вен­тов под­пи­са­ло капи­ту­ля­цию. Рос­сия осво­бо­ди­лась от поль­ских захват­чи­ков, так закон­чи­лись вре­ме­на смуты!»

«Да лад­но», — не пове­рил милиционер.

Я с уче­ным видом кив­ну­ла: «В кон­це фев­ра­ля 1613 года Зем­ский собор избрал новым царём Миха­и­ла Рома­но­ва, пер­во­го рус­ско­го царя из дина­стии Рома­но­вых. В 1649 году день Казан­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри (4 нояб­ря по гри­го­ри­ан­ско­му кален­да­рю) был объ­яв­лен госу­дар­ствен­ным празд­ни­ком, кото­рый празд­но­вал­ся в тече­ние трех сто­ле­тий вплоть до 1917 года».

«И что?» — скеп­ти­че­ски усмех­нул­ся милиционер.

«В этом году про­зву­ча­ла идея сде­лать 4 нояб­ря — Днем народ­но­го един­ства. Непо­сред­ствен­ной при­чи­ной вве­де­ния ново­го празд­ни­ка была запла­ни­ро­ван­ная пра­ви­тель­ством отме­на празд­но­ва­ния 7 нояб­ря, кото­рое в созна­нии граж­дан неот­рыв­но свя­за­но с годов­щи­ной Октябрь­ской рево­лю­ции 1917 года», — три­ум­фаль­но завер­ши­ла я.

«Иди­те», — мах­нул рукой мили­ци­о­нер. Даже пас­пор­та не посмот­рел. Так я полу­чи­ла сво­бо­ду в поряд­ке нату­ра­ли­за­ции, несколь­ко лет назад.

Теку­щий год стал юби­лей­ным для ново­об­ре­тен­но­го Дня народ­но­го един­ства. Город­ская адми­ни­стра­ция реши­ла отме­тить эту дату по-цар­ски, и раз­вер­ну­ла празд­нич­ные меро­при­я­тия под Ленин­град­ским спус­ком на пло­щад­ке у фон­та­на «Парус», что­бы «жите­ли и гости горо­да смог­ли уви­деть рекон­стру­и­ро­ван­ное исто­ри­че­ское дей­ство в сце­нах народ­но­го опол­че­ния», цитата.

На самом деле, празд­ник мне понра­вил­ся, очень понра­вил­ся. Прав­да, уже пора выни­мать из закро­мов уни­фор­му для митин­га образ­ца про­шло­го года: ват­ные шта­ны и так далее, соба­чьи унты. Пото­му что Рос­сия, свя­щен­ная наша дер­жа­ва — это доволь­но холод­ная страна.

Но вер­нем­ся к фон­та­ну, Ленин­град­ский спуск. Обнов­лен­ная набе­реж­ная пест­рит тро­туар­ной плит­кой трех оттен­ков серо­го, внут­рен­но­сти фон­та­на выгля­дят желу­доч­но-кишеч­ным трак­том неиз­вест­но­го суще­ства, веро­ят­но — мифи­че­ско­го. Низ­кое небо сыпет кру­пу, еще ниче­го не нача­лось. Акти­ви­сты дви­же­ния Моло­дая гвар­дия раз­да­ют поло­са­тые лен­точ­ки горо­жа­нам. Горо­жане цеп­ля­ют лен­точ­ки к сум­кам, вде­ва­ют в пет­ли­цы, тем­но­во­ло­сая девуш­ка с любо­вью обвя­зы­ва­ет лен­точ­ка­ми паль­цы сво­е­го моло­до­го чело­ве­ка — все пять на левой руке! устра­и­ва­ет бан­тик. Моло­дой чело­век целу­ет тем­но­во­ло­сую девуш­ку, рядом весе­лые дети осва­и­ва­ют кон­церт­ную коло­коль­ную уста­нов­ку — с энту­зи­аз­мом зво­нят в колокола.

Без вся­ких опоз­да­ний на сцене появ­ля­ют­ся спе­ци­аль­ные люди: проф­со­юз­ные лиде­ры, пред­се­да­те­ли моло­деж­ных орга­ни­за­ций, и так далее. С душой выска­зы­ва­ют­ся на тему «четы­ре­ста лет назад про­гна­ли поля­ков, две­сти лет назад — орды, а семь­де­сят — осво­бо­ди­ли Ста­лин­град». Если у кого и воз­ни­ка­ют сомне­ния отно­си­тель­но иден­ти­фи­ка­ции орд, то не вре­мя и не место озву­чи­вать их. Про­гна­ли орды, и все. Фран­цу­зов, навер­ное, раз две­сти лет.

Веду­щий про­грам­мы, моло­дой маль­чик, зачи­ты­вая с листа, ого­ва­ри­ва­ет­ся и пару раз про­из­во­дит Кузь­му Мини­на в кня­зья. На него сви­ре­по шипит руко­во­ди­тель­ни­ца сбо­ку. Но маль­чи­ку про­ща­ют, все про­ща­ют сего­дня! Сце­на­рий доб­рот­ный. Горо­жане слу­ша­ют вни­ма­тель­но, ряды спло­че­ны. На боль­шом экране кад­ры эпи­че­ских кино­филь­мов. Четы­ре­ста лет рус­ской исто­рии в воль­ном пере­ска­зе: смут­ное вре­мя, ико­на Казан­ской божьей мате­ри, Рюри­ко­ви­чи, дом Рома­но­вых, и вот уже идут по набе­реж­ной стрель­цы в крас­ных каф­та­нах и сапо­гах. За ними колон­ной при­стра­и­ва­ет­ся народ­ное ополчение.

На сцене тан­цо­ры изоб­ра­жа­ют сму­ту. Холод­но, сви­те­ра, джин­сы, поче­му-то мно­гие арти­сты в тель­няш­ках. Но тан­цу­ют хоро­шо, фан­та­зи­ро­вать не буду.

Зву­чат соот­вет­ству­ю­щие ситу­а­ции пес­ни, гимн (с новы­ми сло­ва­ми, понят­но). Взле­та­ет огром­ных раз­ме­ров полот­ни­ще цве­тов рос­сий­ско­го фла­га. Под флаг при­зы­ва­ют­ся зри­те­ли — для еди­не­ния. И это совсем не смеш­но, не натя­ну­то, а хоро­шо и пра­виль­но. Пусть даже зву­чат в меру цинич­ные ком­мен­та­рии: «Боже что это? Всех накры­ло Россией?»

Люди вокруг: пожи­лая доч­ка обни­ма­ет совсем ста­рень­кую маму. У мамы мел­ко тря­сет­ся голо­ва, доч­ка забот­ли­во поправ­ля­ет её ста­ро­мод­ный мехо­вой воротник.

Пре­крас­но оде­тая пожи­лая пара (дама в шляп­ке с вуа­лью и ее спут­ник в доро­гом паль­то) тан­цу­ют вальс, дви­же­ния отто­че­ны, сме­ют­ся, вуаль трепещет.

Кра­си­вые девуш­ки в ярких курт­ках, высо­ких сапо­гах фото­гра­фи­ру­ют­ся на фоне народ­но­го еди­не­ния, страш­но­ва­то­го фон­та­на и тор­же­ствен­ных дере­вьев, почти уже лишен­ных листьев.

Заме­тен мэр горо­да с сопро­вож­да­ю­щи­ми его лица­ми, мэр выбрал хоро­шие теп­лые баш­ма­ки, соби­ра­ет­ся на всю катуш­ку отме­чать празд­ник, это приятно.

Гром­кая музы­ка пат­ри­о­ти­че­ско­го тол­ка, неко­то­рые про­ду­ман­но запас­лись чаем в тер­мо­сах, отпи­ва­ют из сия­ю­щих кры­шек, а вот наряд­ная дама в жаке­те из лисы-огнев­ки изящ­но отпи­ва­ет из мини­а­тюр­ной фляж­ки конья­ка. Все склон­ны любить друг дру­га, отно­сить­ся снис­хо­ди­тель­но к сла­бо­стям ближ­не­го, куда-то вме­сте идти и свер­шать раз­ное геро­и­че­ское. Все смот­рят с надеж­дой напра­во, нале­во, кру­тят голо­ва­ми, буд­то бы ожи­дая появ­ле­ния кня­зя Дмит­рия Пожар­ско­го, или Кузь­мы Мини­на, или пусть луч­ше они при­дут вместе.

И течет река Вол­га, разумеется.