Сороковая груша зреет.

Борис Кейль­ман. Чело­век, кото­ро­го руга­ют, хва­лят, нена­ви­дят и обо­жа­ют. Он дела­ет Гру­шин­ский уже в соро­ко­вой раз. И сде­ла­ет. По-сво­е­му. Эта его несго­вор­чи­вость и упря­мый нрав – отдель­ная и длин­ная исто­рия. Есть в этой исто­рии и не очень при­ят­ные стра­ни­цы, что гре­ха таить. И теперь у нас два фести­ва­ля. Какой из них насто­я­щий и луч­ший, каж­дый решит сам для себя в нача­ле июля. 

– Когда речь захо­дит о рас­ко­ле фести­ва­ля, частень­ко вспо­ми­на­ют ваш непро­стой характер.

– Когда это (рас­кол фести­ва­ля. – И.С.) про­изо­шло, мы кон­ку­ри­ро­вать нико­им обра­зом не мог­ли, мы обще­ствен­ная орга­ни­за­ция, а там мил­ли­о­ны. Сто­и­ло толь­ко купить эту зем­лю, на сле­ду­ю­щий же день во всех газе­тах, жур­на­лах на пер­вых поло­сах писа­ли – новый хозя­ин Гру­шин­ско­го фести­ва­ля. И понес­лось, на наши голо­вы выли­лось море гря­зи: жули­ки, бан­ди­ты. Все по схе­ме, рей­дер­ский захват. О чем тут гово­рить? При­чем тут мой характер?

– Но давай­те вер­нем­ся к совре­мен­ной ситу­а­ции. У нас ожи­да­ет­ся соро­ко­вой фести­валь – очень боль­шое собы­тие, думаю, вы зна­е­те, что вни­ма­ние к нему про­яв­ле­но на высо­чай­шем уровне. И не толь­ко исто­ри­че­ское и куль­тур­ное собы­тие, но и поли­ти­че­ское отча­сти. Как вы к это­му относитесь?

– Я в поли­ти­ке ниче­го не пони­маю, от нее далек, поэто­му на этот вопрос не могу вам ответить. 

– Вы счи­та­е­те, что Гру­шин­ский клуб суме­ет остать­ся вне поли­ти­ки в этой ситуации?

– Конеч­но.

– Како­ва пер­спек­ти­ва про­ве­де­ния соро­ко­во­го фести­ва­ля? Есть кон­крет­ные пла­ны, имена? 

– Мы сей­час мно­го этим зани­ма­ем­ся, обсуж­да­ем, рожа­ем идеи, новые вещи при­ду­мы­ва­ем. У нас есть спи­сок – более ста зна­ме­ни­тых почет­ных гостей, кото­рые с боль­шим удо­воль­стви­ем при­ни­ма­ют наши при­гла­ше­ния. И при­гла­ше­ния уже всем рас­сы­ла­ем. Мне при­ят­но, что недав­но при­шла теле­грам­ма от Сере­жи Ники­ти­на, они при­едут всей семьей, с детьми, вну­ка­ми – будет звезд­ный семей­ный кол­лек­тив. Все очень теп­ло реагируют. 

– В кон­це-кон­цов, это их жизнь…

– Имен­но в это вре­мя испол­ня­ет­ся 80 лет Алек­сан­дру Город­ниц­ко­му. Мы реши­ли его дню рож­де­ния посвя­тить очень мно­гое на нашем фестивале.

– Чество­ва­ние Город­ниц­ко­го будет отдель­ной программой?

– Конеч­но. И грандиозной.

– А для меня как раз пер­вый опыт КСП – это кон­церт Город­ниц­ко­го в «Звез­де». Был 86‑й год, или даже рань­ше. Когда гим­ном дви­же­ния были «Атлан­ты». Хотя сей­час более попу­ляр­ной счи­та­ет­ся «Изгиб гита­ры желтой». 

– Митя­ев тоже при­е­дет, мы с ним гово­ри­ли. И Юра Шев­чук обе­щал при­е­хать. Все наши дру­зья. Наша зада­ча – их достой­но при­нять и раз­ра­бо­тать твор­че­скую про­грам­му. И не дай бог ника­ких там раз­бо­рок. Мы зовем всех. Это общий празд­ник, и для белых, и для чер­ных. Всем хва­тит места. 

– Вы наблю­да­е­те эту ситу­а­цию с само­го нача­ла. Сей­час отно­ше­ние к автор­ской песне и место КСП в нашей куль­ту­ре как-то изме­ни­лось? Ухо­дит эта куль­ту­ра, или все-таки есть новая кровь?

– Она не ухо­дит, она ста­ла менее попу­ляр­ной, пото­му что сей­час жизнь ста­ла ярче и раз­но­об­раз­ней, мно­го дру­гих инте­ре­сов. Рань­ше, кро­ме Гру­шин­ско­го, ниче­го осо­бо и не было. Хотя и сего­дня он не утра­тил сво­е­го зна­че­ния. Мне нра­вит­ся про­цесс, кото­рый про­ис­хо­дит сейчас. 

– Но счи­та­ет­ся, что имен­но у вас идет жест­кое соблю­де­ние фор­ма­та, а орга­ни­за­то­ры «Плат­фор­мы» более гиб­ки и пыта­ют­ся заиг­ры­вать со все­ми аудиториями.

– Нет. Дело в том, что мы не пре­сле­ду­ем таких целей. Жизнь рас­су­дит, кто из нас прав. Это не наше. На эту тему у нас раз­го­ре­лись дис­кус­сии, когда впер­вые при­е­хал Шев­чук. КАК?! Рокер при­е­хал на Гру­шин­ский фести­валь? Но этот рокер, он же талант­ли­вей­ший автор песен!

– И как автор и испол­ни­тель во мно­гом более состо­я­те­лен, чем рокер.

– Конеч­но. И когда была пресс-кон­фе­рен­ция, Юра отве­тил на какой-то из подоб­ных вопро­сов, что пес­ня, или есть, или ее нет. Все осталь­ное не суще­ствен­но. Мы не ста­вим рамок, нет такой цели. Как ска­зал Мао Цзэ­дун – пусть рас­цве­та­ют сто цветов. 

– Я знаю, что вы недав­но про­во­ди­ли пре­зен­та­цию в Мини­стер­стве ино­стран­ных дел в Москве, это зна­чит, что будет какое-то меж­ду­на­род­ное уча­стие в соро­ко­вом фести­ва­ле, или МИД заин­те­ре­со­ван в даль­ней­шем про­дви­же­нии Гру­шин­ско­го фести­ва­ля на меж­ду­на­род­ную арену?

– Дело в том, что в МИДе очень теп­ло к нам отно­сят­ся. Лав­ров, он же турист, он сам поет, ходит в похо­ды. В слож­ней­шие вод­ные похо­ды. Он мне пода­рил кни­гу, там потря­са­ю­щие сти­хи про похо­ды, ощу­ще­ния чело­ве­ка, кото­рый летит через безум­ные пере­ка­ты, скалы…

– Это же риск смер­тель­ный, сколь­ко людей гибнет…

– Поэто­му все это ему чрез­вы­чай­но инте­рес­но, и все­му его окру­же­нию… у нас была теп­лая встре­ча, и мы дого­во­ри­лись, что на юби­лей деле­га­ция от мини­стер­ства обя­за­тель­но при­е­дет. Лав­ров ска­зал, что Гру­шин­ский дав­ным-дав­но пере­рос рам­ки рос­сий­ско­го фести­ва­ля и, конеч­но, он международный.

– Я знаю, что кон­цер­ты Гру­шин­ско­го про­хо­дят и в США, и во Фран­ции, и в Испа­нии. А вы коор­ди­ни­ру­е­те меж­ду­на­род­ный уро­вень дви­же­ния, или это все-таки какие-то мест­ные груп­пы активистов?

– Это мест­ные груп­пы. Я знаю, что в Аме­ри­ке про­хо­дит Гру­шин­ский фести­валь. В Израиле. 

– А нет мыс­ли про­ве­сти соро­ко­вой Гру­шин­ский как слет фести­ва­лей, позвав пред­ста­ви­те­лей раз­ных групп?

– А мы всех и зовем.

– Я имею в виду позвать из дру­гих стран. То есть пло­щад­ка для тех, кто при­е­дет из Изра­и­ля, пло­щад­ка для евро­пей­цев и так далее. Как Меж­ду­на­род­ная лига КВН про­хо­дит, например.

– Так и есть дав­но. Несколь­ко лет под­ряд нам писал зна­ме­ни­тей­ший гита­рист из Бра­зи­лии о том, что его меч­та – сыг­рать на гита­ре на Гру­шин­ском фести­ва­ле, но в послед­ний момент его все­гда что-то оста­нав­ли­ва­ло. При­ез­жал какой-то зна­ме­ни­тый про­фес­сор, музы­кант из Шве­ции. Они все при­ез­жа­ют и все на рав­ных. Гру­шин­ский – это город без про­пис­ки. Тут одна про­пис­ка – Гру­шин­ский фести­валь. Тут долж­но быть как мож­но мень­ше бюро­кра­тии. Про­сто не надо мешать пре­крас­но­му процессу.

– Но суще­ству­ют ведь орга­ни­за­ци­он­ные момен­ты, от кото­рых нику­да не убежать.

– Без­услов­но. Но они не долж­ны быть навязчивыми. 

– С точ­ки зре­ния орга­ни­за­ци­он­ной сей­час мож­но фести­валь рас­смат­ри­вать, услов­но гово­ря, как репе­ти­цию, фор­му под­го­тов­ки к чем­пи­о­на­ту мира, игры кото­ро­го Самар­ская область долж­на будет при­нять. И здесь долж­ны отра­ба­ты­вать все – и ско­рая помощь, и желез­ная доро­га, и аэро­порт, и раз­ме­ще­ние, и язы­ко­вой барьер. Может быть, име­ет смысл выне­сти этот вопрос на уро­вень пра­ви­тель­ства обла­сти, что­бы оно этим занималось? 

– Так это все­гда так и было! Сна­ча­ла, когда руко­во­дил обком ком­со­мо­ла, все было понят­но – они при­ни­ма­ли актив­ное участие.

– А на тот момент какое было вза­и­мо­дей­ствие с обко­мом ВЛКСМ?

– Очень хорошее. 

– Не было с их сто­ро­ны дав­ле­ния, идео­ло­ги­че­ско­го пресса?

– Нет. Они все пони­ма­ли. Мы и сей­час с эти­ми ребя­та­ми встре­ча­ем­ся с душев­ным теплом…

– А они, навер­ное, гор­дят­ся теперь, что были при­част­ны к это­му еще тогда? 

– Да. Когда Титов стал губер­на­то­ром, то руко­во­дил орг­ко­ми­те­том пред­се­да­тель пра­ви­тель­ства Самар­ской обла­сти. Про­блем у нас море, и мы все это все­гда дела­ли сами, но мораль­ная и офи­ци­аль­ная под­держ­ка необ­хо­ди­ма. Если слу­ча­лись какие-то про­бле­мы, мы к нему (Тито­ву) при­хо­ди­ли. Потом был Каза­ков Вик­тор Алек­се­е­вич, он и сам на гита­ре играл. 

О роли Сысуе­ва я мол­чу, это сча­стье для Сама­ры, что был такой вели­кий чело­век. Но когда нача­лась эта жут­кая исто­рия, все исчез­ли, и мы оста­лись одни как в поле берез­ка сре­ди бури.

– С дру­гой сто­ро­ны, вы же пока­за­ли свою жиз­не­спо­соб­ность и в этих усло­ви­ях тоже – само­сто­я­тель­ность и состо­я­тель­ность фести­ва­ля пол­но­стью дока­за­ны. Как вы счи­та­е­те, в чем дело – идея силь­ная в него зало­же­на, чело­ве­че­ская жерт­ва лежит в осно­ве? Или это боль­ше заслу­га тех, кто сего­дня в этом дви­же­нии, тех, кто тол­ка­ет его впе­ред сейчас? 

– Я счи­таю, что тра­ди­ция осно­ва­на на чем-то таком насто­я­щем, истин­ном, чего в наше вре­мя очень и очень мало. Мы про­сто идем навстре­чу обще­му дви­же­нию. Сей­час жизнь устро­е­на так, что глав­ная цен­ность – день­ги. Здесь по-дру­го­му, и это необык­но­вен­но, как в извест­ной песне – перед музой мерк­нет все, и долж­но­сти, и зва­ния. Раз в году хочет­ся почув­ство­вать себя неза­ви­си­мым от всех наших «цен­но­стей», и это уда­ет­ся, и это ценит­ся людь­ми. Люди страш­но пере­жи­ва­ют за фести­валь, помо­га­ют кто чем может. Лишив­шись гос­под­держ­ки, все опи­ра­ет­ся на народ­ный энтузиазм. 

Как-то общал­ся с гостя­ми из Аба­ка­на, и они рас­ска­за­ли, что, при­е­хав на поля­ну, не зна­ли куда идти. Подо­шли к пер­во­му попав­ше­му­ся кост­ру, что­бы спро­сить, как тут жить. В это вре­мя у кост­ра гото­вил­ся обед, и с ними поде­ли­лись, пото­му что на Гру­шин­ском фести­ва­ле нет чужих. Они рядом поста­ви­ли палат­ку. Это было 20 лет назад. С тех пор они счи­та­ют этих людей бли­жай­ши­ми род­ствен­ни­ка­ми, ездят друг к дру­гу в гости. У меня об этом в книж­ке даже напи­са­но… Идут ребя­та моло­дые и рас­суж­да­ют, что такое Гру­шин­ский фести­валь и поче­му все сюда едут, а я слу­шаю раз­го­вор: Один гово­рит: «Одна­жды шел я по поляне, и начал­ся дождь, все тут же пре­вра­ти­лось в жид­кую кашу, я чув­ствую, что спо­ткнул­ся и лечу в море гря­зи. И вдруг уви­дел, что десят­ки рук про­тя­ну­лись со всех сто­рон, под­ня­ли меня, поста­ви­ли и пошли даль­ше, и я понял, что такое Грушинский».

– Это доро­го­го сто­ит. Вопрос дру­гой… Никто из нас не вечен. Сей­час ведь Гру­шин­ский фести­валь в основ­ном на ваших плечах.

– (пере­би­вая) Нет. 

– Но все же, вы ведь дума­ли навер­ня­ка, что будет после вас?

– Вы зна­е­те, был вели­кий Уте­сов, его не ста­ло, но жизнь про­дол­жа­ет­ся – при­шли дру­гие музы­кан­ты. Был Рай­кин, сей­час его нет, но жизнь про­дол­жа­ет­ся, при­ни­ма­ет дру­гие фор­мы. Ничто не веч­но, но сей­час, гля­дя, как живет фести­валь, как он поет, я вижу, что он транс­фор­ми­ру­ет­ся тоже как-то и без мое­го уча­стия. Живет и рас­тет сам. Толь­ко не надо, что­бы он попал в руки спе­ку­лян­тов, кото­рые будут на этом делать деньги.

– В этом как раз и про­бле­ма. Вре­мя дру­гое и цен­но­сти тоже. Подоб­но­го рода гло­баль­ный про­ект и один из брен­дов нашей обла­сти… а если мы гово­рим про куль­тур­ный пласт – это едва ли не един­ствен­ное наше собы­тие тако­го мас­шта­ба. Может быть, есть смысл в юби­лей­ном году на двух поля­нах сде­лать один боль­шой фестиваль?

– Когда про­изо­шел рас­кол, нам при­шлось обра­тить­ся в суд, что­бы защи­тить свои пра­ва, и мы выиг­ра­ли 12 судов! Сей­час наше автор­ское пра­во защи­ще­но, а теперь… давай­те все это похе­рим – и опять лыко-моча­ло нач­нем сначала?!

– Мож­но же пере­дать эти автор­ские пра­ва в управ­ле­ние, допу­стим, обла­сти, что­бы пра­ви­тель­ство зани­ма­лось и не воз­ни­ка­ло такой опасности?

– Суть Гру­шин­ско­го фести­ва­ля – пала­точ­ный рай. Люди сами живут, обща­ют­ся, поют. И это­го дос-та-точ-но. При­ез­жай­те и сами увидите!

Исполь­зо­ва­но фото с сай­та grushinka.ru