Нехорошие квартиры Самары.

Пока тру­до­вые мигран­ты родом из быв­ших совет­ских рес­пуб­лик штур­му­ют отде­ле­ния УФМС, отдель­ные наход­чи­вые граж­дане оформ­ля­ют им вре­мен­ные реги­стра­ции – по десять тысяч чело­век на десять квад­рат­ных мет­ров. Осно­ва, разу­ме­ет­ся, ком­мер­че­ская. Что-то здесь госу­дар­ство недо­де­лы­ва­ет, недо­ду­мы­ва­ет что-то.

На бри­фин­ге 25 фев­ра­ля заме­сти­тель началь­ни­ка ГУ МВД по Самар­ской обла­сти Нико­лай Тур­бо­вец сооб­щил подроб­но­сти обна­ру­же­ния в горо­де «рези­но­вой квар­ти­ры», в кото­рой было заре­ги­стри­ро­ва­но око­ло трид­ца­ти тысяч гастар­бай­те­ров: «Вла­де­лец квар­ти­ры по ули­це Рубе­ро­ид­ной про­пи­сал к себе хоро­шую зна­ко­мую, кото­рая и заня­лась неза­кон­ным биз­не­сом. Еди­но­вре­мен­но по адре­су было заре­ги­стри­ро­ва­но, как пра­ви­ло, не боль­ше одной тыся­чи чело­век. Дока­зать же уда­лось толь­ко 148 эпи­зо­дов: для это­го необ­хо­ди­мо допро­сить само­го мигран­та. Но мно­гие из них уже дав­но рас­се­я­лись по стране».

На вопрос, начи­на­ет­ся ли у УФМС кво­та неза­кон­но заре­ги­стри­ро­ван­ных на трид­ца­ти тыся­чах чело­век в отдель­ной квар­ти­ре, офи­цер отве­тил, что ФМС — не все­мо­гу­ща. По фак­ту воз­буж­де­но уго­лов­ное дело (ст 322–1 УК РФ «Орга­ни­за­ция неза­кон­ной мигра­ции»). Подо­зре­ва­е­мой гро­зит до пяти лет лише­ния сво­бо­ды. В насто­я­щее вре­мя к ней при­ме­не­на мерой пре­се­че­ния под­пис­ка о невы­ез­де. Забав­но было бы при­го­во­рить зло­умыш­лен­ни­цу к домаш­н­му аре­сту – по месту про­пис­ки, в нехо­ро­шей квартире.

Подоб­но­го рода квар­ти­ра извест­на и мне. Она рас­по­ло­же­на на ули­це Алек­сея Тол­сто­го, в ста­ром доме построй­ки до 1917 года, так при­ня­то писать в доку­мен­тах. Слав­ная ули­ца, на ней рас­по­ла­га­лось реаль­ное учи­ли­ще, где учил­ся Алек­сей Тол­стой, прав­да, в его вре­мя назва­ние было дру­гое — Казан­ская. Но как все про­изо­шло: поч­та Рос­сии уте­ря­ла мою посыл­ку, надо было пред­при­ни­мать шаги по воз­ме­ще­нию убыт­ков, и я исправ­но посе­ща­ла глав­поч­тамт, еже­днев­но после рабо­ты. Имен­но там впер­вые уви­де­ла эту жен­щи­ну, пожи­лую таджич­ку. Она оформ­ля­ла раз­ре­ше­ние на про­жи­ва­ние. Ситу­а­ция ослож­ня­лась отсут­стви­ем у нее сви­де­тель­ства о рож­де­нии; по-рус­ски она гово­ри­ла пло­хо и часто начи­на­ла пла­кать, роняя сле­зы на корич­не­вые руки.

Сколь­ко раз при­хо­ди­ла на почту, столь­ко и встре­ча­ла ее: сиде­ла на сту­ле и пыта­лась запол­нить офи­ци­аль­ный бланк печат­ны­ми бук­ва­ми, спра­ши­ва­ла сове­та по пра­во­пи­са­нию у сосе­дей по оче­ре­ди. Дела­ла ошиб­ки, рва­ла бума­ги, со сле­за­ми выпра­ши­ва­ла новые в око­шеч­ке у чван­ли­вых поч­та­льонш. Ино­гда ее сопро­вож­да­ли смуг­лые доче­ри, неот­ли­чи­мые друг от дру­га в цве­та­стых пла­тьях, от их спле­тен­ных волос силь­но пах­ло кис­лым моло­ком. Всех жен­щин гро­зи­ла изгнать квар­тир­ная хозяй­ка, плюс лишить вре­мен­ной реги­стра­ции, какой-то там у них раз­го­рел­ся кон­фликт, чуть ли не меж­на­ци­о­наль­ный, вот пожи­лая таджич­ка и пла­ка­ла. Она пла­ка­ла и гово­ри­ла по-таджик­ски, а одна из доче­рей пере­во­ди­ла без­участ­но, буд­то бы ее это не каса­лось. К мате­ри она обра­ща­лась «очаи Нодир» – мать Ноди­ра. Как я поня­ла, рабо­та­ла из всех тро­их толь­ко ста­ру­ха: где-то уби­ра­лась, мыла подъ­ез­ды, а моло­дые не уби­ра­лись нигде, и вое­ва­ли с квар­тир­ной хозяй­кой. Стро­и­ли планы.

Ашур­гул и Раджа­б­гул, вот так их зва­ли, смуг­лых сестер, страш­но еще моло­дых по пас­порт­ным дан­ным, но страш­но уже изну­рен­ных, Ашур­гул и Раджа­б­гул, учи­лись ли они в шко­ле, сда­ва­ли ли экза­ме­ны, пря­та­ли ли шпар­гал­ки в белый носок или обра­ща­лись за помо­щью для сту­ден­тов на сайт megauniver.ru/ — Ашур­гул и Раджа­б­гул, воз­мож­ный огонь чьих-то чресел.

Кон­фликт с хозяй­кой раз­ре­шил­ся лег­ко – она ско­ро­по­стиж­но скон­ча­лась. Так ска­за­ла одна из сестер. С боль­шим удо­вле­тво­ре­ни­ем. Хозяй­ка стра­да­ла, ока­зы­ва­ет­ся, сер­деч­ны­ми болез­ня­ми, вслед­ствие чего силь­но пре­вы­си­ла дози­ров­ку тако­го-то пре­па­ра­та, и умер­ла, на удив­ле­ние вовре­мя. Луно­ли­кие сест­ры воз­но­си­ли вверх тем­ные руки: совсем не мучи­лась, хоро­шая смерть, Аллах поза­бо­тит­ся о ней теперь. Было не совсем ясно, с чего бы это Алла­ху забо­тить­ся о пра­во­слав­ной хри­сти­ан­ке, но уточ­нять я не стала.

Теперь про­бле­мы жен­щин с реги­стра­ци­ей и кро­вом исчез­ли, пото­му что хозяй­кин сын нико­го не выго­нял, а про­сто мно­го пил вод­ки. Очаи Нодир полу­чи­ла раз­ре­ше­ние на вре­мен­ное про­жи­ва­ние, сест­ры убе­ди­ли хозяй­ско­го сына на них женить­ся и дру­жить по инте­ре­сам — встре­ти­ла их вес­ной гуля­ю­щи­ми по набе­реж­ной. Ско­ро сва­дьба, — ска­за­ли мне сест­ры как ста­рой зна­ко­мой, и широ­ко заулы­ба­лись. Они креп­ко взя­ли в руки дело вре­мен­ной реги­стра­ции быв­ших зем­ля­ков. «Хоро­шо зара­ба­ты­ва­ем, ска­за­ли сест­ры гор­до, — в день по два­дцать-трид­цать чело­век оформ­ля­ем». Жених, хозяй­кин сын, жад­но гло­тал жигу­лев­ское пиво. Труд­но ска­зать, что он думал о слу­чив­шем­ся, и думал ли вооб­ще. Может быть, на Рубе­ро­ид­ной был фили­ал их пред­при­я­тия. Или чье­го-то другого.

Гово­рят, на баш­кир­ских сва­дьбах жених куса­ет неве­сту за ухо, потом соб­ствен­но­руч­но про­ты­ка­ет ей моч­ку и про­де­ва­ет туда сте­бель тра­вы; кра­си­во и зага­доч­но, впро­чем, Ашур­гул и Раджа­б­гул вовсе не баш­кир­ские неве­сты. Да и вооб­ще – баш­ки­ры по опре­де­ле­нию граж­дане Рос­сии, вот вам и разница.