9 мая.

Город пере­крыт. Пере­дви­гать­ся в цен­тре воз­мож­но толь­ко пеш­ком, и я иду пеш­ком – от дома на Набе­реж­ной до кофей­ни «Кон­фи­тюр» на Льва Тол­сто­го, где фор­ми­ро­ва­лась колон­на. Воен­ная фор­ма подо­бра­на по раз­ме­ру, аутен­тич­ная гим­на­стер­ка, совре­мен­ная юбка, и даже сапо­ги нашлись 36-го номе­ра, хоро­шие сапо­ги, яло­вые, до коле­на, абсо­лют­но новые и в них совер­шен­но невоз­мож­но ходить. Зна­то­ки сове­то­ва­ли набить на ночь мок­ры­ми поло­тен­ца­ми, но наби­вать мок­ры­ми поло­тен­ца­ми соб­ствен­ность воен­но-пат­ри­о­ти­че­ско­го клу­ба я сочла неэтич­ным. Пилот­ка кре­пи­лась к голо­ве закол­ка­ми-неви­дим­ка­ми, и я мно­го вре­ме­ни потра­ти­ла, что­бы она смот­ре­лась стильно.

В поло­вине девя­то­го празд­нич­но­го дня город не выгля­дит сон­ным, он дав­но бодр­ству­ет и мар­ши­ру­ет по ули­цам сред­ней сте­пе­ни загряз­нен­но­сти. Ино­гда брюз­жит, что вот все к чер­тям пере­кры­ли, транс­порт не ходит, и как добрать­ся до вок­за­ла, напри­мер, с деся­тью места­ми багажа. 

Четыр­на­дцать ста­рин­ных авто­мо­би­лей, гото­вя­щих­ся при­нять уча­стие в пара­де, выстра­и­ва­ют­ся вдоль по ули­це Молод­гвар­дей­ской и зани­ма­ют целый квар­тал. С ревом и кло­ко­том проб­но стар­ту­ют исто­ри­че­ские мото­цик­лы, один из них с коляс­кой. Длин­но­во­ло­сая блон­дин­ка оправ­ля­ет гим­на­стер­ку (все склад­ки сза­ди), щелч­ком посы­ла­ет оку­рок в урну и лов­ко взби­ра­ет­ся на зад­нее сиде­нье мото­цик­ла, обхва­тив обе­и­ми рука­ми лей­те­нан­та у руля. 

Бега­ют дети в мини­а­тюр­ных костю­мах раз­вед­чи­ков и кро­шеч­ных смеш­ных ват­ни­ках (ват­ник во вре­ме­на Вели­кой оте­че­ствен­ной вой­ны офи­ци­аль­но име­но­вал­ся – «теп­ла одеж­да»), пла­щи-палат­ки на рос­лых юно­шах отле­та­ют при ходь­бе, как ман­тии. Боль­шин­ство при­сут­ству­ю­щих – насто­я­щие зна­то­ки исто­рии, вот все­го это­го воен­но­го костю­ма, атри­бу­ти­ки. Под­су­мок, пра­виль­ные пет­ли­цы, насто­я­щие вещ­меш­ки, кас­ки, меди­цин­ские сум­ки, вин­тов­ки, ППШ, гра­мот­ная фор­ма – вот эта ленд-лизов­ская, а эта – так. 

Три доджа, два вил­ли­са, вере­ни­ца ГАЗ-67 и ГАЗ-69, в Крас­ной армии эти маши­ны назы­ва­лись «козёл», «коз­лик», пото­му что на пере­се­чен­ной мест­но­сти они дви­га­лись неров­ны­ми скач­ка­ми. Ору­жие победы!

Как знат­ный репор­тер и льви­ца зимой, про­во­жу бесе­ду с води­те­лем кол­лек­ци­он­но­го авто­мо­би­ля на темы, близ­кие ему. Напри­мер, спра­ши­ваю, исполь­зу­ет ли он свой «коз­лик» в быту. В быту я исполь­зую ланд­кру­и­зер, отве­ча­ет води­тель удивленно.

Году в 75-ом, — рас­ска­зы­ва­ет води­тель еще, — я впер­вые заду­мал при­об­ре­сти себе кол­лек­ци­он­ный авто­мо­биль. И мне рас­ска­за­ли, что вот в таком-то селе живет некий Гла­гол, дело­вой мужик, и вро­де бы как он про­да­ет ГАЗ-67, сорок чет­вер­то­го года выпус­ка, и я поехал. Очень уж я хотел эту маши­ну! Для души, пони­ма­е­те? При­ез­жаю, встре­ча­ет меня этот Гла­гол, про­во­дит в дом. Хоро­ший, креп­кий дом, захо­дим в ком­на­ту, он мне нали­ва­ет ста­кан само­го­на. Я выпил. Потом сра­зу – вто­рой. Выпил и вто­рой. Так ты маши­ну про­да­ешь? – спра­ши­ваю. Пошли, отве­ча­ет, со мной. Выхо­дим во двор. Захо­дим в гараж. Там сто­ит эта маши­на. У меня серд­це так и коло­тит­ся. Гово­рю: я на «Ниве» новой при­е­хал, еще ста кило­мет­ров не наез­ди­ла, остав­ляю тебе. А он рукой пово­дит – вот, гово­рит, это мой дом, это дом мое­го сына, вот это гараж, еще какие-то построй­ки. И все это, гово­рит, бла­го­да­ря вот это­му авто­мо­би­лю. Я сво­им ска­зал: как умру, поста­ви­те на поста­мент! Так что ниче­го я тебе не про­дам, и уез­жай на сво­ей «Ниве» подобру-поздорову.

Кол­лек­ци­он­ные авто­мо­би­ли ухо­жен­ные, уком­плек­то­ва­ны под завяз­ку: приа­а­та­че­ны лопа­ты, кас­ки, сани­тар­ные сум­ки, на каж­дой раз­ве­ва­ет­ся флаг Побе­ды. У мно­гих на сиде­ньях непреду­смот­рен­ные воен­ным вре­ме­нем про­иг­ры­ва­те­ли ком­пакт-дис­ков, тут зву­чит «Про­ща­ние сла­вян­ки», тут – рву­щий душу «Толь­ко он не вер­нул­ся из боя» Высоц­ко­го. Раз­го­во­ры по теме: есть вер­сия, что Ста­лин, когда про­чи­тал сбор­ник сти­хов Кон­стан­ти­на Симо­но­ва «С тобой и без тебя», посвя­щен­ных Вален­тине Серо­вой, ска­зал: «Эту кни­гу надо издать в двух экзем­пля­рах – один для него, дру­гой – для нее». Раз­го­во­ры не по теме: при­шел спам под назва­ни­ем «Встре­ча­ем кли­мак­те­ри­че­ский син­дром во все­ору­жии!» И еще: и я стою на оста­нов­ке и читаю объ­яв­ле­ние о най­ме на рабо­ту води­те­лей авто­бу­са, отслу­жив­ших, граж­дан РФ, зар­пла­та от 30 тысяч руб­лей, оформ­ле­ние по ТК, и пони­маю, что моя общая тера­пия все­гда оста­нет­ся менее вос­тре­бо­ван­ной и менее соци­аль­но гаран­ти­ро­ван­ной, чем этот води­тель авто­бу­са, хоть я учил­ся семь лет, а тут толь­ко отслужить…

Режут хлеб, сало, выпи­ва­ет­ся слад­кий чай и мине­раль­ная вода. Ука­за­ния ряже­ным: на пло­ща­ди не улы­ба­ем­ся, рука­ми не машем, зато потом – машем изо всех сил. Над голо­ва­ми воен­ные само­ле­ты, пара­ми и трой­ка­ми, они летят доста­точ­но высо­ко, что­бы у зри­те­ля скла­ды­ва­лась общая кар­ти­на их постро­е­ний и фигур, но доста­точ­но низ­ко, что­бы сверк­нуть на миг сереб­ри­стым живо­том. Белый след на какое-то вре­мя оста­ет­ся в выиг­рыш­но-голу­бом небе, потом рас­па­да­ет­ся, уно­сит­ся ветром. 

Нако­нец коман­да «по маши­нам», с гра­ци­ей беге­мо­та заби­ра­юсь в кузов, сапо­ги обхо­дят­ся с мои­ми нога­ми недру­же­люб­но, но уже напле­вать. Колон­на тро­га­ет­ся акку­рат­но с места, води­те­ли дер­жат необ­хо­ди­мую дистан­цию, через пару каких-то минут въез­жа­ем на пло­щадь, под бук­валь­но рев три­бун. Пло­щадь пере­на­се­ле­на, вспыш­ки фото­ап­па­ра­тов, голос дик­то­ра мер­но зачи­ты­ва­ет необ­хо­ди­мые объ­яв­ле­ния, солн­це све­тит и чув­ству­ешь себя рав­но­прав­ным участ­ни­ком пара­да, это вол­ни­тель­ное ощущение.

Пло­щадь закан­чи­ва­ет­ся быст­ро, но ули­ца Молод­гавр­дей­ская длин­ная, и на всей ее про­тя­жен­но­сти вплоть до Поле­вой за наряд­ным поли­цей­ским оцеп­ле­ни­ем сто­ят люди, тот самый город, что утром сето­вал на закры­тые доро­ги и пеш­ко­дра­лом до вок­за­ла. Теперь город не сету­ет, сажа­ет на пле­чи детей, машет шара­ми, кри­чит «ура», кри­чит «с празд­ни­ком», солн­це све­тит, и ско­ро накро­ют сто­лы, и столк­нут рюм­ки, и фоном по ТВ хоро­ший совет­ский фильм о войне. День Побе­ды – празд­ник из дет­ства, звон орде­нов деда, бабуш­ки­ны пиро­ги с бога­той начин­кой, моло­дые роди­те­ли отку­по­ри­ва­ют гру­зин­ское вино. Пусть сей­час все не так. Но я воз­вра­ща­юсь домой, хро­маю в сапо­гах, но пилот­ка чудом дер­жит­ся. И все води­те­ли марш­рут­ных так­си отка­зы­ва­ют­ся брать день­ги за про­езд, видан­ное ли дело.