Правила эвакуации.

Наш отъ­езд я назы­ваю не эми­гра­ци­ей, а эва­ку­а­ци­ей. Слиш­ком мно­гое ста­ло менять­ся в рос­сий­ском обще­стве, в госу­дар­ствен­ной систе­ме, это­го нель­зя не заме­тить, с этим невоз­мож­но не счи­тать­ся. Я рабо­таю в жур­на­ли­сти­ке с 1997 года, застал лихие девя­но­стые, затем сытые нуле­вые, застой­ные деся­тые, пото­му могу срав­ни­вать и впра­ве делать выводы. 

Как бы ни руга­ли демо­кра­ти­че­ский пери­од новой Рос­сии, тогда сво­бо­ды были не толь­ко декла­ра­ци­ей, мы мог­ли зани­мать­ся жур­на­ли­сти­кой, и на это был спрос. Вла­дель­цы СМИ – преж­де все­го биз­не­сме­ны, они бра­ли день­ги у всех, но в резуль­та­те кар­тин­ка полу­ча­лась более объ­ек­тив­ной. Выс­ший пило­таж – это когда сде­лал мате­ри­ал по острой теме, предо­ста­вив воз­мож­ность выска­зать­ся всем сто­ро­нам кон­флик­та. С огляд­кой на мэров, пэров, сэров, но мы стре­ми­лись к этой план­ке. Сей­час одна «прав­да», кото­рая про­хо­дит обя­за­тель­ную цен­зу­ру в пресс-служ­бах госу­дар­ствен­ных и муни­ци­паль­ных струк­тур. Хоти­те – верь­те, хоти­те – нет, в девя­но­стые мы не были зна­ко­мы с поня­ти­ем «ТЗ», это назы­ва­лось яснее – «зака­зу­ха». И это счи­та­лось непри­лич­ным словом. 

Я пытал­ся при­нять новые пра­ви­ла игры, встро­ить­ся в вер­ти­каль, убеж­дал себя, что наша зада­ча – оче­ло­ве­чи­вать власть. Но оче­ло­ве­чи­вать бес­че­ло­веч­ное – невоз­мож­но. Любые твор­че­ские ини­ци­а­ти­вы зару­ба­лись на кор­ню. Потом после­до­ва­ли зна­ме­ни­тые декабрь­ские выбо­ры. Даже жур­на­ли­стов госу­дар­ствен­ных кана­лов выго­ня­ли с изби­ра­тель­ных участ­ков, под­счет голо­сов был ове­ян тай­ной. Нако­нец цен­зу­ра дошла до соци­аль­ных сетей, наших лич­ных стра­ни­чек. Я понял, что если не ска­жу стоп, то пере­ста­ну себя ува­жать. Есть грань, кото­рую не дол­жен пере­сту­пать даже рабо­вла­де­лец. Душа и мыс­ли – мое лич­ное дело. Мой отказ писать в соц­се­тях по ТЗ вос­при­ня­ли как демарш. Так как к рабо­те не было пре­тен­зий, мою долж­ность заме­сти­те­ля глав­но­го редак­то­ра по инфор­ма­ци­он­но­му веща­нию теле­ка­на­ла «ГИС» про­сто упразд­ни­ли. Даже люди с пого­на­ми под сви­те­ра­ми заин­те­ре­со­ва­лись моей судь­бой, что ста­ло для меня послед­ним сиг­на­лом: «Пора валить». Было про­тив­но и душ­но, хоте­лось вырваться. 

За год до озна­чен­ных собы­тий в поряд­ке бре­да мы с женой запол­ни­ли заяв­ку на грин-кар­ту и выиг­ра­ли. Про­шли собе­се­до­ва­ние в посоль­стве, полу­чи­ли визы, недол­го думая, выле­те­ли в Сан-Фран­цис­ко. Пере­лет был тяже­лым, жена Свет­ла­на – на шестом меся­це бере­мен­но­сти, сыну Льву четы­ре года, но все про­шло успеш­но. Обу­стро­и­лись мы в сто­ли­це Кали­фор­нии – в Сакраменто. 

Здесь мы роди­ли доч­ку – Лию. Уро­вень меди­ци­ны и отно­ше­ние к паци­ен­там – отдель­ная тема. Про­сто могу всех заве­рить, что рожа­ли мы по соци­аль­ной стра­хов­ке, роды нам не сто­и­ли ни копей­ки. Сла­ва Богу, доч­ка быст­ро нае­да­ет щеки, а жена поправ­ля­ет­ся после кеса­ре­ва. Опять же нам есть с чем срав­ни­вать. Пер­во­го рожа­ли в Москве. Еле спас­ли сына из-за халат­но­сти и нехват­ки рук в род­до­ме. Так что в нашей семье уже есть пер­вая американка. 

Мы не стро­и­ли ника­ких иллю­зий. Я ска­зал себе: «Это шанс про­жить совсем дру­гую жизнь в дру­гой стране: хоть рейн­дже­ром, хоть бух­гал­те­ром». Но жур­на­лист­ское про­шлое и здесь при­го­ди­лось. Я устро­ил­ся в рус­ско­языч­ный обра­зо­ва­тель­ный центр спе­ци­а­ли­стом по свя­зям с обще­ствен­но­стью, плюс сде­лал несколь­ко мате­ри­а­лов для мест­ных рус­ско­языч­ных СМИ: ТВ, газе­та, радио. Даже был забав­ный слу­чай. После выхо­да мое­го пер­во­го аме­ри­кан­ско­го репор­та­жа ко мне под­хо­дят ребя­та в язы­ко­вой шко­ле и гово­рят: «Вы тот самый Алек­сей Боров­ских? Мы виде­ли ваш репор­таж». Очень похо­же на то, что про­ис­хо­ди­ло ино­гда в Самаре. 

Если срав­ни­вать мои пред­став­ле­ния о Кали­фор­нии и реаль­ность, то я страш­но обма­нул­ся. Здесь намно­го луч­ше, чем я себе пред­став­лял. Мне нра­вит­ся кли­мат: днем жар­ко, ночью про­хлад­но. Пре­крас­ное место­по­ло­же­ние – до оке­а­на два часа езды, до гор – сорок минут. Мно­го рус­ских, пото­му раз­ры­ва с язы­ко­вой сре­дой я не чув­ствую. Яркие крас­ки юных широт, чисто­та и пре­сло­ву­тые аме­ри­кан­ские улыб­ки. Ска­жу чест­но, пусть луч­ше они мне неис­кренне улы­ба­ют­ся, чем искренне хамят. Мне нра­вят­ся улыб­ки почему-то. 

Кста­ти, срав­ни­вая кар­тин­ку за окном с кар­тин­кой об Аме­ри­ке по рос­сий­ско­му теле­ви­де­нию, я при­хо­жу к выво­ду, что недо­оце­ни­вал воз­мож­но­сти оте­че­ствен­ной про­па­ган­ды. Мест­ные вспо­ми­на­ют клас­си­че­ский при­мер. Когда начал­ся кри­зис, при­е­ха­ло рос­сий­ское теле­ви­де­ние сни­мать оче­редь… В церк­ви раз­да­ва­ли бес­плат­но про­дук­ты и вещи. А в репор­та­же рас­ска­за­ли, что в Шта­тах ката­стро­фа, есть нече­го, в мага­зи­нах оче­ре­ди. Теперь это мест­ная бай­ка. Очень смешно. 

Печаль­но видеть мно­гих наших сооте­че­ствен­ни­ков, кото­рые не поме­ня­ли отно­ше­ния к жиз­ни. Они были недо­воль­ны там, они так­же недо­воль­ны здесь. При этом живут в сво­их домах, ездят на хоро­ших маши­нах, полу­ча­ют соци­аль­ную помощь от госу­дар­ства, но про­дол­жа­ют пре­бы­вать в нега­ти­ве. Никто же не дер­жит. Садись на само­лет и впе­ред в род­ное Кукуево. 

Раз­ры­ва с Роди­ной не чув­ствую, Скайп и соци­аль­ные сети тво­рят чуде­са. Мы часто на свя­зи с род­ствен­ни­ка­ми и дру­зья­ми. Узна­ем ново­сти опе­ра­тив­но. Носталь­гии пока не испы­ты­ваю, но какие-то при­зна­ки уже есть. Я успо­ка­и­ваю душу сти­ха­ми. Взял с собой томи­ки поэтов Сереб­ря­но­го века из биб­лио­те­ки моей мамы. Могу так­же ска­зать, что рус­скую лите­ра­ту­ру здесь ува­жа­ют. Мно­гие аме­ри­кан­цы чита­ли в пере­во­дах Досто­ев­ско­го и Тол­сто­го. Дети рос­сий­ских эми­гран­тов узна­ют о вели­чии сво­ей куль­ту­ры в аме­ри­кан­ских уни­вер­си­те­тах и кол­ле­джах. Пре­по­да­ва­те­ли с упо­е­ни­ем рас­ска­зы­ва­ют, застав­ля­ют читать. Забав­ный слы­шал при­мер. Про­фес­сор- аме­ри­ка­нец пока­зы­ва­ет на фигур­ки Чебу­раш­ки и кро­ко­ди­ла Гены, спра­ши­ва­ет у сту­дент­ки-эми­грант­ки: «Что это такое?». Она: «Не знаю». Тогда пре­по­да­ва­тель ска­зал: «Как узна­ешь, счи­тай, что сда­ла экза­мен». В общем, в нашем отно­ше­нии к ним есть мно­го сте­рео­ти­пов, а вот они нас уже непло­хо изу­чи­ли по вол­нам эми­гра­ции. В одном толь­ко Сакра­мен­то око­ло 150 тысяч рус­ско­языч­ных, уже отли­ча­ют укра­ин­ца от русского. 

Куль­тур­ная сре­да для эми­гран­та, кото­рый гово­рит на ломан­ном англий­ском, – мик­ро­ско­пи­че­ская. Это под­сте­ги­ва­ет учить язык, что­бы вый­ти за пре­де­лы сла­вян­ско­го гет­то в боль­шую Аме­ри­ку. У жены с англий­ским намно­го луч­ше, она окон­чи­ла рус­ско-аме­ри­кан­ский вуз в Москве. Мы ста­ра­ем­ся делать посто­ян­ные вылаз­ки, обза­во­дить­ся дру­зья­ми, посе­щать музеи, выстав­ки, путе­ше­ство­вать по Кали­фор­нии. Здесь есть что посмотреть. 

Неко­то­рое вре­мя был насто­я­щий твор­че­ский зуд, хоте­лось взять каме­ру и сни­мать. Потом появи­лись зака­зы на про­из­вод­ство роли­ков, репор­та­жей, и я выпу­стил пар. Но, думаю, про­па­щая у меня душа – боль­ная твор­че­ством. Навер­ное, из меня бы полу­чил­ся пло­хой бух­гал­тер. За этот год мне нуж­но опре­де­лить­ся, в каком направ­ле­нии дви­гать­ся, какое обра­зо­ва­ние полу­чать, какие высо­ты поко­рять. Через год соци­аль­но неза­щи­щен­ный житель Кали­фор­нии может пре­тен­до­вать на госу­дар­ствен­ную под­держ­ку в кол­ле­дже и уни­вер­си­те­те. Прак­ти­че­ски все покры­ва­ет штат и феде­раль­ное правительство. 

Конеч­но, не хва­та­ет дру­зей и род­ствен­ни­ков. Но я наде­юсь, они обя­за­тель­но при­едут к нам в гости, да и мы не сжи­га­ем мостов. Сама­ра оста­ет­ся род­ным горо­дом, за судь­бой кото­ро­го я про­дол­жаю сле­дить. Ску­чаю по Вол­ге, ноч­ной Вол­ге. Хоро­шо дума­ет­ся, когда ты смот­ришь в ее чер­но­ту, слы­шишь плеск воды, чув­ству­ешь ее дыха­ние. Здесь нам ее заме­ня­ет Аме­ри­кан-ривер. Реч­ка не боль­ше Кине­ля, но в ней водит­ся форель и само­род­ки с золо­тым пес­ком. Она неда­ле­ко про­те­ка­ет, так что мы с семьей частень­ко там отды­ха­ем. Не хва­та­ет ста­рых самар­ских уло­чек, косте­ла, драм­те­ат­ра. Но, откро­вен­но гово­ря, мне не хочет­ся думать о том, что от ста­рой Сама­ры оста­нет­ся через пять лет. У меня был пери­од, несколь­ко лет жил в Москве, а когда вер­нул­ся, то не узнал неко­то­рых квар­та­лов: без­ли­кие девя­ти­этаж­ки. Душу горо­да уби­ва­ют. Мне кажет­ся, что пат­ри­о­тизм – это не фото­шоп­ные фоточ­ки постить «Вкон­так­те», уби­рая на них про­ва­лы на доро­гах и грязь, а нечто боль­шее. Хотя, может, я не прав. 

О люби­мых местах в Сама­ре я бы еще доба­вил – Дом куп­чи­хи Кур­ли­ной. Уди­ви­тель­но, но я был сре­ди пер­вых посе­ти­те­лей откры­той в этом зда­нии в 1989 году экс­по­зи­ции о доре­во­лю­ци­он­ной Сама­ре. Мама про­чи­та­ла в газе­те об этом, взя­ла меня с сест­рой и с дво­ю­род­ным бра­том в охап­ку и при­вез­ла к откры­тию. Мы хоте­ли оста­вить отзыв как пер­вые посе­ти­те­ли, но даже «жалоб­ной кни­ги» еще не было. Мне тогда было 10 лет, но я пом­ню свои вос­тор­жен­ные впе­чат­ле­ния до сих пор. Гор­жусь этим фак­том в сво­ей биографии.