Картографирование великих

Сама­ра по срав­не­нию со сво­и­ми волж­ски­ми сосе­дя­ми не так бога­та вели­ки­ми мира сего, чьи жиз­нен­ные пути свя­за­ны с этим горо­дом. Таки­ми вели­ки­ми, чьи име­на гром­ко будут зву­чать дале­ко за пре­де­ла­ми наше­го горо­да и за гра­ни­ца­ми нашей стра­ны. Тем обид­нее, когда память о таких людях сти­ра­ет­ся у самих жите­лей горо­да. Соот­вет­ствен­но, неот­ку­да ей взять­ся и у гостей. А город, лишен­ный исто­ри­че­ской памя­ти тако­го рода, обре­чен оста­вать­ся без­ли­кой про­вин­ци­ей, обде­лен­ной соб­ствен­ным вку­сом и мифо­ло­ги­ей, зате­ряв­шись на кар­те бес­край­них про­сто­ров роди­ны. Мы пред­ла­га­ем вспом­нить о неко­то­рых вели­ких людях, чья жизнь свя­за­на с Сама­рой, но об этом сей­час пом­нят толь­ко еди­ни­цы. И о том, что они могут сослу­жить доб­рую служ­бу горо­ду даже после смерти.

Мы часто гово­рим о сохра­не­нии ста­рой Сама­ры, кото­рая исче­за­ет под ков­ша­ми экс­ка­ва­то­ров, сго­ра­ет в огне, буд­то вер­ну­лись страш­ные вре­ме­на пожа­ров XIX века, или про­сто тихо догни­ва­ет на пери­фе­рии новостро­ек. Парал­лель­но с этим пере­име­но­вы­ва­ют­ся ули­цы и пло­ща­ди под пред­ло­гом воз­вра­ще­ния исто­ри­че­ской спра­вед­ли­во­сти. При этом сами жите­ли горо­да и вла­сти ред­ко выхо­дят за пре­де­лы спо­ра на уровне: любо­вать­ся пре­крас­ны­ми дере­вян­ны­ми узо­ра­ми налич­ни­ков или как мож­но быст­рее изба­вить­ся от «воню­чих гни­лу­шек» в цен­тре горо­да? И дело тут не толь­ко в спо­ре рев­ни­те­лей памят­ни­ков архи­тек­ту­ры и куль­тур­ных дея­те­лей с жад­ны­ми застрой­щи­ка­ми и кор­рум­пи­ро­ван­ны­ми чинов­ни­ка­ми. Дело в том, что жите­ли горо­да очень часто про­сто не могут сфор­му­ли­ро­вать свое отно­ше­ние к вопро­су. Пото­му что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство этих уми­ра­ю­щих зда­ний не име­ют сво­их легенд. 

Каж­дый пер­вый сама­рец пока­жет, где нахо­дит­ся Бун­кер Ста­ли­на. Каж­дый вто­рой – где про­ле­гал мифи­че­ский пиво­про­вод у заво­да Фон Вака­но. Каж­дый тре­тий – где нахо­дит­ся усадь­ба, в кото­рой жил Алек­сей Тол­стой. Най­дут­ся и такие, что без­оши­боч­но ука­жут дом, где было сто­я­ние Зои. И если с Бун­ке­ром, пив­за­во­дом, музе­ем-усадь­бой Тол­сто­го что-то слу­чит­ся, реак­ция жите­лей горо­да будет одно­знач­но нега­тив­ной. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство зда­ний не име­ет таких хоть и покой­ных, но могу­ще­ствен­ных покро­ви­те­лей, как гене­ра­лис­си­мус Ста­лин, пив­ной король Фон Вака­но, крас­ный граф Тол­стой или ком­со­мол­ка Зоя. К ним мож­но отно­сить­ся по-раз­но­му, но есть один неоспо­ри­мый факт. Все они даже после смер­ти явля­ют­ся ярки­ми медий­ны­ми пер­со­на­жа­ми. Ведь в наш век толь­ко медий­ные пер­со­на­жи и «топо­вые» темы могут взбу­до­ра­жить обще­ство. Пожа­луй, еще зов кро­ви. Но про­цент жите­лей горо­да, кото­рых свя­зы­ва­ют с доре­во­лю­ци­он­ной Сама­рой кор­ни и семей­ные вос­по­ми­на­ния, настоль­ко мал после инду­стри­а­ли­за­ции, а так­же пред­во­ен­ных и воен­ных мигра­ций, что это не наш слу­чай. Вспо­ми­на­ют­ся сло­ва ака­де­ми­ка Вале­рия Яни­на о том, что одна из глав­ных при­чин ужас­ной сохран­но­сти памят­ни­ков архи­тек­ту­ры и архео­ло­гии в Нов­го­ро­де Вели­ком – ничтож­но малый про­цент в горо­де корен­но­го насе­ле­ния, пере­жив­ше­го Вели­кую Оте­че­ствен­ную. У нас, разу­ме­ет­ся, про­пор­ции иные, но и Сама­ра не зна­ме­ни­та на весь мир бере­стя­ны­ми гра­мо­та­ми и одной из пер­вых рус­ских демократий.

Пре­крас­но, что к горо­жа­нам в послед­ние деся­ти­ле­тия вер­ну­лась память о город­ском гла­ве Ала­бине и кня­зе Засе­кине. Несо­мнен­но, хоро­шо, что Пост­ни­ков овраг теперь сно­ва носит имя пио­не­ра рос­сий­ско­го кумы­со­ле­че­ния, а не неких мало­по­нят­ных под­поль­щи­ков. Наде­юсь, ско­ро жите­ли будут знать намно­го боль­ше, а не про­сто недо­уме­вать по пово­ду пере­име­но­ва­ния. Пре­крас­но, что уве­ко­ве­чи­ва­ет­ся память вели­ких самар­ских вра­чей и кон­струк­то­ров. Но для того, что­бы город, а осо­бен­но исче­за­ю­щая его исто­ри­че­ская часть, ста­ли замет­нее в медий­ном про­стран­стве, нуж­ны более гром­кие име­на. Пре­крас­но, что нако­нец-то заго­во­ри­ли о самар­ском эта­пе жиз­ни Дмит­рия Шоста­ко­ви­ча и уве­ко­ве­чи­ли память о нем в назва­нии ули­цы и посред­ством мемо­ри­аль­ной дос­ки. Теперь труд­но себе пред­ста­вить, что како­му-нибудь «креп­ко­му хозяй­ствен­ни­ку» удаст­ся без­на­ка­зан­но посяг­нуть на дом на углу пло­ща­ди Чапа­е­ва, где жил извест­ный на весь мир ком­по­зи­тор. Вряд ли у вла­стей полу­чит­ся уйти от ответ­ствен­но­сти за это зда­ние. В послед­нее вре­мя обще­ство очень рез­ко реа­ги­ру­ет на подоб­ные вещи. И как мини­мум сла­ва Геро­стра­тов мест­но­го зна­че­ния посяг­нув­шим будет обес­пе­че­на надолго.

Конеч­но, есть про­ти­во­по­лож­ный при­мер. Зда­ние Ком­мер­че­ско­го клу­ба на ули­це Куй­бы­ше­ва. Полу­раз­ру­шен­ная после пожа­ра типо­вая построй­ка, в цен­но­сти кото­рой сомне­ва­ет­ся даже такой рев­ни­тель сохра­не­ния архи­тек­тур­ных памят­ни­ков, как Ваган Кар­ка­рьян. Тем не менее, этот дом, на кото­рый недав­но был пове­шен бан­нер о про­да­же зда­ния на новых выгод­ных усло­ви­ях, явля­ет­ся памят­ни­ком архи­тек­ту­ры даже не реги­о­наль­но­го, а феде­раль­но­го зна­че­ния. И толь­ко бла­го­да­ря тому, что в нем бывал Вла­ди­мир Улья­нов, о чем гла­сит мемо­ри­аль­ная дос­ка на зда­нии. Что же, Ленин нын­че не в фаворе. 

Но до сих пор не «поса­же­ны на кар­ту» Сама­ры мно­гие дру­гие бес­спор­но достой­ней­шие и извест­ней­шие люди, авто­ри­тет и извест­ность кото­рых ста­нут оспа­ри­вать толь­ко самые тол­сто­ко­жие или экс­цен­трич­ные чле­ны обще­ства. Кро­ме того, память о них смо­жет пода­рить ста­ро­му горо­ду новые смыс­лы и вни­ма­ние со сто­ро­ны жите­лей и гостей города. 

Разу­ме­ет­ся, спи­сок обде­лен­ных вни­ма­ни­ем самар­цев вели­ких мира сего не закан­чи­ва­ет­ся этой тро­и­цей. Но дума­ет­ся, что они могут не толь­ко встать в ряд самар­ских досто­при­ме­ча­тель­но­стей, зате­сав­шись меж­ду набе­реж­ной, Ста­ли­ным, «Дном» и шоко­ла­дом, но и помочь сохра­нить ста­рую Сама­ру. Память о них может стать осно­ва­ни­ем для того, что­бы вос­ста­но­вить дома, свя­зан­ные с их био­гра­фи­ей. А уве­ко­ве­чить память «варя­га» Нан­се­на, спас­ше­го от голод­ной смер­ти огром­ное коли­че­ство наших зем­ля­ков, — дело чести.

Пере­чис­лим неко­то­рых из тех, память о ком необ­хо­ди­мо уве­ко­ве­чить, при­вя­зав самар­скую часть их био­гра­фии к кон­крет­ным местам в городе: 

Фритьоф Нан­сен (1861–1930)

– нор­веж­ский поляр­ник, осно­ва­тель физи­че­ской оке­а­но­гра­фии, лау­ре­ат Нобе­лев­ской пре­мии мира.

Пер­вым пере­сек ледя­ное пла­то Грен­лан­дии с восто­ка на запад, зани­мал­ся иссле­до­ва­ни­я­ми Рус­ской Арк­ти­ки. Зани­мал­ся гума­ни­тар­ной дея­тель­но­стью. Зани­мал­ся обу­строй­ством на тер­ри­то­рии совет­ской Арме­нии мно­го­чис­лен­ных бежен­цев-армян, став­ших жерт­ва­ми гено­ци­да 1915 года в Тур­ции. Фритьоф Нан­сен лич­но орга­ни­зо­вы­вал эко­но­ми­че­скую помощь от орга­ни­за­ций Евро­пы и Аме­ри­ки голо­да­ю­щим Повол­жья в 1921–1922 годах.

В декаб­ре 1921 года Нан­сен посе­тил в ходе поезд­ки по Повол­жью Сама­ру, что­бы лич­но оце­нить ката­стро­фи­че­ские мас­шта­бы голо­да и собрать доку­мен­ты для Лиги Наций. Меж­ду­на­род­ная орга­ни­за­ция отка­за­лась помо­гать Совет­ской Рос­сии, и полу­чен­ная вол­жа­на­ми гума­ни­тар­ная помощь, кото­рая спас­ла жиз­ни мил­ли­о­нов людей, – лич­ная заслу­га нор­веж­ско­го поляр­ни­ка. Необ­хо­ди­мо най­ти адре­са, свя­зан­ные с пре­бы­ва­ни­ем в Сама­ре зна­ме­ни­то­го норвежца.

Васи­лий Сури­ков (1848–1916)

– рус­ский живо­пи­сец, пере­движ­ник, автор кар­тин «Утро стре­лец­кой каз­ни», «Бояры­ня Моро­зо­ва», «Взя­тие снеж­но­го городка».

Выпуск­ник Санкт-Петер­бург­ской ака­де­мии худо­жеств. Кро­ме мону­мен­таль­ных исто­ри­че­ских поло­тен его кисти при­над­ле­жа­ли рос­пи­си в Хра­ме Хри­ста Спасителя.

В Сама­ре худож­ник жил неод­но­крат­но. Здесь он лечил­ся в кумы­со­ле­чеб­ни­це Пост­ни­ко­ва в 1880 году. Летом 1906 года соби­рал в Сама­ре мате­ри­а­лы к кар­тине на волж­скую тема­ти­ку – «Сте­пан Разин». Писал этю­ды. В этот при­езд Сури­ков жил в доме худож­ни­ка Михай­ло­ва (Льва Тол­сто­го, 89). Любил бывать в Жигу­лях, в Стру­ков­ском саду, у при­ста­ней на Волге.

Кузь­ма Пет­ров-Вод­кин (1878–1939)

– рус­ский живо­пи­сец, гра­фик, тео­ре­тик искус­ства, писа­тель. Автор кар­тин «Купа­ние крас­но­го коня», «Порт­рет Анны Ахматовой».

Талант­ли­вый уро­же­нец горо­да Хва­лын­ска Сара­тов­ской губер­нии был заме­чен сво­и­ми зем­ля­ка­ми и отправ­лен учить­ся сна­ча­ла в Сама­ру, а затем в Санкт-Петер­бург. Напи­сал мно­же­ство работ, став­ших клас­си­кой миро­во­го аван­гар­да, и ока­зал боль­шое вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние систе­мы худо­же­ствен­но­го обра­зо­ва­ния в СССР.

В Сама­ре учил­ся в клас­сах живо­пи­си и рисо­ва­ния Федо­ра Еме­лья­но­ви­ча Буро­ва в 1893–1895 годах (Вен­це­ка, 28). После смер­ти самар­ско­го худож­ни­ка Пет­ров-Вод­кин про­дол­жил обра­зо­ва­ние в Санкт-Петербурге.