В глаза

Не знаю, каким будет Киев к момен­ту выхо­да мате­ри­а­ла в свет. Боюсь загадывать.

Пото­му что 20 фев­ра­ля, в день объ­яв­лен­но­го тра­у­ра по ранее погиб­шим, было уби­то еще более семи­де­ся­ти чело­век. Точ­ной ста­ти­сти­ки нет. А мы-то нака­нуне поки­да­ли боль­ни­цу, раду­ясь: ночь, по нынеш­ним вре­ме­нам, мину­ла на диво спокойно…

…Въез­ды на тер­ри­то­рию — с верх­ней ули­цы и сни­зу. И за гале­ре­ей глав­но­го кор­пу­са калит­ка, кото­рая закры­та на желез­ный прут, как на засов. Фона­ри не горят. Толь­ко лам­поч­ка под козырь­ком у вывес­ки «При­ем­ное отде­ле­ние». В домах по сосед­ству огни тоже пуг­ли­во при­ту­ше­ны. Доро­га в рыт­ви­нах. Моро­сит дождь. Ощу­ще­ние при­фрон­то­вой полосы.

Сопро­вож­да­ю­щий Антон (име­на здесь и далее изме­не­ны в силу понят­ных при­чин. — О. М.) — пол­но­ва­тый, домаш­ний внешне, в дож­де­ви­ке с капю­шо­ном, оста­нав­ли­ва­ет­ся, вслу­ши­ва­ет­ся, при­ка­зы­ва­ет по рации в темноту:

— Верх­ний пост, про­верь­те, кто там катается!

— Четы­ре тач­ки с донец­ки­ми номе­ра­ми. Новая «беха» вооб­ще без номе­ров, — отве­ча­ют ему.

— Вызы­ва­ем «Авто­май­дан»?

— Вро­де про­сто гоня­ют, гуля­ют. Следим.

В одно­ча­сье гаиш­ные пат­ру­ли рас­пло­ди­лись в горо­де в неимо­вер­ных коли­че­ствах. Досмат­ри­ва­ли багаж­ни­ки, сало­ны част­но­го транс­пор­та. Иска­ли ору­жие. Нахо­ди­ли шины, упа­ков­ки мине­раль­ной воды, хлеб, сига­ре­ты, паке­ты с меди­ка­мен­та­ми — если маши­на шла «туда». И ранен­ных, обо­жжен­ных, изби­тых — если «отту­да». (Мно­гие горо­жане, вла­дель­цы авто­транс­пор­та, пре­вра­ти­лись в чел­но­ков на извест­ном марш­ру­те.) ГАИ дожи­да­лась мили­ции, как поло­же­но. Сда­ва­ла добы­чу. После чего люди ино­гда про­сто исче­за­ли. «Такой-то в мед­учре­жде­ние не поступал».

Потом вдруг исчез­ли как вид сами гаиш­ни­ки. И на пустын­ных — толь­ко све­то­фо­ры мига­ют жел­тым — пере­крест­ках появи­лись загон­щи­ки кру­че: «титуш­ки» со ство­ла­ми. Осо­бо их актив­ность про­яв­ля­лась побли­зо­сти у боль­ниц. Пыта­лись про­рвать­ся к кор­пу­сам ста­ци­о­на­ров. Что­бы добить уже навер­ня­ка? Пере­чень лечеб­ных учре­жде­ний, куда вез­ли постра­дав­ших с Май­да­на, сек­ре­та не состав­лял. Разу­ме­ет­ся, туда, где меди­цин­ские услу­ги бесплатные…

Воз­ле вхо­да Антон докла­ды­ва­ет обо мне Ива­ну, стар­ше­му, в том чис­ле и по воз­рас­ту, чело­ве­ку с крас­но­ре­чи­вой кобу­рой на поя­се и в без­ру­кав­ке с над­пи­сью «Вете­ра­ны Афга­ни­ста­на» поверх каму­фля­жа. Имен­но с ним про­хо­дят собе­се­до­ва­ние, а в слу­чае поло­жи­тель­но­го реше­ния — инструк­таж боль­нич­ные опол­чен­цы-доб­ро­воль­цы. Несколь­ко сту­ден­тов рас­по­ло­жен­но­го непо­да­ле­ку уни­вер­си­те­та куль­ту­ры, несколь­ко «уль­трас», меди­цин­ский инже­нер, гос­слу­жа­щий седь­мой кате­го­рии, спе­ци­а­лист одной из рай­ад­ми­ни­стра­ций, хип­стер в ярком вело­си­пед­ном шле­ме (осталь­ных рас­спро­сить не успе­ла) засту­пи­ли на дежур­ство в ночь.

Отли­чи­тель­ный знак «сво­е­го» — повяз­ка из бин­та на рука­ве, беле­ю­щая в тем­но­те. Лица при­кры­ты хирур­ги­че­ски­ми мас­ка­ми. Здесь ведь тоже Май­дан, толь­ко в тылу, рекла­ма участ­ни­кам, тем более в прес­се, не нуж­на. На воору­же­нии — само­дель­ные биты, теле­ско­пи­че­ские дубин­ки, у одно­го вооб­ще нож­ка дубо­во­го стула.

Это лечеб­ное заве­де­ние счи­та­ет­ся самым надежным.

— Под нашим «афган­ским» кон­тро­лем, — выра­зи­тель­но заме­ча­ет Иван.

А вот БСМП, затем боль­ни­цу номер 12 и ту, что на Крас­ном Хуто­ре, не хва­лит. По зако­ну, вра­чи обя­за­ны сооб­щать в пра­во­охра­ни­тель­ные орга­ны об огне­стрель­ных ране­ни­ях. Ина­че уволь­не­ние и дру­гие непри­ят­ные послед­ствия. Один зво­нок, и к «май­дан­щи­ку», еще не при­шед­ше­му в себя после нар­ко­за, явля­ют­ся наряд и сле­до­ва­тель. Рас­ска­зы­ва­ют о слу­ча­ях, когда мен­ты при­ни­ма­ли реше­ние не цере­мо­нить­ся с «вра­гом»: на носил­ки, в «воро­нок». «Вспом­нишь, как сол­дат-сроч­ни­ков «кок­тей­ля­ми Моло­то­ва» жег!..» И сколь­ко угод­но сто­ни «не выда­вай­те…» в сто­ро­ну анге­ла в белом хала­те. Не спасет.

А если врач про­явит пре­ступ­ную сла­бость и поща­дит, нуж­ный зво­нок сде­ла­ют бди­тель­ная мед­сест­ра или сани­тар­ка. Иные — чисто по идей­ным сооб­ра­же­ни­ям. Что-то такое, неося­за­е­мое, из исто­рии минув­шей вой­ны и окку­па­ции Киева.

Кровь за кровь

Жен­щи­ны — депу­та­ты от оппо­зи­ции раз­де­ли­ли меж­ду собой боль­ни­цы как зоны ответ­ствен­но­сти. Дежу­рят круг­ло­су­точ­но, сме­няя друг дру­га, в слу­чае тре­во­ги вызы­ва­ют под­креп­ле­ние, само­оор­га­ни­зо­вав­ших­ся по рай­о­нам защит­ни­ков сто­ли­цы. Свои коор­ди­на­ты для свя­зи такие груп­пы остав­ля­ют на «Евро­Май­дан-SOS» или на «Гро­мадсь­кой вар­те». На месте, где я сей­час нахо­жусь, быва­ют по оче­ре­ди три Ири­ны — Гера­щен­ко из УДА­Ра, Куп­рей­чик и Луцен­ко из «Бать­кiв­щи­ни».

Ира Куп­рей­чик выхо­дит на про­пуск­ник и сра­зу же про­сит отме­тить в ста­тье (ниче­го боль­ше не рас­ска­зы­ва­ет, сле­дит, пока не запи­шу кара­ку­ля­ми в блокноте):

— Киев­ляне — неве­ро­ят­ные люди. Им огром­ная бла­го­дар­ность. Гос­пи­та­ли­зи­ро­ва­но 45 постра­дав­ших, объ­яви­ли, что сроч­но нуж­на донор­ская кровь, мно­го. Через несколь­ко часов на стан­ции пере­ли­ва­ния закон­чи­лись сво­бод­ные емко­сти. Но бабуш­ка 76 лет устро­и­ла скан­дал: вены хоро­шие, какой дурак решил, что в таком воз­расте уже нель­зя?! Неис­поль­зо­ван­ные запа­сы кро­ви отвез­ли в дет­скую онкологию.

В блок­но­те Ири­ны — све­де­ния о тех, кого сего­дня спа­сти не удалось.

— Неиз­вест­ный, око­ло 20 лет. Про­ни­ка­ю­щие огне­стрель­ные в грудь и голо­ву. Дмит­рий, око­ло 20 лет. Коло­тая рана шеи, мно­же­ствен­ные пере­ло­мы костей. 18-лет­няя сту­дент­ка, кра­си­вая такая, про­сто невоз­мож­но… Ни кас­ки на ней, ни бро­не­жи­ле­та, не с бар­ри­кад, про­сто сто­я­ла на митин­ге неда­ле­ко от сце­ны. Снай­пер выстре­лил в глаз. Спе­ци­аль­но бьют имен­но в гла­за, все дав­но заме­ти­ли. Про­гноз сра­зу дали пло­хой. Роди­те­лей пусти­ли в реани­ма­цию… Нет-нет, жива! Это не она!

По кори­до­ру катят катал­ку с кем-то пол­но­стью при­кры­тым новой про­сты­ней рас­цвет­ки «под лео­пар­да». Волон­те­ры толь­ко что рас­кла­ды­ва­ли по паке­там такие ком­плек­ты постель­но­го белья. А до того в уни­вер­са­ме сто­я­ли оче­ре­ди к кас­сам. У боль­шин­ства в тележ­ках — стан­дарт­ные набо­ры, все из спис­ка в соци­аль­ных сетях. Гра­на­то­вый сок берут упа­ков­ка­ми. Йогур­ты — бло­ка­ми. Ино­гда кон­спи­ра­ция про­ва­ли­ва­ет­ся: «Про­шу про­ще­ния, вы туда на машине? Есть места?»

Мет­ро в Кие­ве закры­ли, что­бы пара­ли­зо­вать в том чис­ле и дви­же­ние граж­дан навстре­чу друг дру­гу. Пло­хо они нас зна­ют. Хотя мы сами себя рань­ше тоже пло­хо зна­ли, как выяснилось.

Ната­ша, эко­лог, заби­ра­ет домой пар­ня, рабо­че­го из Кре­мен­чу­га. Забрать боль­ше одно­го «май­дан­щи­ка» не поз­во­ля­ет не семья, но раз­ме­ры хру­щев­ки. Пар­ню по новой сло­жи­ли руку (преж­ний гипс осы­пал­ся, как мел — уж очень торо­пи­лись в «нена­деж­ной» боль­ни­це изба­вить­ся от паци­ен­та), обра­бо­та­ли швы на огром­ной, от лба до затыл­ка, загно­ив­шей­ся ране, запи­са­ли на лист­ке, чем лечить даль­ше. Лекар­ства сей­час полу­чим бес­плат­но в дру­гом поме­ще­нии. Он мрач­но (или про­сто кажет­ся, посколь­ку на лице, рас­пух­шем после сле­зо­то­чи­во­го газа, гла­за почти не вид­ны?) пре­ры­ва­ет врача:

— Не надо рент­ген. Чуть отле­жусь — и все, назад.

— Слы­ша­ли, да? — иро­ни­зи­ру­ет Ната­ша. — Для нача­ла давай до дома добе­рем­ся без проблем!

Одеж­да бой­ца сот­ни Само­обо­ро­ны, про­пах­шая дымом, про­жжен­ная до дыр, опла­вив­ши­е­ся ботин­ки или сапо­ги — ули­ка. Пото­му перед «эва­ку­а­ци­ей» пере­оде­ва­ют в то, что собра­ли с помо­щью киев­лян и жите­лей дру­гих реги­о­нов Укра­и­ны. Или купи­ли на при­не­сен­ные, при­слан­ные ими же день­ги. Кста­ти. Волон­те­ры, кото­рые зани­ма­ют­ся уче­том средств, не дадут соврать: на сего­дняш­ний момент при­мер­но треть пере­чис­лен­ных средств посту­пи­ла на счет помо­щи постра­дав­шим во вре­мя боев на Май­дане из Моск­вы и Пите­ра. Дмит­рий Кисе­лев, убей­тесь о свой телевизор.

Волон­те­ры

При­строй­ка непо­да­ле­ку от ниж­них ворот и шлаг­бау­ма отда­на под штаб-дис­пет­чер­скую, а так­же склад про­дук­тов, одеж­ды и медикаментов.

К стене при­кноп­ле­ны лист­ки с теле­фо­на­ми тех, кто вызвал­ся помочь транс­пор­том или под­ме­нить на дежур­стве. По-преж­не­му нуж­ны прак­ти­ку­ю­щие хирур­ги, тера­пев­ты, мед­сест­ры, да и про­сто уме­ю­щие выха­жи­вать ране­ных. Еще тре­бу­ют­ся вра­чи широ­ко­го про­фи­ля, кото­рые смо­гут по вече­рам, после рабо­ты, не при­вле­кая вни­ма­ния, совер­шать обхо­ды город­ских квар­тир, где хозя­е­ва, подоб­но Ната­ше, пря­чут ино­го­род­них рево­лю­ци­о­не­ров. Нача­лись пнев­мо­нии, абсцес­сы, не все в домаш­них усло­ви­ях спо­соб­ны поста­вить капель­ни­цу, сде­лать внут­ри­вен­ный укол или перевязку.

— Если, не дай Бог, мили­ция ворвет­ся, адре­са в первую оче­редь уни­что­жать. Понят­но, дев­чон­ки? Все слы­шат? — обо­ра­чи­ва­ет­ся Татьяна.

— А если «титуш­ки», тьфу-тьфу, то я удо­сто­ве­ре­ние пока­жу, «Мать-геро­и­ня», — фар­ма­цевт Аня доста­ет из кар­ма­на курт­ки тем­но-виш­не­вые «короч­ки». — Их ведь мате­ри роди­ли… Ну, вы чего?..

Фор­ми­ру­ем набо­ры для поле­вых гос­пи­та­лей. Пер­вый короб надо сроч­но пере­пра­вить в консерваторию.

— Ране­ные — пря­мо на полу, в вести­бю­ле. Вывез­ти невоз­мож­но, «Бер­кут» рядом, за бар­ри­ка­дой, добьет. Свет вез­де выруб­лен. Зна­е­те, как хирур­ги опе­ри­ру­ют, пули выни­ма­ют, ампу­та­ции про­во­дят? С аль­пи­нист­ски­ми фона­ри­ка­ми или шах­тер­ски­ми «коно­гон­ка­ми» во лбу. Да, фона­ри­ки тоже в кон­сер­ва­то­рию нуж­но купить. Ищи­те товар на сайтах.

Оля, вузов­ский пре­по­да­ва­тель, гово­рит толь­ко по-укра­ин­ски. Осталь­ные спон­тан­но пере­хо­дят то на укра­ин­ский, то на рус­ский язык. Отме­чаю про себя: в сто­ли­це Укра­и­ны за минув­шие меся­цы ста­ло гораз­до боль­ше укра­и­но­языч­ных граж­дан, осо­бен­но сре­ди моло­де­жи. Так, как в «оран­же­вую» революцию.

Оче­ред­ной ком­плект лекарств поедет на Глав­поч­тамт: опе­ра­ци­он­ный зал пре­вра­щен в опе­ра­ци­он­ную. Ждут и в заня­том про­те­сту­ю­щи­ми зда­нии Госте­ле­ра­дио, там и лаза­рет, и бивак. Зато вычер­ки­ва­ем Михай­лов­ский храм, где с пер­вых дней нашли при­ют изби­тые сту­ден­ты, а потом наро­ду все добав­ля­лось. Тамо­жен­ный бро­кер Роман с напар­ни­ком Кирил­лом вер­ну­лись отту­да, делят­ся впечатлениями:

— Мона­хам лекарств нанес­ли столь­ко, что Фео­фа­нии (пра­ви­тель­ствен­ная боль­ни­ца. — О. М.) пора на паперть!

О сожжен­ном Доме проф­со­ю­зов, где рас­по­ла­гал­ся мед­пункт, вспо­ми­нать страш­но. Там лежа­ли при­мер­но сто чело­век, все тяже­лые. Успе­ли эва­ку­и­ро­вать перед нача­лом штур­ма или нет? Слу­хи разные.

— Я, когда гра­на­ты поле­те­ли уже в пери­метр, бежа­ла по лест­ни­це из пресс-цен­тра. Виде­ла, как под руки вели, в бин­тах… — непро­из­воль­но выдаю вме­сто инфор­ма­ции глупость.

— Убе­жа­ла? Это хоро­шо, — заме­ча­ет Таня после пау­зы, кото­рая кажет­ся бесконечной.

Таня руко­во­дит весь­ма круп­ной струк­ту­рой, а преж­де рабо­та­ла в систе­ме мини­стер­ства. Взя­ла в шта­бе команд­ные функ­ции на себя несколь­ко недель назад. Власт­ная, пре­крас­но обра­зо­ван­ная. Завид­но отпо­ли­ро­ван­ные ног­ти, «Филипп Патек», тряп­ка — шваб­ра. Пол моет и нас стро­ит с каким-то весе­лым вызовом.

— Вот йод, целый короб. Пред­ла­гаю отпра­вить Яну­ко­ви­чу. Он в Крем­ле так лбом стучал!

Заку­ри­ла после дол­гих лет фит­не­са и здо­ро­во­го обра­за жизни.

Рома с Кирил­лом уез­жа­ют в оче­ред­ной рейд со спис­ком: про­по­фол, бета­дин, пла­сти­ко­вые лот­ки для инстру­мен­тов, зон­ды желу­доч­ные и назо­га­страль­ные, кор­зес, ларингоскоп.

— Гало­пе­ри­дол без рецеп­та? Лад­но, нет таких кре­по­стей, как учил това­рищ Сталин…

От «май­дан­ных» денег, кото­рые под отчет выда­ют на покуп­ки, отказываются.

— У нас лич­ная рево­лю­ци­он­ная кас­са. Име­ем воз­мож­ность тра­тить до вось­ми тысяч гри­вен в сутки.

— Толь­ко отзво­ни­тесь с доро­ги. И после того, как отда­ди­те, — напут­ству­ем их.

В три ночи явля­ет­ся под­кре­пить­ся-погреть­ся сту­ден­че­ская охра­на. Хип­стер-одес­сит сра­зу лезет в «Фейс­бук» и паникует:

— Блин, мама в Сети!

Дей­стви­тель­но, тут же поет мобиль­ный. Он дела­ет умо­ля­ю­щие гла­за: народ, замри­те! И тянет сон­ным голосом:

— Ма, ну какой Май­дан? В обща­ге, конеч­но. Не вру! Не могу гово­рить, ина­че всех раз­бу­жу… Целую. И я. Очень-очень.

Пред­ла­гаю чай с бутер­бро­дом и муж­чине, лицо кото­ро­го кажет­ся зна­ко­мым. Он вошел послед­ним, как-то нере­ши­тель­но замяв­шись у двери.

— Тарас?!

Тарас Чор­но­вил, народ­ный депу­тат, быв­ший реги­о­нал, ныне внефрак­ци­он­ный, сын покой­но­го Вяче­сла­ва Чор­но­ви­ла, созда­те­ля Руха, укра­ин­ско­го Гаве­ла, став­ше­го куми­ром для цело­го поко­ле­ния демо­кра­тов. В рево­лю­ци­он­ном 2004‑м имя Чор­но­ви­ла-млад­ше­го зву­ча­ло сино­ни­мом пре­да­тель­ства, в том чис­ле и отцов­ских иде­а­лов. Поз­же Тарас разо­ча­ро­вал­ся в пре­зи­ден­те Яну­ко­ви­че, но и к вождям оппо­зи­ции не при­бли­зил­ся. Счи­та­ет тор­гов­ца­ми, оди­на­ко­во зама­ран­ны­ми корыстью.

А сюда вот при­шел. С ман­да­том и заре­ги­стри­ро­ван­ным ору­жи­ем. Не за Яце­ню­ка с Клич­ко и Тяг­ни­бо­ком, Гос­по­ди про­сти. Защи­щать тех, кто вое­вал на Май­дане за неза­ви­си­мость стра­ны. И мучить­ся виной: столь­ко жертв с обе­их сто­рон! Дей­стви­тель­но, изгой в политике.

— …На фев­раль мы с моим моло­дым чело­ве­ком пла­ни­ро­ва­ли свадьбу…

Инна, копия Але­нуш­ки с кар­ти­ны Вас­не­цо­ва, вла­де­ли­ца швей­ной мастер­ской, сама, вопре­ки при­ме­там, соби­ра­лась сшить под­ве­неч­ный наряд.

— И?.. — пере­во­дит эле­гию в отчет Татьяна.

Ну и сши­ла… пар­тию бро­не­жи­ле­тов, посколь­ку реши­ли вме­сте с жени­хом, что это сей­час нуж­ней. Пере­да­ли на Май­дан. Отзы­вы о про­дук­ции самые лест­ные. Сей­час закан­чи­ва­ет вто­рую партию.

— Отче­го же — «слож­но»? Прин­цип опи­сан в исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ре. Соче­та­ние ват­ни­ка и рыцар­ских лат. В нашем слу­чае — обыч­ный жилет с боль­шим коли­че­ством кар­ма­нов спе­ре­ди и сза­ди. Пла­сти­ны, кевла­ро­вые и тита­но­вые, я доста­ла по зна­ком­ству в том же ате­лье мино­бо­ро­ны, где обслу­жи­ва­ет­ся «Бер­кут».

Гла­за у «Але­нуш­ки» сталь­но­го цве­та. Доби­ва­ет тем, что лич­но про­ве­ла испы­та­ние бро­не­жи­ле­та, преж­де чем напра­вить к потре­би­те­лям. Наде­ла на мане­кен и рас­стре­ля­ла из «воз­душ­ки».

Когда на смерть идут — поют…

Пятый час утра. За окном замет­но ожив­ле­ние: к глав­но­му кор­пу­су про­еха­ла «ско­рая».

Антон пре­ду­пре­жда­ет: при­вез­ли с Май­да­на сол­да­та-сроч­ни­ка внут­рен­них войск. Огне­стрель­ное в голо­ву. Сопро­вож­да­ли трое «бер­ку­тов». Уви­де­ли «афган­цев» (сту­ден­там веле­ли отой­ти к ниж­ним воро­там, но реа­ги­ро­вать на каж­дый звук), напряг­лись: не гро­зит ли само­суд? Мож­но оста­вить сре­ди бан­де­ров­цев, аме­ри­кан­ских подстилок?

Мень­ше чем через пол­ча­са май­ор, непо­сред­ствен­ный коман­дир ране­но­го, и сер­жант с АКС наиз­го­тов­ку сто­я­ли перед сгру­див­шей­ся, раз­но­ка­ли­бер­ной тол­пой. Сто­ро­ны смот­ре­ли в гла­за друг дру­гу со сле­пой нена­ви­стью и тоской.

— На пять мет­ров назад. Стре­ляю на пора­же­ние! — повто­рял сер­жант, пово­дя ство­лом авто­ма­та так, что­бы дер­жать на при­це­ле сра­зу всех, если поле­зут. У него были изму­чен­ные, круг­лые юные гла­за. И ему было напле­вать на под­ня­тые вверх руки и бейдж «Прес­са».

— Восем­на­дцать лет паца­ну, кро­вью истек. Что ж вы, бан­ди­ты, тво­ри­те, а? Сколь­ко ж вам пла­тят? — май­ор с брезг­ли­во­стью отстра­нял­ся от моих миро­твор­че­ских объятий.

Вы, бан­ди­ты Яну­ко­ви­ча, за каж­дую смерть отве­ти­те, — отве­ча­ли в лад. — Недол­го ждать оста­лось, потер­пи до суда.

Если б не «афган­цы», вооб­ще не знаю, чем кон­чи­лось бы. Нер­вы у всех на пре­де­ле. Тарас Чор­но­вил потом объ­яс­нял­ся со сле­до­ва­те­лем и с мис­си­ей Крас­но­го Кре­ста. Об инци­ден­те доло­жи­ли по вертикали.

Бли­же к вось­ми утра часть волон­те­ров ста­ла соби­рать­ся. Кто на рабо­ту, кто на пары, но вна­ча­ле к дру­зьям, на Май­дан. В тот день поми­но­ве­ния пав­ших неиз­вест­ные снай­пе­ры люто­ва­ли осо­бен­но сильно…

***

Маль­чи­ков укры­ва­ют флагом.

С голо­вой.

Не вой, дура, гово­рю. Твой — живой. Живой.

Он такой же, как они — тоже рвет­ся в бой.

Дол­го труб­ку не берет. Но не вой.

Не вой.

Маль­чи­ков кла­дут рядком.

Прям на мостовой.

Лиц не вид­но. Не смот­ри. И не вой. Не вой.

Твой такой же — как они — на передовой.

Раз­би­ра­ет мосто­вую по кускам.

Живой.

Маль­чи­ков выно­сят строем.

Тра­ур­ный конвой.

Не счи­тай. Зажмурь­ся. Помни, Бог с тобой.

Он при­дет. Под утро. Мятый и седой.

Ты отпу­стишь сно­ва. Про­сто жди.

Не вой.

Эти сти­хи напи­са­ла Оля Кашпор, укра­ин­ская теле­жур­на­лист­ка, совсем моло­дая девочка.

Мне доба­вить нечего.

Отсю­да