Крым: что дальше?

Чем даль­ше, тем силь­нее утвер­жда­юсь я в мыс­ли, что киев­ская пого­да цели­ком и пол­но­стью под­стра­и­ва­ет­ся под акту­аль­ную ситу­а­цию и настро­е­ния. Трид­ца­ти­гра­дус­ные моро­зы как сим­вол тер­пе­ния и стой­ко­сти, сумрач­но-тра­ур­ное небо или ветер, отно­сив­ший дым от горя­щих покры­шек в явно задан­ном направ­ле­нии и спас­ший тем самым нема­ло жиз­ней — все погод­ные явле­ния как буд­то реши­ли стать деко­ра­ци­я­ми, а то и непо­сред­ствен­но поучаст­во­вать в укра­ин­ских событиях.

Вот и в вос­кре­се­нье, 16 мар­та, штор­мо­вой силы ветер и рез­кое похо­ло­да­ние чут­ко высту­пи­ли в уни­сон с про­ис­хо­дя­щим в цен­тре Кие­ва. Май­дан нын­че взъеро­шен, май­дан раз­дра­жен. Про­хо­жих и празд­но любо­пыт­ству­ю­щих мало: пого­ды, опять же, не те. Зато акти­ви­сты на месте и даже высту­па­ют со сце­ны, не заня­той, несмот­ря на вос­кре­се­нье, масти­ты­ми обще­ствен­ны­ми деятелями.

Бес­по­кой­ство и вол­не­ние людей вполне объ­яс­ни­мы: на про­шед­шей неде­ле кровь про­ли­лась и в Донец­ке, и в Харь­ко­ве. При этом обсто­я­тель­ства реги­о­наль­ных экс­цес­сов более чем сомни­тель­ны — в раз­гар инфор­ма­ци­он­ной вой­ны мож­но пове­рить чему угодно.

Клю­че­вым собы­ти­ем дня, неде­ли, да и все­го мар­та стал рефе­рен­дум, про­ве­ден­ный в Кры­му и посвя­щен­ный вопро­су при­со­еди­не­ния Кры­ма к РФ на пра­вах авто­но­мии. Вопрос этот, впро­чем, новы­ми крым­ски­ми вла­стя­ми был уже дав­но, судя по все­му, решен и зада­вал­ся ско­рее из фор­маль­но­го реве­ран­са. Так или ина­че, резуль­та­ты рефе­рен­ду­ма — по офи­ци­аль­ным дан­ным на утро поне­дель­ни­ка 96,6 % про­го­ло­со­вав­ших выбра­ли вари­ант при­со­еди­не­ния к Рос­сии — не уди­ви­ли никого.

Рефе­рен­дум не был при­знан леги­тим­ным ни США, ни Евро­со­ю­зом, ни Медж­ли­сом крым­ско­та­тар­ско­го наро­да, зако­но­да­тель­но-пред­ста­ви­тель­ным орга­ном корен­но­го насе­ле­ния полу­ост­ро­ва Крым. Тем не менее, рефе­рен­дум состо­ял­ся и его резуль­та­ты ста­ли пред­ме­том дис­кус­сий во всем мире.

Май­дан не сомне­вал­ся в исхо­де крым­ских собы­тий. Раз­дра­же­ние вызвал не сам резуль­тат, сколь­ко реак­ция киев­ских вла­стей — а точ­нее, ее отсут­ствие — на про­ис­хо­дя­щее в стране. «Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство» ведет себя крайне пас­сив­но и ника­ких реши­тель­ных дей­ствий по нала­жи­ва­нию свя­зей с реги­о­на­ми и вос­ста­нов­ле­нию обще­ствен­но­го поряд­ка не предпринимает.

Май­дан вол­ну­ет­ся: мно­гие из акти­ви­стов, вер­нув­шись домой, риску­ют обна­ру­жить себя в дру­гой стране — и вовсе не в пере­нос­ном смыс­ле сло­ва. Даже если не брать край­ний сце­на­рий, в неспо­кой­ных реги­о­нах живут их семьи, дру­зья, это их зем­ля, за судь­бу кото­рой, в том чис­ле, они борют­ся уже боль­ше трех меся­цев. Кро­ме того, у ребят есть абсо­лют­ный, несо­кру­ши­мый аргу­мент за то, что­бы про­дол­жать актив­ное уча­стие в поли­ти­че­ской жиз­ни стра­ны: их соб­ствен­ная про­ли­тая кровь и обо­рван­ные жиз­ни их това­ри­щей. Поте­рян­но­го не вер­нуть, но необ­хо­ди­мо сде­лать все, что­бы эти жерт­вы не ста­ли напрас­ны­ми. Имен­но поэто­му любое пред­ло­же­ние разой­тись и занять­ся лич­ны­ми дела­ми натал­ки­ва­ет­ся на непре­клон­ный отказ. Имен­но поэто­му на сце­ну выхо­дит парень в каму­фля­же и гово­рит: мы сло­ма­ли преж­ний режим, но не сло­ма­ли самое систе­му. Нам нуж­но про­дол­жать дей­ство­вать, быть актив­ны­ми, не остав­лять в покое власти…

Эти люди упря­мо и доволь­но после­до­ва­тель­но гнут свою линию, не отвле­ка­ясь на внут­рен­ние раз­но­гла­сия. Совсем как разо­шед­ший­ся окон­ча­тель­но ветер, мето­дич­но, сры­ва­ю­щий с меня капю­шон, пока я стою перед сце­ной, с кото­рой выска­зы­ва­ют­ся акти­ви­сты. Пыта­ясь при­дер­жи­вать капю­шон рука­ми, я пере­стаю чув­ство­вать паль­цы мину­ты через две.

Выхо­дят один за дру­гим, не сго­ва­ри­ва­ясь, несколь­ко моих зем­ля­ков, харь­ков­чан. Рас­ска­зы­ва­ют о бес­по­ряд­ках в род­ном горо­де, о про­во­ка­ци­ях, при­вед­ших к гибе­ли людей, недо­уме­ва­ют о без­на­ка­зан­но­сти город­ских вла­стей, страв­ли­ва­ю­щих меж­ду собой мест­ных жите­лей. Про­сят помо­щи у Май­да­на и Киева.

Май­дан напря­жен­но слу­ша­ет, пото­му что, как уже было ска­за­но, верить может толь­ко тому, что видит и слы­шит само­сто­я­тель­но; пере­из­бы­ток самой про­ти­во­ре­чи­вой инфор­ма­ции в интер­не­те и ново­стях сби­ва­ет с тол­ку и демо­ра­ли­зу­ет. А Май­да­ну очень важ­но знать, что имен­но про­ис­хо­дит в отда­лен­ных от сто­ли­цы рай­о­нах, и пытать­ся на про­ис­хо­дя­щее хоть как-то вли­ять. От это­го зави­сит судь­ба целой страны.

Пара­док­саль­ным обра­зом Май­дан, сво­и­ми голо­са­ми поста­вив­ший нынеш­нее руко­вод­ство стра­ны к рулю, стал теперь для него, руко­вод­ства, зано­зой, меша­ю­щей удоб­но устро­ить­ся в мяг­ких пра­ви­тель­ствен­ных крес­лах. Новые пра­ви­те­ли, под­пи­сы­ва­ясь решать пусть и запу­щен­ные адми­ни­стра­тив­ные и эко­но­ми­че­ские про­бле­мы стра­ны, вряд ли на самом деле рас­счи­ты­ва­ли, что для нача­ла эту стра­ну необ­хо­ди­мо будет спа­сать от серьез­но­го рас­ко­ла. Неда­ром на пеше­ход­ном мости­ке, что через ули­цу Инсти­тут­скую, выве­шен систем­ный, по сути, лозунг Май­да­на: «Кор­те­жи вон, восток и запад вместе».

Май­дан с само­го нача­ла сво­е­го суще­ство­ва­ния отнюдь не огра­ни­чи­вал­ся несколь­ки­ми квар­та­ла­ми пала­точ­но­го город­ка. Посиль­ное уча­стие в его дея­тель­но­сти и жиз­не­обес­пе­че­нии при­ни­ма­ли и при­ни­ма­ют люди изо всех реги­о­нов стра­ны: соби­ра­ют­ся день­ги, поку­па­ют­ся про­дук­ты и меди­ка­мен­ты, обмун­ди­ро­ва­ние и оде­я­ла, ока­зы­ва­ет­ся адрес­ная помощь ране­ным и семьям погиб­ших. Все это про­ис­хо­дит на усло­ви­ях пол­ной доб­ро­воль­ной само­ор­га­ни­за­ции — укра­ин­ский сце­на­рий самим сво­им суще­ство­ва­ни­ем опро­вер­га­ет тезис, соглас­но кото­ро­му рево­лю­ции все­гда нужен силь­ный лидер. У Май­да­на тако­го еди­но­лич­но­го лиде­ра нет, и не было даже в самые ост­рые момен­ты его суще­ство­ва­ния, но люди идут сами, с восто­ка и запа­да, сла­жен­но и целе­устрем­лен­но, объ­еди­ня­ясь в чет­кую дис­ци­пли­ни­ро­ван­ную струк­ту­ру. И тре­бу­ют от назна­чен­ной ими вла­сти того же.

Но любое актив­ное дей­ствие укра­ин­ских руко­во­ди­те­лей — и не толь­ко, впро­чем, укра­ин­ских — сей­час может при­ве­сти к непред­ска­зу­е­мым послед­стви­ям, для самой Укра­и­ны и все­го мира, и брать на себя ответ­ствен­ность за такие реше­ния чер­тов­ски нелегко.