Не ВАЗом единым

Тольят­ти отсто­ит от Сама­ры на 91 кило­метр, доро­га повто­ря­ет излу­чи­ну Вол­ги – если Сама­ра в край­ней спра­ва точ­ке сину­со­и­ды, то Тольят­ти – в край­ней сле­ва, даль­ше река пере­ста­ет пет­лять, и спо­кой­но про­дол­жа­ет­ся. 91 кило­метр – это ерун­да, по насто­я­щим-то мер­кам, такое рас­сто­я­ние мож­но пре­одо­леть за час, пол­то­ра, в Москве люди вооб­ще путе­ше­ству­ют по пол­дня, с рабо­ты-на рабо­ту. И вот-вот зате­ют объ­еди­не­ние все­го со всем, агло­ме­ра­цию Сама­ра-Тольят­ти, жить нам в одном мега­по­ли­се, мега­по­ли­сы – тренд сезона.

Но пока Тольят­ти – дру­гой город. Не похо­жий на Сама­ру. Тольят­ти него­мо­ге­нен, он порван на кус­ки, Авто­за­вод­ской рай­он отсто­ит от Цен­траль­но­го, Цен­траль­ный – от Ком­со­моль­ско­го, отдель­но Порт­по­се­лок и посе­лок Шлю­зо­вой. В про­ме­жут­ках меж­ду город­ски­ми рай­о­на «зелен­ка» — зеле­ная зона, почти что лес, но густо и страш­но­ва­то насе­лен­ный. Тут ино­гда про­па­да­ют люди, захо­дят, не воз­вра­ща­ют­ся, и семьи ищут их, кле­ят объ­яв­ле­ния на окна марш­ру­ток и обнов­ля­ют ста­ту­сы в соци­аль­ных сетях. Кста­ти, Тольят­ти сидит «в кон­так­те», нафиг ваш фейсбук.

В Тольят­ти нет рас­слаб­лен­ной атмо­сфе­ры бога­то­го горо­да, как в Сама­ре. Сама­ра научи­лась при­ки­ды­вать­ся курор­том, осо­бен­но в части набе­реж­ной, даже и паль­мы подо­гна­ли. Если Сама­ра — музы­ка рег­гей, то Тольят­ти — опре­де­лен­но рэп. В Тольят­ти люди не гуля­ют, пото­му что днем негде, а ночью — страш­но. Пере­дви­га­ют­ся на авто­мо­би­лях (центр рос­сий­ско­го авто­про­ма!) и пло­хо ори­ен­ти­ру­ют­ся в мест­ной гео­гра­фии. Зна­ют ули­цы в соста­ве сво­е­го квар­та­ла (уда­ре­ние на пер­вое «а»). Жите­ли «Ста­ри­ка» (Ста­рый город) не быва­ют в «Нови­ке» (Новый город), и наобо­рот — тоже.

В про­шлый раз я при­ез­жа­ла сюда в самый холод­ный день года и боя­лась замерз­нуть на феде­раль­ной трас­се; на бли­жай­шие дни в свя­зи с ано­маль­ной жарой объ­яв­ле­но штор­мо­вое пре­ду­пре­жде­ние. Воз­мож­но, сего­дня один из жар­ких дней лета, плюс трид­цать восемь. Утро не дарит ника­ких иллю­зий про­хла­ды, в один­на­дцать утра тольят­тин­ский асфальт рас­ка­лен и изобиль­но делит­ся теп­лом. Пло­щадь Сво­бо­ды в Цен­траль­ном рай­оне выбра­на мною не слу­чай­но. В свя­зи со стро­и­тель­ством Жигу­лев­ской ГЭС ста­рый город Став­ро­поль был пол­но­стью затоп­лен и отстро­ен на новом месте. Зда­ния вокруг пло­ща­ди Сво­бо­ды – одни из ста­рей­ших. Доб­рот­ные дома ста­лин­ской пла­ни­ров­ки (все по четы­ре эта­жа), мэрия, рай­он­ная адми­ни­стра­ция, театр кукол и ста­ди­он. Встре­ча­ют­ся гро­мозд­кие вывес­ки «Хим­чист­ка», бук­вы одна над дру­гой, или «Парк­ма­хер­ская №2», памят­ник совет­ской эпо­хе. Пожа­луй, это самое нети­пич­ное для Тольят­ти место, пло­щадь ста­ро­ре­жим­но уса­же­на елка­ми, пара ска­ме­ек заня­та ребя­та­ми со скей­та­ми и гита­ра­ми, но они не ката­ют­ся и не испол­ня­ют, про­сто бол­та­ют. Студенты.

«Он же нака­нуне Бу Андерс­со­на вызы­вал к себе, обсу­дить мас­со­вое сокра­ще­ние сре­ди рабо­чих на заво­де! А теперь, раз он будет выби­рать­ся, то что-нибудь явно сде­ла­ет для заво­да нор­маль­ное. Что­бы отда­ча была от народа!»

Обсуж­да­ют досроч­ную отстав­ку губер­на­то­ра Самар­ской обла­сти Нико­лая Мер­куш­ки­на, пред­сто­я­щие в сен­тяб­ре выбо­ры и обе­щан­ные мас­со­вые сокра­ще­ния на Авто­Ва­зе. В янва­ре новое руко­вод­ство объ­яви­ло, что в целях опти­ми­за­ции затрат сле­ду­ет сокра­тить 7, 5 тысяч рабо­чих и слу­жа­щих. Уволь­ня­ю­щим­ся по согла­со­ва­нию сто­рон в пер­вые меся­цы выпла­чи­ва­лись ком­пен­са­ции (трой­ной оклад), но пред­ло­же­ние заин­те­ре­со­ва­ло немно­гих, и более пяти тысяч запла­ни­ро­ван­ных штат­ных еди­ниц при­дет­ся, что ли, уволь­нять насиль­ствен­но. «Люди дер­жат­ся за свои рабо­чие места», — прав­ди­во отме­тил Бу Андерс­сон на встре­че с губер­на­то­ром Меркушкиным.

Вокруг Веч­но­го огня быст­ро-быст­ро едет маль­чик на трех­ко­лес­ном вело­си­пе­де. Его мама замет­но отста­ет, подроб­но сооб­щая о себе в теле­фон­ную труб­ку: «Недав­но раз­ве­лась с мужем, и хочу позна­ко­мить­ся с муж­чи­ной, но у нас это очень опас­но. Как про­ве­рить, что он не ВИЧ- инфи­ци­ро­ван­ный, напри­мер? Сре­ди моих дру­зей и зна­ко­мых уже чет­ве­ро – ВИЧ, и двое до послед­не­го не гово­ри­ли сво­им поло­ви­нам что они боль­ны, хоть под­пи­сы­ва­ли тон­ну бумаг, что обя­за­ны инфор­ми­ро­вать, но никто, нико­му, ниче­го… Что делать?» Слу­ша­ет ответ. Мел­ко кива­ет головой. 

Веч­ный огонь в Тольят­ти часто ста­но­вит­ся бук­валь­но аре­ной для шоки­ру­ю­щих обще­ствен­ность про­ис­ше­ствий. В нача­ле мая юная горо­жан­ка влез­ла чуть не в горел­ку и фото­гра­фи­ро­ва­лась, при­ни­мая позы. Экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ла с подо­лом юбки, а потом выло­жи­ла сним­ки на сте­ну в «кон­так­те» (ника­ко­го фейс­бу­ка в Тольят­ти). Пост вмиг собра­ли пять­сот шесть­сот и более ком­мен­та­ри­ев, боль­шин­ство респон­ден­тов кори­ло девуш­ку за неува­же­ние к памя­ти, но были и поклонники. 

Имен­но здесь акти­ви­сты ЛГБТ раз­да­ва­ли пре­зер­ва­ти­вы насе­ле­нию, при­вле­кая вни­ма­ние к про­бле­мам как раз ВИЧ-инфи­ци­ро­ван­ных, чис­ло кото­рых в Тольят­ти ката­стро­фи­че­ски растет. 

Еще один мону­мент Веч­но­го огня рас­по­ло­жен в Пар­ке Побе­ды – это Авто­за­вод­ской рай­он, Новый город, суро­вый к чужа­кам и ина­ко­мыс­ля­щим. Иде­аль­ный мура­вей­ник, кол­лек­ция мно­го­эта­жек, выстро­ен­ных за послед­ние сорок лет. Жите­ли Ново­го горо­да счи­та­ют, что жить в Цен­траль­ном рай­оне – мрач­но и при­знак дека­дан­са. Жите­ли Ста­ро­го горо­да сме­ют­ся над оди­на­ко­вы­ми квар­та­ла­ми Ново­го горо­да и един­ствен­ным пар­ком. Здесь, у Веч­но­го огня, пару недель назад одна жен­щи­на лег­ла спать, завер­нув­шись в оде­я­ло; писа­ли, что перед этим она гово­ри­ла вро­де «дай­те мона­хине отдох­нуть», но мона­хи­ней не была, а была мерт­вец­ки пьяна. 

Если Сама­ра – это льня­ной костюм, то Тольят­ти – рва­ные джин­сы и тол­стов­ка с чере­па­ми. Если Сама­ра – это сорок зре­лых лет и кри­зис сред­не­го воз­рас­та, то Тольят­ти – под­рост­ко­вый бунт и недав­ние шест­на­дцать. «Тольят­ти – слож­ный город, там дале­ко не все мож­но про­дать», — так гово­рил дирек­тор одно­го тамош­не­го реклам­но­го агент­ства заез­жим из Сама­ры торговцам.

В Тольят­ти из обще­ствен­но­го транс­пор­та есть трол­лей­бу­сы, авто­бу­сы и марш­рут­ки. Что­бы добрать­ся от Пло­ща­ди Сво­бо­ды до муни­ци­паль­но­го пля­жа с шикар­ным назва­ни­ем Ита­льян­ский, нуж­но дождать­ся 91‑ю марш­рут­ку, про­ехать через «зелен­ку» и вый­ти на оста­нов­ке сана­то­рий «Надеж­да». Про­езд опла­чи­ва­ют на выходе. 

Сана­то­рий «Надеж­да» сла­вит­ся высо­ки­ми цена­ми, удач­но обыг­ры­вая свое место­по­ло­же­ние — берег Вол­ги, сос­но­вый бор, кра­си­вые виды. Виды мож­но полу­чить бес­плат­но, спу­стив­шись на Ита­льян­ский пляж, офи­ци­аль­но еще не откры­тый (обе­ща­ют 10 июня). Сос­ны по кра­ям. Горы напро­тив. Жар­ко, очень жар­ко, и на пля­же мно­го людей. Сидят на пес­ке, на поло­тен­цах, на ков­ри­ках для йоги. Пол­за­ют дети, детей хочет­ся обуть во что-нибудь типа рези­но­вых сапог и про­ти­во­га­зов, пото­му что Ита­льян­ский пляж гря­зен, и буд­то бы спе­ци­аль­но засы­пан стеклом. 

Не толь­ко стек­лом – кус­ки метал­ли­че­ских кон­струк­ций, меш­ки для мусо­ра, пла­сти­ко­вые ста­ка­ны, вет­хое тря­пье, ста­рые газе­ты – вот, а гово­рят, что бумаж­ная газе­та уми­ра­ет. Не уми­ра­ет, нахо­дит вто­рую и сле­ду­ю­щие жиз­ни на волж­ских пляжах. 

Ком­па­ния деву­шек пус­ка­ет по кру­гу бутыл­ку шам­пан­ско­го. Отпи­ва­ют по глот­ку и пря­чут немед­лен­но, пото­му что теперь мож­но полу­чить испра­ви­тель­ных работ за шам­пан­ское на пля­же. Руга­ют запу­сте­нье: что такое, про­тив­но захо­дить в воду, то ли дело на плат­ных пля­жах. В «Фан­ни-пар­ке» билет сто­ит три­ста руб­лей в суб­бо­ту и вос­кре­се­нье, в буд­ни – две­сти пять­де­сят, на четы­ре часа. Руга­ют без­де­не­жье: конеч­но, были бы баб­ки, заго­ра­ли бы в при­лич­ных усло­ви­ях, а то сидишь в помой­ке. Руга­ют зна­ко­мых муж­чин: одни коз­лы, чест­ное сло­во, вче­ра шла по трид­ца­то­му квар­та­лу, так там ком­па­ния так гром­ко сме­я­лась матом, что хоте­лось зало­жить уши кир­пи­чом. Руга­ют мэра, Сер­гея Андре­ева: ком­му­нал­ку под­ня­ли, свал­ка за Мос­ков­ским про­спек­том горит почти неде­лю, доро­ги ужас­ные, транс­порт ходит из рук вон пло­хо, две­сти пер­вый марш­рут при­хо­дит­ся ждать года­ми. Руга­ют Сама­ру: жлоб­ский город. Руга­ют млад­ших бра­тьев: совсем очу­ме­ли, всей шко­лой жуют насвай, эта гадость сто­ит трид­цать руб­лей за пакет. Руга­ют свою рабо­то­да­тель­ни­цу: совсем сбрен­ди­ла, каж­дый вечер пер­со­на­лу шлет пись­ма, при­креп­ля­ет фото­гра­фии с ужи­ном. Нако­нец, руга­ют Бу Андерс­со­на: нашел­ся опти­ми­за­тор, уво­лить бы его само­го, тогда бы запел, как миленький! 

Из объ­ем­ной сум­ки появ­ля­ет­ся на свет еще одна бутыл­ка шам­пан­ско­го, хло­пок, пена из гор­лыш­ка зали­ва­ет пле­чи и грудь одной из деву­шек, она радост­но виз­жит. Подру­га про­мо­ка­ет ее поло­тен­цем: «Хва­тит про завод, доста­ло! Роди­те­ли веч­но про завод, клуб­ни­ку вче­ра поку­па­ла у баб­ки, так она меня схва­ти­ла за руку и при­чи­та­ла, что загу­би­ли город. Но Тольят­ти – это не толь­ко ВАЗ!» — «А что же еще?» — «Да что хочешь! Вид на Жигули».

Вид на Жигу­ли роскошен.