Июль, Самара, лето, пляж

Ино­гда пра­виль­но начать с баналь­но­сти — срав­нить это лето с каприз­ной бере­мен­ной дамой пере­мен­чи­во­го нра­ва. Вспом­нить, что лето при­шло в мае, в июне ушло в неза­пла­ни­ро­ван­ный отпуск, а теперь сно­ва реши­ло вер­нуть­ся — в момент, когда его уже никто не ждал.

Как лето толь­ко реши­ла вер­нуть­ся, рас­ка­лил­ся не толь­ко асфальт, но и мой телефон.

-Лежу на пля­же, на спус­ке под Совет­ской Армии, и рас­стра­и­ва­юсь, – отчи­ты­ва­ет­ся Подру­га № 1, — в про­шлый раз здесь было все хоро­шо, а теперь к бере­гу нанес­ло кам­ней и стек­ла. В воду без слан­цев не зайдешь.

Я, меж тем, тоже иду на пляж: в руках огром­ный пакет, ребе­нок и сум­ка с дет­ской посуд­кой, кото­рой вполне хва­ти­ло бы для нужд неболь­шо­го семей­но­го ресто­ран­чи­ка. И есть что-то лег­ко­мыс­лен­ное и почти отпуск­ное в том, что­бы топать по рас­ка­лен­но­му горо­ду к реке в буд­ний день.

-Лежу на пля­же под Ладьей, и всех нена­ви­жу, — отчи­ты­ва­ет­ся по теле­фо­ну Подру­га №2, — ты не пред­став­ля­ешь, какие девоч­ки тут игра­ют в волей­бол! Кра­сот­ки! Где их толь­ко таких нахо­дят! И вот смот­рю я, зна­чит на них, и пони­маю, что я ста­рая и тол­стая. И, зна­ешь, жить не хочет­ся. Хочет­ся дома сидеть и жрать плюшки.

У подру­ги вес недо­корм­лен­но­го бараш­ка и пре­крас­ный воз­раст. Почти юный. Но у нее тяже­лый роман, кото­рый все никак не закан­чи­ва­ет­ся, я успо­ка­и­ваю ее, пыта­ясь одно­вре­мен­но гово­рить по теле­фо­ну и завя­зы­вать на себе лям­ки непо­кор­но­го купальника.

Пляж под Некра­сов­ским спус­ком прак­ти­че­ски пуст и боль­ше напо­ми­на­ет мас­со­вый выезд на купа­ние ясель­ной груп­пы. Пре­крас­ных купаль­щиц не вид­но, зато повсю­ду сто­ят дет­ские коляс­ки, малы­ши бод­ро пол­за­ют по пес­ку или стро­ят песоч­ные зам­ки, кра­си­вые и хре­сто­ма­тий­но недолговечные.

Лени­во заме­чаю, что в этом году в трен­де бере­мен­ность с хоро­шим зага­ром. Буду­щие мамы не толь­ко сме­ло под­став­ля­ют сол­ныш­ку округ­лив­ши­е­ся живо­ти­ки, но и лезут в волж­скую воду. Спа­са­те­ли наблю­да­ют. Раз в пол­ча­са пар­ни в оран­же­вых жиле­тах пат­ру­ли­ру­ют пляж, выис­ки­вая тех, кто отча­ян­но рвет­ся за буй­ки. На бере­гу нару­ши­те­ля ждет лек­ция о без­опас­ном купа­нии. Никто не спо­рит, все соглас­но кача­ют голо­ва­ми и обе­ща­ют плес­кать­ся исклю­чи­тель­но у бере­га. Доволь­ные выпол­нен­ной рабо­той спа­са­те­ли сно­ва воз­вра­ща­ют­ся на свой наблю­да­тель­ный пункт.

Гораз­до чаще, чем спа­са­те­ли, по пля­жу кур­си­ру­ют тор­гов­цы с огром­ны­ми сум­ка­ми, напе­ре­бой пред­ла­гая холод­ное пиво, горя­чие пирож­ки, жаре­ные семеч­ки, варе­ную куку­ру­зу и все на све­те. Народ вяло что-то поку­па­ет, вре­ме­на­ми выра­жая недовольство:

-Куку­ру­за есть? — оста­нав­ли­ва­ет парень немо­ло­дую жен­щи­ну, пред­ла­га­ю­щую пирож­ки и семечки.

-Куку­ру­за толь­ко у не рус­ских, у рус­ских куку­ру­зы нет, — тороп­ли­вой ско­ро­го­вор­кой отве­ча­ет тор­гов­ка и вновь берет­ся за свою тележку.

Минут через 15 появ­ля­ет­ся юркая восточ­ная жен­щи­на с дол­го­ждан­ной куку­ру­зой, но каприз­но­му кли­ен­ту уже тре­бу­ет­ся пиво. Пива нет, и окон­ча­тель­но рас­стро­ен­ный муж­чи­на ухо­дит в тень тополей.

- Я здесь волон­тер­ствую вовсю, — отчи­ты­ва­ет­ся по теле­фо­ну Подру­га №1, — уби­раю стек­ло и кам­ни, что­бы прой­ти в Вол­гу. Рядом со мной, кста­ти, еще несколь­ко чело­век при­ня­лись за рабо­ту. Зато здесь очень теп­лая вода. И вооб­ще хорошо.

- Посмот­ре­ла я на этих дево­чек, посмот­ре­ла и поду­ма­ла, а что с ними будет, когда они дожи­вут до наших лет, — сооб­ща­ет теле­фон голо­сом Подру­ги №2, — и вооб­ще, мы еще кра­сот­ки, мы еще повоюем!

Ста­но­вит­ся понят­но, что ей неожи­дан­но позво­нил Он, и даже ска­зал что-то хоро­шее. И мож­но теперь насла­ждать­ся солн­цем и бре­сти по линии при­боя, ощу­щая себя почти счаст­ли­вой геро­и­ней почти мелодрамы.

Я, кста­ти, тоже бре­ду по кром­ке воды, потом строю с ребен­ком замок, и мне пле­вать, что песок заби­ва­ет­ся под ног­ти и рушит мани­кюр. Еще мож­но рас­смат­ри­вать сосе­дей по пля­жу, уми­лять­ся влюб­лен­ной пароч­ке: он в белых брю­ках и рас­стег­ну­той рубаш­ке, она в купаль­ни­ке, и они уже пол­ча­са обни­ма­ют­ся в воде. Куриль­щи­ки из сме­лых спо­кой­но дымят на сво­их поло­тен­цах. Осталь­ные послуш­но отхо­дят на асфаль­то­вую полос­ку близ бетон­но­го пара­пе­та, и курят там. Хотя за соблю­де­ние анти­та­бач­но­го зако­на никто по боль­шо­му сче­ту и не сле­дит. Но поклон­ни­ки здо­ро­во­го обра­за жиз­ни на пля­же явно присутствуют.

-Я посмот­ре­ла, что они поку­па­ют в мага­зине, это же сплош­ная вред­ная еда: чип­сы, бул­ки, полу­фаб­ри­ка­ты какие-то. Как так мож­но жить? – тре­вож­но спра­ши­ва­ет рядом со мной мама дво­их детей маму тро­их детей.

Копа­ния рядом демон­стри­ру­ет, что так жить мож­но вполне: упле­та­ют чип­сы, пон­чи­ки и гам­бур­ге­ры. Все это сно­ро­ви­сто извле­ка­ет­ся из шур­ша­щих паке­тов с брен­да­ми того или ино­го город­ско­го мага­зи­на. Лег­ко уга­дать, какую мар­ку одеж­ды пред­по­чи­та­ют мест­ные мод­ни­цы, и в каких супер­мар­ке­тах про­хо­дят семей­ные про­дук­то­вые закупки.

Неко­то­рое раз­но­об­ра­зие в мир­ную жизнь отды­ха­ю­щих вно­сит стай­ка смуг­лых и подвиж­ных детей, кото­рые одно­вре­мен­но пла­ва­ют, бега­ют, пыта­ют­ся одол­жить чужие игруш­ки, и огла­ша­ют волж­ские про­сто­ры незна­ко­мой речью. Впро­чем, маль­чиш­ки ско­ро исче­за­ют, так­же стре­ми­тель­но, как появи­лись. Пляж­ная жизнь про­дол­жа­ет идти сво­им чере­дом: дети пере­пры­ги­ва­ют через вол­ны и лепят кули­чи­ки, за ними бди­тель­но наблю­да­ют мамы, плы­вут по Вол­ге белые кораб­ли, важ­ные голу­би нето­роп­ли­во бро­дят меж­ду люд­ских тел. А над пля­жем пла­вит­ся от жары огром­ный город. В Сама­ру при­шел июль.