Русский дресс-код

11 июля про­грес­сив­ное миро­вое сооб­ще­ство зачем-то празд­ну­ет день шоко­ла­да. У меня с этой пре­крас­ной датой свя­за­на одна исто­рия, сдер­жан­но непри­лич­ная. Она о том, как мой наряд не одоб­ри­ли в мод­ном ресто­ране, это если брать част­но­сти. В более широ­ком смыс­ле – это исто­рия про дресс-код и уни­фор­му. А еще в более широ­ком – про жизнь и судь­бу, вот так, не более и не менее.

Сле­сарь Его­ров, работ­ник тру­бо­про­вод­ной ком­па­нии, как-то при­шел на служ­бу не из дому. Это длин­ная исто­рия, совер­шен­но не име­ю­щая отно­ше­ния ни к чему, так что луч­ше все­го ее опу­стить, оста­вив важ­ные дета­ли: дело­вой костюм, рубаш­ку цве­та бор­до, гал­стук в тон с малень­ки­ми оле­ня­ми. Совер­шен­но не при­бли­жал­ся новый год, но малень­кие оле­ни кра­си­вы и инте­рес­ны сами по себе. Как пра­ви­ло, сле­сарь Его­ров являл­ся на служ­бу в косо­во­рот­ке и синих джин­сах с высо­кой посад­кой. Так посту­па­ли и все осталь­ные сле­са­ри. К подоб­но­му внеш­не­му обли­ку сотруд­ни­ков при­вык­ло руко­вод­ство тру­бо­про­вод­ной ком­па­нии. А тут – малень­кие оле­ни на гал­сту­ке. Все бук­валь­но насто­ро­жи­лись. Польщен­ный вни­ма­ни­ем, сле­сарь Его­ров высту­пил на пяти­ми­нут­ке и внес раци­о­на­ли­за­тор­ское пред­ло­же­ние, в меру дель­ное. Руко­вод­ство смек­ну­ло, и: 1) награ­ди­ло Его­ро­ва пре­ми­ей в раз­ме­ре окла­да, 2) про­из­ве­ло его в пред­се­да­те­ли проф­со­юз­но­го коми­те­та. Каж­до­му проф­со­юз­но­му коми­те­ту нужен такой пред­се­да­тель, со вку­сом к жиз­ни и в оленях. 

Дресс-код обыч­но вклю­ча­ет в себя не толь­ко опре­де­лен­ный внеш­ний облик, но и пра­ви­ла пове­де­ния. К при­ме­ру: при­шел в косо­во­рот­ке, мол­чи на сове­ща­ни­ях и при­тво­ряй­ся алко­го­ли­ком. Надел костюм – вно­си раци­о­на­ли­за­тор­ские пред­ло­же­ния, полу­чай пре­мии в раз­ме­ре окла­да и посмат­ри­вай на деву­шек. Обла­чил­ся в белый халат – выслу­ши­вай паци­ен­тов, напя­лил фураж­ку – отда­вай честь. Собрал пара­шют, не забудь пере­дат­чик, отзыв и пароль. 

Рань­ше уче­ни­ки тас­ка­ли фор­му, корич­не­вые пла­тья и перед­ни­ки – девоч­ки, синие костюм­цы – маль­чи­ки. На рука­ве пиджа­ка имел­ся шев­рон с бук­ва­ри­ком. Как пра­ви­ло, маль­чи­ки раз­ме­ща­ли там гра­фи­че­ские отоб­ра­же­ния сво­их увле­че­ний, писа­ли: heavy metal rock, или рисо­ва­ли сва­сти­ку. Маль­чи­ки ужас­но люби­ли рисо­вать сва­сти­ку, хоть к фашиз­му, понят­но, отно­си­лись с нор­маль­ным чело­ве­че­ским отвра­ще­ни­ем. При­рож­ден­ные бор­цы с режи­мом писа­ли «sex». По шев­ро­ну мож­но было вполне ори­ен­ти­ро­вать­ся. И это был сам по себе – код.

Одна­жды со мной про­изо­шел ужа­са­ю­щий казус. В одном мод­ном ресто­ране. Назы­ва­ет­ся «Арте­факт». Там ожи­да­лось куль­тур­но-мас­со­вое меро­при­я­тие, при­уро­чен­ное к все­мир­но­му дню шоко­ла­да. В мод­ном ресто­ране пред­по­ла­га­лось дегу­сти­ро­вать бель­гий­ский шоко­лад , кото­рый обыч­но про­да­ют за беше­ные день­ги, а тут обе­ща­ли — даром, и купать жела­ю­щих в шоко­лад­ном фонтане. 

Для встре­чи с шоко­ла­дом я выбра­ла кра­си­вый наряд: широ­кие шта­ны в цве­то­чек, белая май­ка с над­пи­сью «нир­ва­на». Одна­ко на под­сту­пах к «Арте­фак­ту» обна­ру­жи­лось неве­ро­ят­ное коли­че­ство деву­шек, оде­тых совер­шен­но в дру­гом сти­ле. Ни на ком не бол­та­лись широ­кие шта­ны в цве­то­чек, не гово­ря уж о Нир­ване. Девуш­ки чут­ко сту­па­ли в баль­ных пла­тьях. Ноги их были деко­ри­ро­ва­ны самы­ми высо­ки­ми каб­лу­ка­ми, что мне когда-то при­хо­ди­лось видеть. Воло­сы раз­ве­ва­лись, обна­жен­ные пле­чи мер­ца­ли, а чего бы им не мер­цать. Пах­ло духами. 

Одна девуш­ка при­сло­ни­лась ко вто­рой и ска­за­ла: «Если Его­ро­ва опять при­дет в сво­ей сире­не­вой дерю­ге, я ее заду­шу в гальюне». При этом она мол­ние­нос­но нагну­лась и отпо­ли­ро­ва­ла босо­нож­ки губ­кой «мгно­вен­ный блеск». Вто­рая девуш­ка отве­ти­ла: «Ты пра­ва, доста­точ­но позо­ра! С Его­ро­вой невоз­мож­но пока­зать­ся на людях». Я поня­ла, что шта­ны в цве­то­чек были неле­пой ошиб­кой. Попы­та­лась спря­тать шта­ны в ладо­нях. Кто про­бо­вал, пой­мет всю тще­ту мероприятия.

Блон­дин­ка в шел­ко­вом ком­би­не­зоне, очень шикар­ная, ска­за­ла круж­ку подруг: «В кути­ку­ляр­ное глян­це­ва­ние волос я не верю вооб­ще!» Подру­ги соглас­но заки­ва­ли. В гла­зах край­ней левой чита­лось, что она тоже впер­вые слы­шит о кути­ку­ляр­ном глян­це­ва­нии. Но не созна­ет­ся в этом никогда. 

Девуш­ки мели тро­туар шлей­фа­ми. Их чистые лица рас­цве­та­ли улыб­ка­ми. При встре­че девуш­ки цело­ва­ли друг дру­га, стал­ки­вая сия­ю­щие сумоч­ки-клат­чи, сплошь из новых кол­лек­ций. Потом выстра­и­ва­лись в оче­редь к фейс-кон­тро­ле­рам. Оче­редь полу­чи­лась длин­ная. Послед­ний раз такую оче­редь я виде­ла в реги­стра­ци­он­ной пала­те, а пред­по­след­ний – в авгу­сте одна тыся­ча девять­сот девя­но­сто вось­мо­го года к окош­ку обмен­но­го пунк­та, кото­рый изна­чаль­но не работал. 

Заме­ти­ла, как один моло­дой чело­век из ред­ких (муж­чин вооб­ще насчи­ты­ва­лось мень­ше в десят­ки, не побо­юсь это­го сло­ва, раз) ска­зал сво­ей спут­ни­це при пон­чо, укра­шен­ным мно­же­ством занят­ных узел­ков: «Зна­ешь, если ты хочешь пляж­ный сара­фан – пожа­луй­ста. Но для серьез­но­го пла­тья в Сама­ре тка­ней нет, и не ищи. Сво­им состо­я­тель­ным кли­ен­там я при­во­жу из Ита­лии». Спут­ни­ца испу­ган­но согла­си­лась на пляж­ный сара­фан. К достав­ке тка­ни из Ита­лии она ока­за­лась мораль­но не гото­ва. «Что это на тебе за меч­та мазо­хи­ста», — спро­сил моло­дой чело­век, пре­не­бре­жи­тель­но ткнув паль­цем в один из узел­ков пон­чо. Девуш­ка испу­га­лась еще боль­ше и оста­ток вре­ме­ни до про­пуск­но­го пунк­та куса­ла взвол­но­ван­но губы. Мино­ва­ла благополучно. 

А меня вот не пусти­ли. Про­сто бук­валь­но ска­за­ли: до сле­ду­ю­ще­го раза. И при­шлось пар­ти­зан­ски про­ни­кать через ресто­ран­ную кух­ню и так далее, что поз­во­ли­ло уви­деть шоко­лад­ный фон­тан, но силь­но уда­ри­ло по самооценке. 

Хотя с дру­гой сто­ро­ны, скан­даль­но зна­ме­ни­тый нью-йорк­ский клуб «Studio 54» сла­вил­ся тем, что его фей­с­кон­троль был эта­ло­ном стро­го­сти. Раз­вер­нуть на вхо­де мог­ли даже зна­ме­ни­тость. Как-то в клуб не пусти­ли саму Шер, ту самую. «Но я же Шер!» — вос­клик­ну­ла певи­ца, надо пола­гать, по-англий­ски. И тут же услы­ша­ла от охран­ни­ка: «Я знаю, кто вы». Тоже по-англий­ски по-рус­ски. даже страш­но пред­по­ло­жить, что бы он мог отве­тить по-русски.