Скрип скрип сноб

Девуш­ка пела в цер­ков­ном хоре о всех уста­лых в чужом краю…

(А. Блок)

Сло­во «про­ект» трак­ту­ет­ся тол­ко­вым сло­ва­рем, как «уни­каль­ная дея­тель­ность, име­ю­щая нача­ло и конец во вре­ме­ни, направ­лен­ная на дости­же­ние зара­нее опре­де­лён­но­го резуль­та­та». Инте­рес­нее все­го — необыч­ные проекты.

В нача­ле про­шло­го века рус­ский метал­лург Дмит­рий Кон­стан­ти­но­вич Чер­нов зате­ял совер­шен­но неожи­дан­ный для рус­ско­го метал­лур­га про­ект, в нача­ле это­го века — жур­нал «Сноб» заду­мал нечто совер­шен­но нети­пич­ное для жур­на­ла. Тоже необыч­ный проект.

Жур­нал «Сноб» пред­на­зна­чен для людей, живу­щих в раз­ных стра­нах, гово­ря­щих на раз­ных язы­ках, но дума­ю­щих на рус­ском. Так напи­са­но на его сай­те. Этой осе­нью «Сноб» устра­и­ва­ет в раз­ных горо­дах Рос­сии лек­ции, кон­цер­ты, дис­кус­сии, мастер-клас­сы и дру­гие пер­фор­ман­сы. Лите­ра­тур­ный кри­тик и ресто­ра­тор Алек­сандр Гав­ри­лов про­ве­дет в Росто­ве-на-Дону кули­нар­ное шоу, писа­те­ли Лео­нид Юзе­фо­вич и Алек­сандр Или­чев­ский встре­тят­ся с чита­те­ля­ми в Каза­ни, Ири­на Богу­шев­ская даст кон­церт в Краснодаре. 

Скри­пач­ка Еле­на Ревич соби­ра­лась при­е­хать в Сама­ру — испол­нять скри­пич­ные шедев­ры на двух раз­ных скрип­ках выда­ю­щих­ся масте­ров XIX века, рас­ска­зы­вать слу­ша­те­лям о свя­зи инстру­мен­та и музы­ки. И при­е­ха­ла. И высту­пи­ла в поме­ще­нии клу­ба Арт-Про­па­ган­да. Пер­вый день октяб­ря ока­зал­ся доволь­но холодным.

Дмит­рию Кон­стан­ти­но­ви­чу Чер­но­ву в 1911 году испол­ня­лось семь­де­сят лет, он к тому вре­ме­ни был про­фес­со­ром метал­лур­гии Михай­лов­ской артил­ле­рий­ской ака­де­мии, почет­ным чле­ном Рус­ско­го тех­ни­че­ско­го обще­ства, аме­ри­кан­ско­го обще­ства гор­ных инже­не­ров, вице-пред­се­да­те­лем англий­ско­го инсти­ту­та желе­за и ста­ли. Сту­де­ным зим­ним днем он купил у маль­чиш­ки-посыль­но­го газе­ту, и жад­но читал, не обра­щая вни­ма­ния на покрас­нев­шие от моро­за паль­цы. Пожа­луй, он был собой горд.

В нача­ле 1911 года на стра­ни­цах “Рус­ской музы­каль­ной газе­ты” появи­лось сооб­ще­ние прав­ле­ния Обще­ства дру­зей музы­ки о “пуб­лич­ном испы­та­нии качеств струн­ных музы­каль­ных инстру­мен­тов, постро­ен­ных про­фес­со­ром Д.К. Чер­но­вым в срав­не­нии с инстру­мен­та­ми ста­рых масте­ров”. Музы­каль­ное собра­ние состо­я­лось в Малом зале Санкт-Петер­бург­ской кон­сер­ва­то­рии. В кон­кур­се про­хо­ди­ли испы­та­ние зна­ме­ни­тые тво­ре­ния ста­рых ита­льян­ских масте­ров: скрип­ки Стра­ди­ва­ри и Сера­фи­но, аль­ты Гас­па­ро да Сало и Ман­те­га­ци, вио­лон­чель рабо­ты Гвар­не­ри, а так­же инстру­мен­ты рабо­ты Чер­но­ва. При общем коли­че­стве бал­лов, кото­рые полу­чи­ли инстру­мен­ты ста­рых масте­ров (в интер­ва­ле от соро­ка до пяти­де­ся­ти вось­ми), инстру­мен­там Чер­но­ва были выстав­ле­ны сле­ду­ю­щие оцен­ки: скрип­ке № 12 – пять­де­сят три бал­ла, аль­ту — пять­де­сят, вио­лон­че­ли – сорок восемь. По окон­ча­нии кон­кур­са “чле­на­ми жюри и пуб­ли­кой была устро­е­на Д.К. Чер­но­ву овация”.

Кон­церт­ный зал Арт-Про­па­ган­ды неболь­шой. Око­ло два­дца­ти рядов дере­вян­ных сту­льев с удоб­ны­ми под­став­ка­ми для ног, три высо­ких окна – клуб рас­по­ло­жен в зда­нии построй­ки кон­ца девят­на­дца­то­го века. Леп­ни­на на потол­ке, мас­сив­ная люст­ра. Вход сво­бод­ный, пуб­ли­ка рас­са­жи­ва­ет­ся, взвол­но­ван­ный куд­ря­вый маль­чик из орга­ни­за­то­ров под­би­ра­ет зна­ко­мым хоро­шее место.

Сред­не­го роста тем­но­во­ло­сая девуш­ка в чер­ной туни­ке со встав­кой из кру­че­но­го кру­же­ва и сво­бод­но­го покроя брю­ках ров­ны­ми шага­ми спус­ка­ет­ся со сце­ны в зал, в руках у нее скрип­ка и смы­чок, выхо­дит, извне раз­да­ют­ся зву­ки музы­ки. Может быть, кто-то вспом­нит из соб­ствен­ной прак­ти­ки уче­ни­ка музы­каль­ной шко­лы — веч­ное «дай­те ля!» скри­па­чей, скри­па­чи долж­ны под­стра­и­вать инстру­мент, акком­па­ни­а­то­ры им помо­га­ют, дают «ля».

Потом скри­пач­ка взой­дет обрат­но на сце­ну, неж­но при­жмет­ся щекой к сво­е­му инстру­мен­ту на пару мгно­ве­ний, потом опу­стит его, смы­чок тоже, и ска­жет спо­кой­но: «Здрав­ствуй­те, меня зовут Еле­на Ревич, я – скрипачка…»

Рас­ска­жет, что зани­ма­лась музы­кой с шести лет, закон­чи­ла Мос­ков­скую Кон­сер­ва­то­рию, несколь­ко лет была пер­вой скрип­кой оркест­ра вир­ту­о­зов Юрия Баш­ме­та, теперь пред­по­чи­та­ет соль­ную дея­тель­ность. Не рас­ска­жет, что она – заслу­жен­ная артист­ка Рос­сии, лау­ре­ат пре­мии «Три­умф» и дипло­мант­ка Меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са име­ни Чай­ков­ско­го. Не рас­ска­жет, что за ее пле­ча­ми гастро­ли во мно­гих стра­нах мира, соль­ные выступ­ле­ния с сим­фо­ни­че­ски­ми оркест­ра­ми Моск­вы, Санкт-Петер­бур­га, Вели­ко­бри­та­нии, Гер­ма­нии и Фин­лян­дии. Рас­ска­жет, что при­вез­ла в Сама­ру две скрип­ки, рабо­ты ста­рых масте­ров восем­на­дца­то­го века, одну – ита­льян­скую, дру­гую – фран­цуз­скую, и хочет пока­зать, насколь­ко раз­ный звук дают эти скрипки.

В зале тем­но, вход­ная дверь скри­пит и про­дол­жа­ет запус­кать пор­ци­я­ми народ, сво­бод­ных мест уже нет, раз­ве что рядом с блон­дин­кой в сере­дине пред­по­след­не­го ряда, она мно­го­зна­чи­тель­но заня­ла ближ­ний к себе стул сум­кой и хочет совер­шить теле­фон­ный звонок. 

Для это­го она вста­ет со сво­е­го места, при­ги­ба­ясь и насту­пая на ноги сидя­щим, выхо­дит в про­ход, про­би­ра­ет­ся, согну­тая, в про­хо­де, со всех сто­рон на нее шипят, потом со скри­пом отво­ря­ет дверь, выхо­дит из зала, кри­чит сна­ру­жи высо­ким пти­чьим голо­сом, воз­вра­ща­ет­ся в зал. Повто­ря­ет марш­рут, вклю­чая отдав­лен­ные ноги и воз­му­щен­ный шепот, шесть раз. Нако­нец сосед­ка сле­ва, хоро­шень­кая брю­нет­ка, отби­ра­ет у нее теле­фон, блон­дин­ка ярост­но роет­ся в сум­ке. Ниче­го инте­рес­но­го не обна­ру­жи­ва­ет, кру­тит­ся на месте, огля­ды­ва­ет­ся. Кого-то ждет. И он при­хо­дит. Широ­ко­пле­чий муж­чи­на в кожа­ной курт­ке, акку­рат­ная стриж­ка, пря­мой корот­кий нос, пре­одо­ле­ва­ет пре­пят­ствия в виде все тех же ног зри­те­лей, уса­жи­ва­ет­ся рядом с блон­дин­кой. «Ты меня доста­ла вко­нец», — шеп­чет раз­дра­жен­но. Блон­дин­ка неж­но сжи­ма­ет его руку, целу­ет в висок.

Еле­на Ревич гово­рит, что совре­мен­ная фор­ма скрип­ки уста­но­ви­лась к шест­на­дца­то­му веку; имен­но тогда про­сла­ви­лись извест­ные изго­то­ви­те­ли скри­пок — семей­ство Ама­ти. Сре­ди уче­ни­ков Ама­ти был Анто­нио Стра­ди­ва­ри. Стра­ди­ва­ри довел скрип­ку до совер­шен­ства, дал потом­кам клас­си­че­ский скри­пич­ный звук, сопо­ста­ви­мый лишь со зву­ком пре­крас­но­го жен­ско­го пения. Жил Стра­ди­ва­ри девя­но­сто три года. Первую скрип­ку он изго­то­вил в воз­расте три­на­дца­ти лет, послед­нюю — в год смер­ти. Скрип­ки ста­рых ита­льян­ских масте­ров в насто­я­щее вре­мя ценят­ся чрез­вы­чай­но высоко.

Совре­мен­ные скрип­ки, гово­рит Еле­на, к сожа­ле­нию, не живут дол­го. Пере­ста­ют зву­чать уже через десять-пят­на­дцать лет. Пото­му что нет сей­час метал­лур­га Чернова.

Инте­рес к созда­нию струн­ных инстру­мен­тов у Дмит­рия Кон­стан­ти­но­ви­ча воз­ник в нача­ле 1860‑х годов. Чер­нов начал экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать, исправ­ляя гру­бые недо­стат­ки обык­но­вен­ных фаб­рич­ных инстру­мен­тов, вскры­вая эти скрип­ки и, после изме­не­ния кон­фи­гу­ра­ции, скле­и­вая вновь. Назы­вал это «рестав­ра­ци­ей со вскры­ти­ем». К изго­тов­ле­нию новых скри­пок он при­сту­пил в 1901 году, при­сва­и­вая каж­дой свой поряд­ко­вый номер. 

Еле­на берет в руки одну из скри­пок, что при­вез­ла с собой, это ста­рин­ная ита­льян­ская скрип­ка. Игра­ет пье­су Чай­ков­ско­го. Потом испол­ня­ет отры­вок этой же пье­сы — на фран­цуз­ской скрип­ке. Обра­ща­ет вни­ма­ние слу­ша­те­лей, насколь­ко ярче и бога­че зву­ча­ние пер­во­го инстру­мен­та. Когда она рас­ска­зы­ва­ет, скрип­ку при­дер­жи­ва­ет левой рукой, смы­чок оста­ет­ся в пра­вой, она ино­гда взма­хи­ва­ет им, как дири­жер­ской палоч­кой или шпа­гой. Блон­дин­ка из сере­ди­ны пред­по­след­не­го ряда при­жи­ма­ет ладонь муж­чи­ны в кожа­ной курт­ке к сво­е­му лицу, щеко­чет рес­ни­ца­ми, он слег­ка морщится. 

Скрип­ки так же инди­ви­ду­аль­ны, как и люди, про­дол­жа­ет Еле­на. Более того, у них, как у людей, не толь­ко раз­ные голо­са, но и харак­те­ры. Скрип­ка – «живой» инстру­мент. Ее лак чуть пла­вит­ся от теп­ла паль­цев. В раз­ную пого­ду она поет раз­ны­ми голо­са­ми. Она может уста­вать, болеть, выздо­рав­ли­вать и умирать. 

Еле­на устра­и­ва­ет скрип­ку в тра­ди­ци­он­ное поло­же­ние, зажи­ма­ет меж­ду высо­ко при­под­ня­тым пле­чом пле­чом и под­бо­род­ком, зано­сит смы­чок, пер­вые зву­ки кажут­ся сла­бы­ми, но смы­чок наез­жа­ет на пле­чо, съез­жа­ет с пле­ча, тол­ка­ет скрип­ку, из ниот­ку­да и ото­всю­ду воз­ни­ка­ет кра­со­та, быст­ро­та, чет­кость, и пол­ная кар­ти­на мира, и отва­га и серьез­ность. Скри­пач­ка игра­ет уди­ви­тель­но и так силь­но, люди в зале неволь­но тес­нят­ся друг к дру­гу, блед­нея от волнения.

Фраг­мент опе­ры Гер­шви­на «Пор­ги и Бесс», вол­шеб­ная мело­дия, и звук был имен­но в этой скрип­ке, в ней одной, уле­тал и воз­вра­щал­ся, и тут, и там и вез­де. Без­но­гий инва­лид Пор­ги вновь отправ­лял­ся за сво­ей воз­люб­лен­ной кра­сот­кой Бесс в повоз­ке, запря­жен­ной козой, а Гер­швин наста­и­вал, что­бы глав­ные роли в опе­ре испол­ня­ли толь­ко тем­но­ко­жие артисты.

Блон­дин­ка в сере­дине пред­по­след­не­го ряда выпус­ка­ет ладонь муж­чи­ны и оттал­ки­ва­ет ее от себя. Закры­ва­ет рука­ми гла­за. В зале тем­но, сце­на осве­ще­на, отку­да-то берут­ся стран­ные тени, они колы­шут­ся, пере­пле­та­ют­ся, все это как-то очень гар­мо­нич­но соче­та­ет­ся с музы­кой, она кажет­ся прав­ди­вой, насто­я­щей, един­ствен­но воз­мож­ной сей­час. Музы­кант опус­ка­ет смы­чок, и как бы он не упал без сил, пото­му что толь­ко что отда­вал само­го себя.

Не пада­ет, без вся­ко­го пафо­са бла­го­да­рит зри­те­лей за вни­ма­ние к про­ек­ту «Violine», обе­ща­ет при­е­хать сно­ва, при­вез­ти музы­каль­ных инстру­мен­тов еще. «Напри­мер, рояль», — добав­ля­ет со сво­е­го места аккомпаниатор. 

Засве­тит­ся жел­тым мас­сив­ная люст­ра. Блон­дин­ка из сере­ди­ны пред­по­след­не­го ряда креп­ко уце­пит­ся за кожа­ный рукав сво­е­го спут­ни­ка, облег­чен­но рас­сме­ет­ся: «И всем каза­лось, что радость будет, что в тихой заво­ди все кораб­ли, что на чуж­бине уста­лые люди свет­лую жизнь себе обрели…»

Зри­те­ли вый­дут на про­мозг­лый осен­ний ветер, плот­но застег­нув паль­то и замо­тав­шись в шар­фы, побе­гут по домам, счаст­ли­вые, мимо газет­но­го киос­ка, в кото­ром не про­да­ют­ся «Новое вре­мя» и «Сын отечества».