Школьное дело

Я дол­го сомне­ва­лась, сто­ит ли вооб­ще писать этот текст. Речь идет о моем лич­ном сыне, а делать лич­но­го сына геро­ем газет­ной пуб­ли­ка­ции как-то неудоб­но. Ну, и потом, я боя­лась ему навре­дить. Сами себе взрос­лые люди вре­дят изоб­ре­та­тель­но и со зна­ни­ем дела, но для детей хочет­ся исклю­чи­тель­но чисто­го неба и пусть весь мир подо­ждет. А потом реши­ла все-таки напи­сать. О том, как мы ухо­ди­ли из МБОУ гим­на­зия номер три, быв­шей фран­цуз­ской шко­лы, удач­но рас­по­ло­жен­ной на ули­це Куй­бы­ше­ва за пло­ща­дью Революции.

фото: Вадим Кузнецов

Зна­чит, так: вы мину­е­те пло­щадь Рево­лю­ции с Лени­ным на исто­ри­че­ском поста­мен­те (остал­ся от памят­ни­ка Алек­сан­дру Вто­ро­му), иде­те даль­ше, и ули­ца Куй­бы­ше­ва ста­но­вит­ся спо­кой­ной, тихой, буд­то она и не глав­ная в городе. 

Я сама виде­ла на пере­крест­ке с Пио­нер­ской кры­су – боль­шую, жир­ную кры­су на высо­ких нож­ках, она сно­ро­ви­сто взо­бра­лась на сту­пе­ни како­го-то учре­жде­ния и исчез­ла внут­ри. Это не гово­рит о том, что кры­сы сну­ют по Куй­бы­ше­ва. Про­сто такой эпи­зод. А в дру­гой раз здесь ходи­ли ряже­ные — со сва­дьбы, что ли, сбе­жа­ли, баба в шер­стя­ных муж­ских брю­ках, ширин­ка рас­стег­ну­та и отту­да тор­чит пар­ни­ко­вый огурец.

Даль­ше, за Пио­нер­ской, не дохо­дя до Ком­со­моль­ской, как раз и сто­ит МБОУ гим­на­зия номер три, раз­ме­стив­шись в быв­шем доме кни­го­тор­гов­ца Соло­мо­на Грин­бер­га, выстро­ен­но­го им в 1911 году – с белым «кабан­чи­ком» и бал­ко­ном, что дол­го счи­тал­ся вет­хим и непри­год­ным для дет­ской экс­плу­а­та­ции. Стиль модерн. Надо отме­тить, что МБОУ гим­на­зия номер три име­ет еще два отде­ле­ния, но это малосущественно. 

В пер­вый класс сын посту­па­ет в 2005-ом, я тогда свих­ну­лась и води­ла его в две шко­лы на под­го­то­ви­тель­ные кур­сы – сюда и в Ная­но­ву. Он посту­пил в обе, выбра­ли здесь, пото­му что бли­же ходить, не хоте­лось зате­вать­ся с транс­пор­том, пер­во­класс­ни­ком и огром­ны­ми эти­ми ран­ца­ми в дет­ский рост. 

Этим летом сын окан­чи­ва­ет девя­тый класс, сда­ет экза­ме­ны со слож­ным назва­ни­ем ГИА, кото­рые на самом уже назы­ва­ют­ся по-дру­го­му, но неваж­но. Полу­ча­ет две «пятер­ки», казен­ным язы­ком – два «отлич­но», полу­ча­ет хоро­ший атте­стат – сна­ча­ла короч­ки, потом внут­рен­но­сти; тор­же­ствен­но отме­ча­ет с клас­сом «А» окон­ча­ние девя­то­го клас­са. Сын учит­ся в клас­се «Б», роди­те­ли обо­их клас­сов никак не могут дого­во­рить­ся, как про­дол­жить офи­ци­аль­ную часть выпуск­но­го вече­ра; в резуль­та­те класс «Б» никак ее не про­дол­жа­ет, а класс «А» идет в кафе.

Тем самым начи­на­ют­ся кани­ку­лы, ура, но вдруг сын неопре­де­лен­но заме­ча­ет в нача­ле июля, что все вро­де бы писа­ли заяв­ле­ния о зачис­ле­нии в деся­тый класс, а он и еще два маль­чи­ка не писа­ли, пото­му что ниче­го про это не зна­ли, и непонятно.

Не писа­ли – так напи­шем, опти­ми­стич­но думаю я, бег­ло кон­суль­ти­ру­юсь у интер­не­та о фор­ме заяв­ле­ния, сын пишет на имя дирек­то­ра в двух экзем­пля­рах, я иду отно­сить. При­ят­ная дама, испол­ня­ю­щая обя­зан­но­сти дирек­то­ра в пери­од отпус­ков, встре­ча­ет меня ску­пой инфор­ма­ци­ей о том, что деся­тый класс, сла­ва богу, в гим­на­зии сфор­ми­ро­ван, и, сла­ва богу, ника­ких заяв­ле­ний она при­ни­мать не может по ука­за­нию директора.

- А что же нам делать, — гово­рю я рас­те­рян­но, пото­му что как это – сфор­ми­ро­ван деся­тый класс? А где же мы? А где же мой сынок, назы­ва­е­мый ино­гда Луис Аль­бер­то, пото­му что на изле­те юно­сти я смот­ре­ла какой-то смеш­ной сери­ал, мыль­ную опе­ру, где мама героя все вре­мя вос­кли­ца­ла: Луис Аль­бер­то, сынок! Было смешно.

- Вы може­те делать, что хоти­те, — раз­ре­ша­ет нам и.о дирек­то­ра, — напри­мер, выбрать дру­гое учеб­ное заведение.

Будучи дев­ствен­ной мате­рью, пло­хо зна­ко­мой с зако­на­ми об обра­зо­ва­нии, я кон­суль­ти­ру­юсь в про­филь­ном депар­та­мен­те и шуст­рю интер­нет, читаю пара­гра­фы. Кура­тор гим­на­зии с неж­ной фами­ли­ей Румян­це­ва стро­го отве­ча­ет мне в телефон:

- Не име­ет пра­ва! – кура­тор гим­на­зии гово­рит, что ника­ких заяв­ле­ний для зачис­ле­ния в деся­тый класс уча­щий­ся, успеш­но сдав­ший экза­ме­ны и закон­чив­ший год, писать не дол­жен. Это, гово­рит кура­тор, они там в гим­на­зии при­ду­мы­ва­ют раз­ное. Иди­те, гово­рит кура­тор, если уж так им нуж­но ваше заяв­ле­ние, отда­вай­те, и пусть берут как милень­кие, а я вас под­страхую отсю­да, из департамента.

Я так ни разу и не встре­ти­лась с кура­то­ром гим­на­зии с неж­ной фами­ли­ей Румян­це­ва. Но я ей очень бла­го­дар­на – она моло­дец. Раз­го­ва­ри­вать с оша­лев­ши­ми мамаш­ка­ми непро­сто. Успо­ка­и­вать их – вооб­ще за гра­нью добра и зла. А кура­тор гим­на­зии Румян­це­ва это делает. 

Воору­жив­шись напут­стви­я­ми из депар­та­мен­та, мы вру­ча­ем заяв­ле­ния с мамой дру­го­го маль­чи­ка, попав­ше­го в пере­плет. Заяв­ле­ния при­ни­ма­ют, без при­вет­ствен­ной кад­ри­ли, но все-таки. В учи­тель­ской ком­на­те – про­стор­ный шкаф-купе, зер­ка­ло с раз­ма­хом. В зер­ка­ле отра­жа­ют­ся наши лица с мамой дру­го­го маль­чи­ка, и фигу­ры тоже отра­жа­ют­ся – я с рабо­ты, она пря­ми­ком с Завол­ги, где соби­ра­лась без помех пасти сыно­вей, стар­ше­го перед деся­тым клас­сом, млад­ше­го перед пер­вым. И есть еще тре­тья мама, пока я ее не вижу, но она где-то здесь. 

Заяв­ле­ния при­ни­ма­ют, а через неде­лю звон­ком вызы­ва­ют на раз­го­вор с дирек­то­ром. Дирек­тор МБОУ гим­на­зия номер три Ильи­на Свет­ла­на Сер­ге­ев­на пре­ры­ва­ет отпуск, что­бы пови­дать­ся с нами – с тре­мя мамаш­ка­ми неза­чис­лен­ных. А еще она пре­ры­ва­ет отпуск, пото­му что мамаш­ки несколь­ких зачис­лен­ных опять же обра­ти­лись в депар­та­мент обра­зо­ва­ния с жало­ба­ми на вымо­га­тель­ство денег. При­ну­ди­ли их под­пи­сать дого­вор на плат­ные услу­ги, пять тысяч руб­лей в месяц, пря­мым тек­стом дирек­тор отве­ча­ла, что это – про­пуск в деся­тый класс. Мамаш­ки поду­ма­ли, и реши­ли, что не хотят такой про­пуск, а хотят – бес­плат­ный. Что такое, гово­ри­ли мамаш­ки, совсем оша­ле­ла, пять тысяч в месяц, одна­ко, цены. В кон­це кон­цов, гово­ри­ли мамаш­ки, Свет­ла­на Сер­ге­ев­на пока не вла­де­ет част­ным обра­зо­ва­тель­ным учре­жде­ни­ем, где вво­дит свои, свет­ла­но­сер­ге­ев­ские, порядки. 

Ильи­на Свет­ла­на Сер­ге­ев­на – эффект­ная жен­щи­на и боль­шая, меж­ду про­чим, мод­ни­ца. В дет­стве мне бы ужас­но понра­ви­лась такая учи­тель­ни­ца англий­ско­го (Св. Серг. – «англи­чан­ка»), что­бы наря­ды, маки­яж, при­чес­ка, высо­кие сапо­ги и вооб­ще. Из наших учи­тель­ниц толь­ко «исто­рич­ка» оде­ва­лась во что-то инте­рес­ное, пла­тья с затя­ну­той тали­ей и узкие юбки, а осталь­ной пед­со­вет шастал в сизом, бед­ном и рас­тя­ну­том книзу. 

Выныр­нув из отпус­ка, Свет­ла­на Сер­ге­ев­на выгля­дит очень хоро­шо. Она про­сит мама­шек захо­дить к ней по одной. Мамаш­ки про­те­сту­ют. Их (нас) три.

- Чего это мы по одной, — воз­ра­жа­ют они (мы), — у нас общий вопрос. 

Свет­ла­на Сер­ге­ев­на сме­ет­ся мамаш­кам в лицо и гово­рит, что это толь­ко так кажет­ся, что общий. А на самом деле настоль­ко инди­ви­ду­аль­ный, что зака­ча­ешь­ся. Вялые пере­ру­ги­ва­ния и упо­ми­на­ния, что в сво­ем каби­не­те хозяй­ка – Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, а не фиг зна­ет кто с ули­цы, закан­чи­ва­ют­ся тем, что пер­вой при­ни­ма­ют меня. 

Я сажусь. Раз­гла­жи­ваю юбку. Дирек­тор пере­би­ра­ет раз­ные лист­ки. В хол­ле гим­на­зии на ров­но выве­ден­ной стене поко­ят­ся три порт­ре­та – Пути­на, Мер­куш­ки­на и Аза­ро­ва, по ран­жи­ру. У дирек­то­ра пре­крас­ный мани­кюр – при­ят­но посмот­реть, ног­ти сия­ют, руко­во­ди­тель ново­го поко­ле­ния, все впе­ре­ди, высо­ты и так далее, МБОУ гим­на­зия номер три – пере­до­вое МБОУ, сюда при­ез­жа­ет мэр (или уже надо гово­рить – быв­ший мэр?), а губер­на­тор с пре­зи­ден­том пока не при­ез­жа­ют, но куда спе­шить. Свет­ла­на Сер­ге­ев­на еще моло­да. Она еще раз пере­смат­ри­ва­ет бума­ги, и зачи­ты­ва­ет мне с листа:

- Доклад­ная запис­ка на имя дирек­то­ра от учи­те­ля тако­го-то… 3 сен­тяб­ря 2013 года ваш сын при­шел в шко­лу пья­ный, на уро­ках спал, на пере­ме­нах гром­ко похва­лял­ся в нецен­зур­ных выра­же­ни­ях, что дав­но увле­ка­ет­ся алко­го­лем… Доклад­ная от како­го-то мар­та от учи­те­ля тако­го-то… Ваш сын был застиг­нут дежур­ным заву­чем на чер­да­ке с това­ри­ща­ми, пря­ча в руке коро­боч­ку с белым порош­ком, пред­по­ло­жи­тель­но – нар­ко­ти­че­ским веще­ством… При бесе­де отво­дил гла­за и весь остав­ший­ся учеб­ный день нахо­дил­ся в состо­я­нии нар­ко­ти­че­ско­го опьянения.

Вот что зачи­ты­ва­ет с раз­роз­нен­ных и от руки испи­сан­ных лист­ков мне дирек­тор МБОУ гим­на­зия номер три Ильи­на Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, а я слу­шаю в пол­ней­шем, надо при­знать, упад­ке. Тут сле­ду­ет упо­мя­нуть, что я – туго­дум. Это не так стыд­но, как кажет­ся. Про­сто осо­бен­ность рабо­ты моз­га. Он не уме­ет мгно­вен­но оце­нить ситу­а­цию и сфор­ми­ро­вать един­ствен­но вер­ный вопрос. Мозг тор­мо­зит, хал­ту­рит, вынуж­да­ет к про­слу­ши­ва­нию осталь­но­го твор­че­ства педа­го­ги­че­ско­го кол­лек­ти­ва, и толь­ко потом отда­ет коман­ду. И я спрашиваю:

- А поче­му же об этих фак­тах пьян­ства, и, страш­но ска­зать нар­ко­ма­нии, не были изве­ще­ны роди­те­ли и орга­ны, к при­ме­ру, ФСКН?

- Мы не хоте­ли выно­сить сор из избы, — с досто­ин­ством гово­рит Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, а сама пре­крас­но выгля­дит, такая све­жая. Жен­щи­на, у кото­рой все в поряд­ке. Жен­щи­на, кото­рая ни разу не слы­ша­ла, что такое – доклад­ная запис­ка. Руко­во­ди­тель, кото­ро­му не объ­яс­ни­ли, что к доклад­ной запис­ке долж­ны при­ла­гать­ся объ­яс­не­ния лиц, упо­мя­ну­тых внут­ри, а так­же роди­те­лей несо­вер­шен­но­лет­них лиц, если уж кто похва­ля­ет­ся в нецен­зур­ных выра­же­ни­ях сво­им алко­го­лиз­мом. Пото­му что несо­вер­шен­но­лет­ние – они же порох. Пусть за порох отве­ча­ют роди­те­ли. Чуть нача­ло гореть – пере­бра­сы­ва­ем туда, в семью, в инспек­цию по делам несо­вер­шен­но­лет­них. Но нет, тре­тье­го сен­тяб­ря 2013 года ребе­нок при­шел к поло­вине девя­то­го утра пья­ный, и вро­де бы кто-то что-то об этом доло­жил, поло­ви­ну лист­ка фор­ма­та А4 испи­сал, но не родителям.

- Я тоже мать, — вдруг вспо­ми­на­ет Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, — и я вам как мать сове­тую забрать сына из наше­го учеб­но­го заве­де­ния, где он заре­ко­мен­до­вал себя таким вот обра­зом. Тем более, — ожив­ля­ет­ся Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, — по сло­вам класс­ной руко­во­ди­тель­ни­цы ваше­го сына, имен­но вы потвор­ству­е­те его алко­го­лиз­му и табакокурению.

Я сно­ва тор­мо­жу. Я потвор­ствую детям, опре­де­лен­но. Моя мама гово­рит, что мне все садят­ся на шею. Но в плане алко­го­лиз­ма и таба­ко­ку­ре­ния – это нико­гда. Ну, чест­ное сло­во, ну. Даже не пони­маю, как это может выгля­деть: я, свой­ски обни­мая сына за кост­ля­вое пле­чо, дру­гой рукой отку­по­ри­ваю деше­вую вод­ку, а рядом стар­шая дочь, зажи­га­ет нам тро­им сига­ре­ты, а потом мы хором поем «окра­сил­ся месяц баг­рян­цем», хотя они и слов-то не знают. 

- Как вы пони­ма­е­те, — завер­ша­ет мысль Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, эффект­ная жен­щи­на и руко­во­ди­тель ново­го поко­ле­ния, — тако­го уче­ни­ка наша гим­на­зия не может дер­жать в сво­их рядах. Выбо­ра у вас ника­ко­го нет, толь­ко забрать доку­мен­ты. Ниче­го сде­лать нель­зя, мы пыта­лись весь год, но. 

Лицо Свет­ла­ны Сер­ге­ев­ны выра­жа­ет про­стую гам­му чувств. Она пред­по­чи­та­ет, что­бы я ушла из ее каби­не­та. Луч­ше пря­мо сейчас. 

- Но! – с нажи­мом повто­ря­ет Свет­ла­на Сер­ге­ев­на, а я выби­ра­юсь нару­жу, навстре­чу пода­ет­ся школь­ный сек­ре­тарь или кто-то такой, сви­де­тель уни­же­ния. Мне он кажет­ся ужас­но несим­па­тич­ным, но я пристрастна. 

А ведь все очень про­сто: есть два вари­ан­та про­изо­шед­ше­го: 1) при­шел уче­ник девя­то­го клас­са в шко­лу пья­ным к пер­во­му уро­ку. Об этом пишут руко­пис­ные доне­се­ния на имя дирек­то­ра. Роди­те­лей в курс дела не вво­дят. Вся­че­ские орга­ны, кото­рым есть до это­го дело, не инфор­ми­ру­ют. Зна­чит, это МБОУ гим­на­зия номер три явля­ет­ся рас­сад­ни­ком под­рост­ко­во­го алко­го­лиз­ма, гнез­дом нар­ко­ти­че­ско­го раз­вра­та и необ­хо­ди­мо воз­буж­дать уго­лов­ные дела про халат­ность и что там еще. Или: 2) Никто пья­ным не при­хо­дил. Все доклад­ные напи­са­ны наспех под­ве­дом­ствен­ны­ми дирек­то­ру педа­го­га­ми про­сто так. Что­бы убрать него­дя­ев. И повы­сить обо­ро­ти­стость родителей.

Не знаю, что луч­ше. Есть такие слу­чаи, когда все – хуже.

Я выби­ра­юсь из шко­лы, из зда­ния хоро­шей, доб­рот­ной построй­ки 1911 года, я рыдаю на ули­це Куй­бы­ше­ва под белым «кабан­чи­ком», падаю на грудь жела­ю­щих при­нять меня в объ­я­тья, такие нахо­дят­ся. Свет­ла­на Сер­ге­ев­на не смот­рит в окно. Она встре­ча­ет вто­рую мамаш­ку, а потом тре­тью мамаш­ку; вто­рой гово­рит при­мер­но то же, что и мне, а тре­тьей гово­рит дру­гое, но это уже не так важ­но. Снять копии с доклад­ных она не поз­во­ля­ет, такое жела­ние менее туго­дум­ные её собе­сед­ни­цы высказывают. 

Далее мы пред­при­ни­ма­ем раз­ные шаги – три пере­по­ло­шен­ные мамаш­ки. Пер­вая пишет заяв­ле­ние в про­ку­ра­ту­ру. Вто­рая пыта­ет­ся най­ти рыча­ги дав­ле­ния в мини­стер­стве. Тре­тья про­сто заби­ра­ет доку­мен­ты, счи­тая это опти­маль­ным вари­ан­том. К тако­му выво­ду при­хо­жу впо­след­ствии и я. Наша тре­тья до сих пор ждет отве­та из про­ку­ра­ту­ры и депар­та­мен­та обра­зо­ва­ния, где дала делу «гнез­да алко­го­ли­ков» офи­ци­аль­ный ход. Бли­зит­ся 1 сен­тяб­ря. Пер­вой мамаш­ке из нас очень неуютно. 

И да, не знаю, сто­ит ли гово­рить о том, что мой пре­крас­ный сын, мно­гие назы­ва­ют его Луис Аль­бер­то, нико­гда не был мною заме­чен пья­ным, ведь и так ясно, что он — моя умнич­ка и самый луч­ший маль­чик. Но лиш­ний раз упо­ми­нать об этом как-то неудобно.