День граненого стакана

Читая новост­ную лен­ту, узна­ла, что 11 сен­тяб­ря в нашей стране отме­ча­ют сра­зу два празд­ни­ка: Все­рос­сий­ский день трез­во­сти, и годов­щи­ну появ­ле­ния на свет гра­не­но­го ста­ка­на. Что мне пока­за­лось очень стран­ным и даже уди­ви­тель­ным, посколь­ку имен­но сего­дня я и соби­ра­лась напи­сать этот текст. О трез­во­сти и ста­ка­нах. Ниче­го не зная о празд­нич­ных наме­ре­ни­ях страны.

Мы сидим в кафе одно­го из тор­го­вых цен­тров и сто­и­че­ски делим на дво­их бутыл­ку гази­ро­ван­ной воды. Я — по при­чине обра­зо­вав­шей­ся перед зар­пла­той финан­со­вой ямы, моя при­я­тель­ни­ца Юля — после посе­ще­ния роди­тель­ско­го дома. В ее жиз­ни так все­гда слу­ча­ет­ся после этих визи­тов. Она при­вык­ла, и толь­ко пря­чет в рука­ва паль­цы с пору­шен­ным мани­кю­ром и груст­но взды­ха­ет. Мне кажет­ся, или от нее слег­ка пах­нет хлор­кой и дез­ин­фи­ци­ру­ю­щим средством. 

- Потом я позва­ла сан­тех­ни­ка, что­бы почи­нить уни­таз, и отмы­ла рако­ви­ну, кото­рую они исполь­зо­ва­ли вме­сто уни­та­за. А в холо­диль­ни­ке про­тух­ло мясо, и запах сто­ял про­сто жуть. Тань, я в про­шлый раз при­вез­ла им отлич­ную говя­ди­ну, они даже не смог­ли из нее ниче­го при­го­то­вить. Да лад­но, чего там, они даже в моро­зил­ку ее поло­жить не смог­ли. И все про­па­ло, и запах не вывет­ри­ва­ет­ся. И ино­гда мне кажет­ся, что я боль­ше не могу так, Тань, — гово­рит мне кра­си­вая Юля и плачет.

«Они» — это роди­те­ли, папа и мама взрос­лой доче­ри, дав­но уже спив­ши­е­ся, но род­ные. Ино­гда, Юля конеч­но, сры­ва­ет­ся и зло гово­рит, что они — это ее «крест, но он стал уж слиш­ком тяже­лым». Потом спо­хва­ты­ва­ет­ся, изви­ня­ет­ся перед собе­сед­ни­ком, и сно­ва едет в отчий дом и где ее ждет неиз­мен­ная про­грам­ма. Если пове­зет, то в квар­ти­ре ока­жут­ся толь­ко мама и папа. Если нет — сна­ча­ла нуж­но будет разо­гнать стаю дру­зей-собу­тыль­ни­ков, пере­ло­жить в холо­диль­ник гору про­дук­тов, разо­греть и накор­мить. Потом при­ни­мать­ся за убор­ку в поме­ще­нии. Она все­гда при­ез­жа­ет с набо­ром чистя­щих и мою­щих средств и с пер­чат­ка­ми. Но они быст­ро рвут­ся, и уби­рать при­хо­дит­ся голы­ми рука­ми, погру­жая их в хлор­ку и нечистоты. 

«Каж­дый раз гово­рю себе, что нуж­но боль­ше пер­ча­ток поку­пать, но забы­ваю», — вино­ва­то про­из­но­сит Юля, и сно­ва стыд­ли­во пря­чет паль­цы в рука­ва. А потом, ухо­дя из отче­го дома, нуж­но оста­вить денег. Она пони­ма­ет, что эти день­ги про­пьют, но не может отка­зать, и про­тя­ги­ва­ет купю­ры, садясь потом, порой на жесто­чай­шую дие­ту, и под­счи­ты­вая хва­тит ли на про­езд. И руга­ет себя за мало­ду­шие. Не пото­му что жал­ко денег, мучи­тель­но жал­ко их. Ино­гда Юле кажет­ся, что они про­сто не заме­ча­ют ее при­сут­ствия, хотя и едят постав­лен­ные на стол раз­но­со­лы. В дру­гие дни жалу­ют­ся доче­ри друг на дру­га или на жизнь. Слу­ча­ет­ся, про­сто пла­чут, и Юль­ка сама гото­ва раз­ры­дать­ся от жалости. 

- Хоро­шо, они хоть мир­ные, — уте­ша­ет себя взрос­лая дочь пью­щих людей, — навер­ное, мне с ними повезло. 

И Юль­ка рас­ска­зы­ва­ет, что вот у них в подъ­ез­де живет мужик, к кото­ро­му дети про­сто опа­са­ют­ся при­ез­жать. Да и весь двор вздра­ги­ва­ет от его выходок.

- А зна­ешь, — ино­гда взды­ха­ет моя при­я­тель­ни­ца, — я пом­ню, когда дома все было по-другому. 

Я, чест­но гово­ря, не пом­ню этих вре­мен, но Юля вспо­ми­на­ет про мами­ны бли­ны, поезд­ки в сос­но­вый лес за гри­ба­ми, бан­ты на пер­вое сен­тяб­ря и сов­мест­ные похо­ды на ледя­ные гор­ки. Потом начал пить отец. Сра­зу и мно­го. Напи­ва­ясь, не буя­нил, драть­ся не бро­сал­ся. Но домой его при­во­ди­ли в таком состо­я­нии, что он про­сто падал и засы­пал на поро­ге, ино­гда в луже соб­ствен­ной мочи. Мать и дочь взды­ха­ли, тащи­ли на кро­вать, раз­де­ва­ли, мыли. Вече­ром Юль­ка смот­ре­ла на то, как пла­чет мама. Утром про­сы­па­лась от скан­да­ла. Одна­жды не выдер­жа­ла и очень серьез­но попро­си­ла маму: «Раз­во­дись. Мы спра­вим­ся». Раз­го­вор шел на кухне, где тогда еще пах­ло пиро­гом и све­же­за­ва­рен­ным чаем. «Он без нас про­па­дет. Мы одна семья», — отре­за­ла жен­щи­на, и боль­ше к этой теме нико­гда не возвращалась.

Потом как-то неза­мет­но запи­ла и она. Юль­ка заме­ча­ла, что от спирт­но­го мама сна­ча­ла ста­но­ви­лась очень весе­лой. Потом слез­ли­вой. А еще через какое-то вре­мя Юль­ка оста­лась в отве­те за двух глу­бо­ко пью­щих людей. Кото­рые не заме­ча­ли, что девоч­ка вырас­та­ет из вещей, пере­хо­дит из клас­са в класс, сда­ет экза­ме­ны, выхо­дит на рабо­ту. А Юль­ка взрос­ле­ла, и гово­ри­ла себе, что у нее в семье тако­го не будет нико­гда. Но семьи пока ника­кой нет.

Сама Юля дей­стви­тель­но не пьет спирт­но­го. Счи­та­ет, что с ее наслед­ствен­но­стью даже бокал шам­пан­ско­го на празд­ник может ока­зать­ся роко­вым и при­ве­сти к алко­го­лиз­му. Ее муж­чи­ны — исклю­чи­тель­но трез­вен­ни­ки. Бутыл­ка пива в руках у избран­ни­ка, даже един­ствен­ная за несколь­ко меся­цев, даже на рыбал­ке – для Юль­ки повод порвать отно­ше­ния раз и навсе­гда. Потом она будет рыдать, смот­реть его фото­гра­фии в соци­аль­ных сетях, пере­чи­ты­вать смс, и сно­ва рыдать. Но не вер­нет­ся, мы зна­ем, мы это уже видели. 

С про­шед­ши­ми испы­та­ние, увы, тоже не скла­ды­ва­ет­ся. Вот Кирилл, напри­мер, все­гда ругал Юль­ку за то, что она сно­ва отправ­ля­ет­ся в роди­тель­ский дом. И убеж­дал избран­ни­цу, что эти люди выбра­ли свой путь сами, недо­стой­ны сочув­ствия и денег. Осо­бен­но денег. Послед­них Кирил­лу было жал­ко боль­ше все­го. И когда жених поста­вил Юль­ку перед выбо­ром: я или они, девуш­ка выбра­ла роди­те­лей. Она люби­ла Кирил­ла, но роди­те­лей зна­ла дольше.

Андрей был йогом, тре­бо­вал упо­треб­лять в пищу толь­ко сырую еду, вздра­ги­вал при виде рыбы и мяса на при­лав­ках, и защи­щал себя от любо­го нега­ти­ва. Потом ушел окон­ча­тель­но в нир­ва­ну, забыв позвать Юль­ку с собой.

Дима был почти совер­ше­нен и борол­ся с несо­вер­шен­ством мира. Когда над голо­вой Юль­ки раз­би­лась бро­шен­ная в сте­ну ваза, девуш­ка вздрог­ну­ла и реши­ла закон­чить роман. Ваза, кста­ти, к ней ника­ко­го отно­ше­ния не име­ла, так Дим­ка выра­зил про­тест про­тив неспра­вед­ли­во­сти коллег.

Олег любил спор­тив­ные тре­ни­ров­ки. После тру­до­во­го дня и оче­ред­ной убор­ки в роди­тель­ской квар­ти­ре он тащил Юль­ку в спорт­зал и на про­беж­ку. Счи­тая ее раз­го­во­ры об уста­ло­сти или болез­ни – исклю­чи­тель­но улов­ка­ми. Одна­жды во вре­мя гран­ди­оз­ной про­беж­ки у Юли сда­ли нер­вы, и она рас­пла­ка­лась, усев­шись пря­мо в сугроб. Олег сооб­щил ей, что два таки раз­ных чело­ве­ка нико­гда не смо­гут най­ти общие инте­ре­сы, собрал сум­ку и отпра­вил­ся сно­ва жить к маме.

Нынеш­ний люби­мый муж­чи­на Юлии, Алек­сандр, настро­ен реши­тель­но. А имен­но – женить­ся. Но толь­ко не на Юле. 

- Пони­ма­ешь, — объ­яс­ня­ет он, – мне нуж­на мать буду­щих детей. А у тебя, изви­ни, наслед­ствен­ность. И пси­хо­ло­ги­че­ская трав­ма. И окружение.

И Юль­ка взды­ха­ет и согла­ша­ет­ся – мол, все это у нее есть. И сде­лать с этим ниче­го нель­зя. И мы обсуж­да­ем все по кру­гу. И я пред­ла­гаю ей теле­фон сво­е­го пси­хо­ло­га, и Юля согла­ша­ет­ся, что нуж­но пой­ти, вот толь­ко где взять вре­мя. Мне хочет­ся пред­ло­жить ей взять бутыл­ку вина и бутер­бро­ды, и сидеть на бере­гу Вол­ги, смот­реть на закат и ни о чем не думать. Но тут я вспо­ми­наю, что Юль­ка не пьет, совсем и нико­гда. И мож­но бы без вина, но это будет не то. Не совсем то.

Допи­ваю теп­лую мине­рал­ку, и думаю, как бы все сло­жи­лось, ответь взрос­лая жен­щи­на на пред­ло­же­ние малень­кой девоч­ки: «Мама, раз­во­дись», про­стой фра­зой: «Конеч­но. Как мини­мум – ради тебя».