Другая церковь

160 лет испол­ни­лось самар­ской еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ской общине Свя­то­го Геор­га; эту дату отме­ча­ют по-рус­ски широ­ко, и по-немец­ки аккуратно.

Мас­сив­ная дверь церк­ви, без­упреч­но ошту­ка­ту­рен­ной розо­вым и белым, откры­та и внутрь зовут всех. На широ­ких дере­вян­ных ска­мьях забот­ли­во бро­ше­ны поду­шеч­ки, что­бы не про­сто сидеть, а сидеть удоб­но. Ника­ких, разу­ме­ет­ся, икон, две узор­ча­тых окна по обе сто­ро­ны кафед­ры, открыт рояль. Еще име­ет­ся орган, и имен­но орган­ная музы­ка дает нача­ло тор­же­ствен­но­му меро­при­я­тию. Все места заня­ты, вно­сят допол­ни­тель­ные табу­ре­ты, пас­тор Оль­га Васи­льев­на, при­вет­ли­вая дама в чер­ном стро­гом костю­ме, вол­ну­ет­ся, что невоз­мож­но уса­дить всех гостей. Гости сто­ят в про­хо­дах и на поро­ге, и немно­го еще на улице.

На пер­вых рядах рус­ская речь меша­ет­ся с немец­кой. Немец­кая пре­об­ла­да­ет, здесь почет­ные гости из посоль­ства и епи­скоп из Гер­ма­нии. Пра­во­слав­ный свя­щен­ник в рясе, улы­ба­ет­ся шире, чем это при­ня­то в РПЦ.

Лег­ко отли­чить завсе­гда­та­ев и при­хо­жан: они обни­ма­ют­ся, теп­ло при­вет­ству­ют друг дру­га, дого­ва­ри­ва­ют­ся после вос­крес­но­го бого­слу­же­ния схо­дить в кофей­ню и съесть тех самых смеш­ных раз­но­цвет­ных пирож­ных. Вспо­ми­на­ют назва­ние – мака­ронс. Хихи­ка­ют над смеш­ным сло­вом. Умол­ка­ют, когда на кафед­ру всхо­дит пас­тор и начи­на­ет гово­рить. Вспо­ми­на­ет исто­рию воз­ник­но­ве­ния общи­ны, путь в 160 лет.

Еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ская общи­на обра­зо­ва­лась в Сама­ре в 1854 году; она была совсем неве­ли­ка, не более трид­ца­ти чело­век. В боль­шин­стве сво­ем это были мест­ные чинов­ни­ки раз­ных ран­гов, гувер­не­ры и учи­те­ля родом из Гер­ма­нии, Эсто­нии и Лат­вии, а так­же «1 сто­ляр, 1 булоч­ник и 1 апте­карь». Ее пер­вым пред­се­да­те­лем стал тогдаш­ний губер­на­тор Кон­стан­тин Грот, и надо ска­зать, что люте­ра­нам очень повез­ло – уже через несколь­ко лет общи­на мог­ла не устра­и­вать собра­ния в домах сво­их при­хо­жан, а заи­ме­ла пре­крас­ный молель­ный дом. В Сама­ре его назы­ва­ют про­сто «кир­ха», и наря­ду с домом Кур­ли­ной и косте­лом счи­та­ют укра­ше­ни­ем цен­тра и сим­во­лом горо­да. А поче­му люте­ра­нам повез­ло, а пото­му что изна­чаль­но зда­ние стро­и­ли для като­ли­че­ской общи­ны, като­ли­че­ская общи­на была срав­ни­тель­но мно­го­чис­лен­ной и дав­но жда­ла сво­е­го хра­ма. Его воз­вел на свои день­ги купец пер­вой гиль­дии Егор Ники­тич Анна­ев. Одна­ко в 1863 году поля­ки вос­ста­ли у себя в Поль­ском коро­лев­стве про­тив Рос­сии, захо­те­ли вос­ста­но­вить в преж­них гра­ни­цах Речь Поспо­ли­тую, а Рос­сии это не понра­ви­лось, Рос­сия вооб­ще не любит, когда субъ­ек­ты вос­ста­нав­ли­ва­ют себя в гра­ни­цах. Вос­ста­ние пода­ви­ли, а като­ли­ков попри­жа­ли – зачем вам храм, ска­за­ли, нече­го бало­вать­ся. И люте­ране смог­ли выку­пить храм для себя, соби­ра­ли по под­пис­ке день­ги, и уже в 1865 году цер­ковь была освя­ще­на спе­ци­аль­но при­быв­шим из Каза­ни диви­зи­он­ным про­по­вед­ни­ком Пун­да­ни и пас­то­ром Мей­е­ром из Сим­бир­ска. Соб­ствен­ный пас­тор появил­ся в Сама­ре толь­ко через год – эсто­нец Иога­не­сян согла­сил­ся пере­ехать из Омска с женой и младенцем.

Со вре­ме­нем люте­ран в Сама­ре зна­чи­тель­но при­ба­ви­лось коли­че­ствен­но, но это нико­го не вол­но­ва­ло, и в 1928 году дея­тель­ность еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ской общи­ны была офи­ци­аль­но запре­ще­на, рав­но как и дея­тель­ность осталь­ных кон­фес­сий. Вплоть до 1991 года при­хо­жане опять соби­ра­лись тай­но, встре­ча­лись на квар­ти­рах, и раз­го­ва­ри­ва­ли в эти момен­ты толь­ко по-немец­ки, что­бы отсечь воз­мож­ных чужа­ков и шпионов.

В 1991 году общи­на вновь полу­чи­ла свою цер­ковь: «21 декаб­ря 1991 г. при минус 21 гра­ду­се моро­за (отоп­ле­ние в хра­ме не рабо­та­ло) было отпразд­но­ва­но пер­вое Рож­де­ствен­ское бого­слу­же­ние, после более 60-лет­не­го пере­ры­ва. Бого­слу­же­ние про­во­ди­ли 21, а не 25 декаб­ря, т.к. пас­тор при­е­хал из Моск­вы, и ему пред­сто­я­ло посе­тить еще несколь­ко общин. Посте­пен­но нача­лось воз­рож­де­ние хра­ма и общины.8 авгу­ста 1993 года был зано­во уста­нов­лен крест на коло­кольне нашей церк­ви, кото­рый виден изда­ле­ка. А 4 сен­тяб­ря 1994 года цер­ковь была освя­ще­на после пер­во­го ремон­та. Посте­пен­но отре­мон­ти­ро­ва­ны и дру­гие поме­ще­ния и сего­дня почти весь ком­плекс вве­ден в экс­плу­а­та­цию и исполь­зу­ет­ся», — с офи­ци­аль­но­го сайта.

Одна­ко непри­ят­но­сти общи­ны не закон­чи­лись – цер­ковь силь­но постра­да­ла после боль­шо­го пожа­ра 1997 года, но в корот­кий срок была вос­ста­нов­ле­на и с любо­вью отремонтирована.

«Бла­го­да­рим гос­по­да за то, что он дал нам новое нача­ло», — гово­рит пас­тор, и тут на сце­ну выхо­дит малень­кая девоч­ка и садит­ся за рояль. «Пусти­те детей при­хо­дить ко Мне, — гово­рит девоч­ка, — и не пре­пят­ствуй­те им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие».

Малень­кая девоч­ка игра­ет на роя­ле, а две девоч­ки поболь­ше тан­цу­ют танец с акро­ба­ти­че­ски­ми эле­мен­та­ми. Одна из дево­чек в джин­сах. Вто­рая – в про­стор­ных рею­щих одеж­дах. Белых.

Дет­ский хор выво­дит гимн Go Down Moses, кото­рый свет­ско­му чело­ве­ку изве­стен в испол­не­нии Луи Арм­строн­га — Let My people go. Зву­чит задор­но и одно­вре­мен­но тро­га­тель­но. На вто­ром куп­ле­те немно­го сби­ва­ют­ся, забы­ва­ют сло­ва, но выгре­ба­ют к фина­лу и выгля­дят молодцами.

Потом выстра­и­ва­ет­ся взрос­лый цер­ков­ный хор – жен­щи­ны в розо­вых шар­фах, муж­чи­ны без розо­вых шар­фов. В сосед­нем поме­ще­нии накры­ва­ют сто­лы. Празд­ник не закон­чит­ся сего­дня, а про­длит­ся еще целых три дня, и завер­шит­ся вос­крес­ным бого­слу­же­ни­ем, и про­по­ве­до­вать будет епи­скоп из Штутгарта.

Ста­рая дама с воло­са­ми, выкра­шен­ны­ми все­ми оттен­ка­ми голу­бо­го, негром­ко гово­рит сво­ей сосед­ке в шля­пе с цвет­ком: «И вы зна­е­те, когда я нача­ла свои молит­вы запи­сы­вать в отдель­ную тет­радь, они ста­ли намно­го действенней».

Девуш­ка с длин­ны­ми воло­са­ми дела­ет мгно­вен­ное сел­фи на фоне пере­пол­нен­но­го зала и горя­щих све­чей. Жен­щи­на с дву­мя доч­ка­ми по обе сто­ро­ны шеп­чет в теле­фон: «Ниче­го я не пря­та­ла, кури­ца на сто­ле, про­сто укры­та фоль­гой». И опять зву­чит орган.