Как мы с министром чай пили

День, когда мне позво­ни­ли из немец­ко­го посоль­ства, при­шел­ся на чет­верг. Это был обык­но­вен­ный рабо­чий чет­верг — я, как все нор­маль­ные люди, пры­га­ла под риту­аль­ный бара­бан­ный бой шама­нов на этно-фести­ва­ле. И тут вдруг позво­ни­ли из немец­ко­го посоль­ства и спро­си­ли, не я ли – гос­по­жа Фоми­на. При­шлось оста­но­вить скач­ки и важ­но кив­нуть в труб­ку. С вами хочет позна­ко­мить­ся гос­по­дин Книрш, — ска­за­ло посоль­ство, — наш пол­но­моч­ный министр.

Не знаю, зачем пол­но­моч­но­му мини­стру зна­ко­мить­ся со мной. Я не созда­на для зна­комств с мини­стра­ми. Если чест­но, я созда­на для прыж­ков на этно-фести­ва­ле. На месте гос­по­ди­на Книр­ша я бы ста­ла раз­го­ва­ри­вать с собой толь­ко в край­нем слу­чае. Но, может быть, у него как раз такой и был.

Немец­кое посоль­ство ска­за­ло, что если гос­по­дин Книрш под­твер­дит свой визит, то он при­бу­дет в редак­цию с часу до двух суб­бо­ты. Воз­мож­но, ска­за­ло посоль­ство, ваши сотруд­ни­ки тоже захо­тят при­нять уча­стие в этой встре­че. Конеч­но, — обра­до­ва­лась я, — конеч­но! Ста­ло немно­го весе­лее. Пожа­луй, в гуще сотруд­ни­ков мне удаст­ся спря­тать­ся и даже заблу­дить­ся, как в сумрач­ном лесу. 

К суб­бо­те я осно­ва­тель­но под­го­то­ви­лась. Наде­ла чер­ное пла­тье без рука­вов и туфли на каб­лу­ке с пере­пон­кой. Это были немец­кие туфли, что пока­за­лось мне сим­во­лич­ным. Вспом­ни­ла кое-что из школь­ной программы. 

Вооб­ще, — гово­ри­ла я кол­ле­ге, когда мы сели в авто­бус и уже еха­ли к месту, — я знаю доста­точ­ное коли­че­ство немец­ких слов и выра­же­ний. Херц­лихь вилль­ком­мен! – гово­ри­ла я, репе­ти­руя. Кол­ле­га скеп­ти­че­ски улыбался.

Дой­чен золь­да­тен, унте­ро­фи­ци­рен! – спе­ла тогда я. Эту пес­ню мне папа пел как колы­бель­ную. Ниче­го, что это марш. Кол­ле­га насто­ро­жил­ся. Ты, пожа­луй­ста, не пой это мини­стру, — попро­сил он. – А то забу­дешь­ся. Потом не раз­гре­бешь. Пообе­щай мне!

Я оскор­би­лась. Пожа­луй­ста! – ска­за­ла, — не хуже тебя знаю, что мож­но петь мини­стру, а что – нет. Айн-цвай, поли­цай, драй-фир, бри­га­дир, — спе­ла я из ново­го. Авто­бус зача­ро­ван­но слушал. 

Не бри­га­дир, — раз­дра­жен­но попра­вил кол­ле­га, — гренадир.

Ну и что такое твой гре­на­дир, — ска­за­ла я.

Гре­на­дёр, — сухо отве­тил кол­ле­га. Фюнф-зекс, алте хекс, зибен ахт, гуте нахт.

В редак­ции уже соби­рал­ся народ. Бук­валь­но там собрал­ся Илья Суль­дин и Таня Пуш. Илья Суль­дин был в ита­льян­ском сви­те­ре, а Таня Пуш – в горо­хо­вых кол­гот­ках и жабо. 

Не пони­маю, — гово­рил Илья, — зачем мы нуж­ны это­му немцу. 

Все день­ги оста­ви­ла в лет­ней сум­ке, — гово­ри­ла Таня, — ну, невоз­мож­но же!

Ди ком­му­ни­сти­ше пар­тай унд ди зовьет реги­рунг шенкт дем кин­дер грос ауф­мерк­зам­кайт, — гово­ри­ла я. Из школь­ной программы.

Мы сиде­ли на редак­ци­он­ной кухне и жда­ли мини­стра. Для мини­стер­ско­го уго­ще­ния было при­го­тов­ле­но: три вида пече­нья, пирож­ные «бей­лис», сыр в нарез­ке «Брест-Литовск» и слив­ки в тет­ра­па­ке. Министр не ехал. В лег­кой задум­чи­во­сти я съе­ла упа­ков­ку сыра. Успе­хом у сотруд­ни­ков поль­зо­ва­лось имбир­ное печенье. 

При тош­но­те бере­мен­ных, — ска­за­ла Таня Пуш, — имбир­ное пече­нье – пер­вое дело.

В Неа­по­ле, — ска­зал Илья Суль­дин, — вот такие кре­вет­ки. И пока­зал дву­мя рука­ми, какие. 

Ихь лебе и дер зовьет уни­он, ин дер штат Куй­бы­шев, — ска­за­ла я. Из школь­ной программы.

И тут позво­нил пол­но­моч­ный министр. Он позво­нил, и стал раз­го­ва­ри­вать сна­ча­ла на немец­ком. Потом на англий­ском. Потом еще на раз­ных евро­пей­ских язы­ках. Глу­по хихи­кая, я при­зна­лась, что попы­та­юсь понять рус­ский. Кол­ле­ги при­шли на помощь. 

Хэл­лоу, — залих­ват­ски тяну­ли они в труб­ку, как вах­тер­ша в кино­филь­ме «Москва сле­зам не верит». 

В резуль­та­те уда­лось выяс­нить, что гос­по­дин Книрш не едет в редак­цию, но ждет нас в люте­ран­ской церк­ви, про­ще гово­ря – в кир­хе на Некра­сов­ской, и что надо немед­лен­но отправ­лять­ся туда. И мы отпра­ви­лись, обес­то­чив редак­цию (на пред­мет само­воз­го­ра­ния), а пирож­ные со слив­ка­ми упря­тав в холо­диль­ник до луч­ших времен.

По пути в кир­ху Таня Пуш изящ­но кури­ла, а Илья Суль­дин при­об­рел на книж­ном раз­ва­ле Олдо­са Хакс­ли. В цер­ков­ном саду было пре­крас­но: солн­це кру­же­ва­ми через листья на тра­ве, оран­же­вые мар­га­рит­ки, дикий вино­град опле­та­ет шпа­ле­ру. Пас­тор с помощ­ни­ка­ми вынес­ли ров­но четы­ре сту­ла и одну табу­рет­ку. На табу­рет­ке уста­но­ви­ли под­нос с пече­ньем и чаем-кофе. Появил­ся гос­по­дин Книрш, высо­кий брю­нет, в костю­ме и гал­сту­ке. Ска­зал, что еще толь­ко учит рус­ский. Но охот­но пого­во­рит на дру­гих язы­ках. Напри­мер, на фран­цуз­ском. Илья Суль­дин обрадовался. 

Илья Суль­дин обра­до­вал­ся и заго­во­рил по-фран­цуз­ски. Он очень хоро­шо гово­рит по-фран­цуз­ски, я узна­ва­ла неко­то­рые сло­ва. Напри­мер, авек, пото­му что авек пле­зир. Или тра­вайе, пото­му что фран­цуз­ский ведь похож на испан­ский, а я знаю по-испан­ски «йо тра­ба­хо ен ла фабрика».

Пол­но­моч­ный министр с удо­воль­стви­ем отве­чал Илье. Мы с Таней Пуш отки­ну­лись на спин­ки сту­льев. День выдал­ся пре­крас­ным. По тра­ве ходил худой серый кот. Во двор кир­хи заехал белый «сит­ро­ен». Бега­ли какие-то дети при­хо­жан, но тихо. За забо­ром, на Некра­сов­ской, оста­но­ви­лись двое муж­чин, по виду – десант­ни­ки в отстав­ке. Я сей­час возь­му вод­ки, а ты – порт­вей­на, — ска­зал один. Давай, но луч­ше наобо­рот, — отве­тил вто­рой. Город празд­но­вал субботу. 

Ино­гда Илья Суль­дин пере­хо­дил на рус­ский, вкрат­це обри­со­вы­вая круг затро­ну­тых тем. Ино­гда не пере­хо­дил. Ино­гда министр зада­вал какой-нибудь вопрос. Напри­мер, спро­сил, чем Самар­ский реги­он отли­ча­ет­ся от осталь­ных рос­сий­ских реги­о­нов. Я креп­ко заду­ма­лась. Дума­ла при­бли­зи­тель­но минут пять. Все почти­тель­но мол­ча­ли. Тут сле­ду­ет упо­мя­нуть, что я не мог­ла успо­ко­ить­ся до вече­ра и все спра­ши­ва­ла, спра­ши­ва­ла окру­жа­ю­щих, чем Самар­ский чер­тов реги­он отли­ча­ет­ся от осталь­ных. Мне хоте­лось най­ти дока­за­тельств, что не одна я не знаю – чем.

На про­ща­ние министр пре­под­нес пода­рок — аль­бом с фото­гра­фи­я­ми. При­ро­да Гер­ма­нии, 365 кар­ти­нок. Аль­бом лежал в кар­тон­ном паке­те с сим­во­ли­кой посоль­ства. Там поко­и­лась и визит­ка мини­стра. Я сей­час смот­рю на нее. Посоль­ство Феде­ра­тив­ной рес­пуб­ли­ки Гер­ма­ния, Москва, Хуберт Книрш, пол­но­моч­ный министр, поли­ти­че­ский департамент. 

P.S. В ито­ге мы с Таней Пуш купи­ли по бутыл­ке пива и сели в сквер­чик, напро­тив кир­хи и сада с вино­гра­дом и мар­га­рит­ка­ми. На сосед­ней ска­мей­ке ока­за­лись пред­по­ло­жи­тель­ные десант­ни­ки, и ста­ло понят­но, зачем им порт­вейн – к ком­па­нии доба­ви­лись две девуш­ки, они страш­но сме­я­лись, тан­це­ва­ли люби­тель­ский кан­кан и гро­зи­лись иску­пать­ся в фонтане.