«Наш мэр Мотынга!»

Я рас­ска­жу вам об одном крокодиле,

Квар­ти­ро­вав­шем в Ниле,

Кото­рый был

Всем кро­ко­ди­лам крокодил…

А когда он был сра­жен кро­во­жад­ной пулей,

То из кожи его пона­де­ла­ли ридикюлей!

Sic transit gloria mundi!

(Нико­лай Агнивцев)

Никак не ожи­да­ла не то что роста сво­ей поли­ти­че­ской актив­но­сти, но и вооб­ще хоть како­го-то ее про­яв­ле­ния. Но как же ей, актив­но­сти, не вырас­ти, не про­явить­ся!.. Напри­мер, вче­ра одна девоч­ка Мони­ка напи­са­ла в ком­мен­та­рии к отче­ту о выбо­рах весе­лый лозунг «Наш мэр — Мотын­га»; зем­ля­ки пом­нят Ива­на Мотын­гу, кан­ди­да­та преж­них лет, быв­ше­го кри­ми­наль­но­го авто­ри­те­та, широ­ко извест­но­го в наро­де. Мы с Ива­ном Мотын­гой пре­крас­но зна­ко­мы по мел­ким годам, вме­сте зани­ма­лись конь­ко­беж­ным спор­том на ста­ди­оне «Буре­вест­ник», я — пло­хо, Иван — хоро­шо. Еще он был сла­вен тем, что полю­бил одну девоч­ку, а полю­бив ее, опро­ки­нул в сугроб и пря­мо в сугро­бе начал креп­ко обни­мать и страст­но цело­вать. Ну, это в дет­стве, конеч­но, страст­но­му Мотын­ге было тогда лет две­на­дцать. А вооб­ще он кра­са­вец, Мотын­га. Или нет?

Минут на пять, навер­ное, игра оста­но­ви­лась — Свет­ла­на, в беге за мячом, в коло­дец про­ва­ли­лась. А вылез­ла вся гряз­ная и в ржав­чине изма­зан­ная, в руках с раз­би­тым тазом и с синя­ком под глазом…

Нашла фото­гра­фию в Яндек­се, посмот­ре­ла – кра­са­вец, но фото­гра­фия неудач­ная, сту­дий­ный поста­но­воч­ный порт­рет неесте­ствен­ных тонов. Не очень люб­лю такие, люди на них напо­ми­на­ют фрон­таль­ные про­ек­ции самих себя с раз­ре­за­ми и вынос­ны­ми сече­ни­я­ми А‑А. Куда более живень­ко выгля­дят слу­чай­ные кад­ры. Осо­бен­но если речь идет о быв­ших кри­ми­наль­ных авто­ри­те­тах, все­гда хочет­ся их уви­деть за рулем бро­ни­ро­ван­ных авто­мо­би­лей, в чер­нень­ких масоч­ках и с огне­стрель­ным ору­жи­ем наперевес. 

Кра­са­вец Мотын­га, впро­чем, был и без огне­стрель­но­го ору­жия любим девоч­ка­ми из сек­ции. Девоч­ки из сек­ции бук­валь­но пре­сле­до­ва­ли его, стро­и­ли глаз­ки, испол­ня­ли тан­цы живо­та, сла­га­ли сти­хи и пес­ни. Даже я сла­га­ла, но не совсем как бы ему — Ива­ну Мотын­ге, конь­ко­беж­но­му чем­пи­о­ну, буду­ще­му тене­во­му мэру. Тоже Яндекс сей­час под­ска­зал, про тене­во­го мэра. Если бы я ранее зна­ла, то непре­мен­но бы под­су­е­ти­лась, посвя­ти­ла свою деви­чью поэ­му лич­но ему. Неваж­но, что основ­ной темой деви­чьей поэ­мы была игра в фут­бол и мои обя­зан­но­сти вра­та­ря. Да, я дей­стви­тель­но была вра­та­рем, и вот как это произошло. 

Будучи пло­хим спортс­ме­ном, на конь­ках я вооб­ще с тру­дом удер­жи­ва­ла рав­но­ве­сие, не гово­ря уж о ско­рост­ных про­беж­ках куда-либо. Но хоте­лось оста­вать­ся в сек­ции, при­хо­дить на тре­ни­ров­ки, общать­ся с ребя­та­ми вооб­ще и буду­щим тене­вым мэром в част­но­сти. Надо было что-то при­ду­мать, как-то закре­пить­ся в кол­лек­ти­ве, и я осво­и­ла обя­зан­но­сти вра­та­ря фут­боль­ной коман­ды. В виде раз­мин­ки мы все­гда игра­ли в фут­бол, а вра­та­рем никто не хотел быть, это пред­став­ля­лось осталь­ным чле­нам коман­ды слиш­ком скуч­ным. Осо­бен­но чем­пи­о­нам. В ходе тре­ни­ро­вок поня­ла, что быть иде­аль­ным вра­та­рем у меня тоже не полу­ча­ет­ся, сроч­но тре­бо­ва­лось что-то иное, допол­ни­тель­ное — для обо­зна­че­ния соб­ствен­ной цен­но­сти. Тогда и сочи­ни­лась поэ­ма «О фут­бо­ле», сде­ла­лась немед­лен­но досто­я­ни­ем спор­тив­ной обще­ствен­но­сти, вклю­чая «наше­го мэра Мотын­гу», конь­ко­беж­но­го чем­пи­о­на. Обще­ствен­ность воз­ли­ко­ва­ла. До сих пор никто не писал для нее поэм. К сча­стью, ниче­го отту­да не пом­ню, кро­ме четы­рех стро­чек: «Минут на пять, навер­ное, игра оста­но­ви­лась — Свет­ла­на, в беге за мячом, в коло­дец про­ва­ли­лась. А вылез­ла вся гряз­ная и в ржав­чине изма­зан­ная, в руках с раз­би­тым тазом и с синя­ком под гла­зом….». И вот что думаю: вполне мож­но было заме­нить Свет­ла­ну – Ива­ном. И раз­мер бы прак­ти­че­ски не постра­дал. А я, гля­дишь, полу­чи­ла бы впо­след­ствии каких-нибудь льгот, про­сто­ров для твор­че­ства, щед­рых гран­тов для напи­са­ния тене­во­мэр­ской био­гра­фии или мемуаров. 

А что, у меня доста­точ­но вос­по­ми­на­ний. Как-то сек­ци­ей поеха­ли в спор­тив­ный лагерь, где пре­крас­но рас­по­ло­жи­лись в ряде доща­тых доми­ков. Сто­ял про­хлад­ный месяц июнь, спать при­хо­ди­лось в боло­нье­вых курт­ках, спор­тив­ных костю­мах, и очень мерз­ли голо­вы. Тре­ни­ров­ки были мало того что еже­днев­ны­ми, так еще и мно­го­ра­зо­вы­ми. Ино­гда их чис­ло дости­га­ло трех, вклю­чая кросс и пару мат­чей в волей­бол. Упи­тан­ных лени­вых дево­чек выру­ча­ли дежур­ства по кухне, где мож­но было допол­ни­тель­но поесть и обсу­дить былое и думы. Один раз за чист­кой кар­тош­ки меня уку­си­ла пче­ла пря­мо в рот. Было боль­но, но совсем не страш­но погиб­нуть от пере­до­зи­ров­ки пче­ли­но­го яда. Навер­ное, по недо­стат­ку ума. Так. Так, мину­точ­ку: Иван Мотын­га, как извест­ный чем­пи­он и конь­ко­беж­ный моло­дец, был вовсе в дру­гом лаге­ре, для чем­пи­о­нов и конь­ко­беж­ных молод­цов. Как хоро­шо, что я вовре­мя это вспом­ни­ла. А то при­шли бы кри­ми­наль­ные авто­ри­те­ты (быв­шие), да и насту­ча­ли бы по голо­ве за злост­ную кле­ве­ту и доща­тые доми­ки. Иван Мотын­га был в зна­чи­тель­но более кру­том месте, при камен­ных двух­этаж­ных кор­пу­сах, где отли­чил­ся сво­и­ми ред­кост­ны­ми дра­ма­ти­че­ски­ми талан­та­ми. Чуть ли он не играл чуть ли не глав­ную роль в само­де­я­тель­ном спек­так­ле. Чуть ли не Гам­ле­та, прин­ца дат­ско­го. Или поэта Вла­ди­ми­ра Мая­ков­ско­го, хотя что за спек­такль с поэтом Мая­ков­ским? А с Гам­ле­том более-менее ясно. 

И еще, про ста­ди­он «Буре­вест­ник», где Иван Мотын­га без уста­ли мно­жил круг за кру­гом, отма­хи­вая пра­виль­но ори­ен­ти­ро­ван­ной рукой кило­мет­ры и кило­мет­ры льда. Нету теперь тако­го ста­ди­о­на, не зна­чит­ся он уже более двух лет в спис­ках спор­тив­ных соору­же­ний Сама­ры. Под его когда-то акку­рат­ны­ми кир­пич­ны­ми сте­на­ми кипит рыноч­ная тор­гов­ля, а трех­этаж­ный кор­пус сда­ет­ся в арен­ду. Рыноч­ная тор­гов­ля остав­ля­ет после себя сле­ды в виде сва­лок непи­ще­вых отхо­дов, три­бун не суще­ству­ет в прин­ци­пе, выщерб­лен­ные камен­ные сту­пе­ни без еди­ной ска­мьи. Очень неудоб­но полу­чи­лось с «Буре­вест­ни­ком», очень. В 1998 году пять чело­век в раз­ных воз­раст­ных кате­го­ри­ях заво­е­ва­ли «золо­то» на пер­вен­стве Рос­сии по конь­ко­беж­но­му спор­ту, выпол­ни­ли нор­ма­ти­вы масте­ров спор­та. Базой самар­ских конь­ко­беж­цев был «Буре­вест­ник». И в этом же 1998 году ста­ди­он удач­но пре­вра­ща­ет­ся муни­ци­па­ли­те­том в опто­вый про­дук­то­вый рынок. Мэром тогда слу­жил Геор­гий Лиман­ский. Через несколь­ко лет рынок со ста­ди­о­на убра­ли, но к луч­ше­му ниче­го не изме­ни­лось. Что-то там еще физ­куль­ту­ри­лось, спор­то­гра­ни­зо­вы­ва­лось, но вяло. Теперь у ста­ди­о­на новый вла­де­лец, ком­мер­че­ская фир­ма, кото­рая абсо­лют­но не заин­те­ре­со­ва­на в раз­ви­тии дет­ско­го спор­та, а заин­те­ре­со­ва­на в умно­же­нии соб­ствен­ной при­бы­ли. Хоте­ла было застро­ить быв­шее фут­боль­ное поле жилищ­ным ком­плек­сом, но раз­ре­ше­ния не полу­чи­ла. Теперь дума­ет, как бы еще упро­мыс­лить под­ве­дом­ствен­ное соору­же­ние, боль­ше не спор­тив­ное. «Буре­вест­ник» вет­ша­ет, зарас­та­ет бурья­ном, погре­ба­ет­ся под гора­ми мусо­ра, ущерб­ные сте­ны не в состо­я­нии огра­дить его ни от наше­ствий асо­ци­аль­ных хули­ган­ских эле­мен­тов, ни от даль­ней­ше­го унижения.

Когда-то здесь кипе­ла жизнь, в том чис­ле и неслу­чив­ше­го­ся мэра Мотын­ги. Sic transit gloria mundi, как умест­но гово­рить в подоб­ных груст­ных случаях. 

А конь­ко­беж­ная сек­ция мне наску­чи­ла. И выиг­ры­ши, и про­иг­ры­ши ста­но­вят­ся оди­на­ко­во неин­те­рес­ны­ми. Будь ты хоть кри­ми­наль­ным авто­ри­те­том, хоть состо­я­тель­ным вла­дель­цем сети игро­вых заве­де­ний, хоть про­стым граж­да­ни­ном, жите­лем горо­да, элек­то­ра­том, целе­вой ауди­то­ри­ей и фокус-груп­пой. Но я пре­ступ­но отвлек­лась от обще­ствен­но-поли­ти­че­ской темы, заяв­лен­ной в названии.

С ново­при­быв­шим мэром мой муж вме­сте играл в бас­кет­бол. В шко­ле. Отлич­ный, вспо­ми­на­ет муж, парень был, такой энер­гич­ный, подвижный.

Про­сто мы в этом горо­де слиш­ком дол­го живем. Ходим по ули­цам, смот­рим по сто­ро­нам. Вот на этом углу когда-то встре­чал­ся с това­ри­ща­ми, что­бы идти вме­сте на пляж, валять­ся на пес­ке и есть корич­не­вые пон­чи­ки в сахар­ной пуд­ре. Вот в этом кафе справ­лял сва­дьбу друг дет­ства, он дав­но пре­по­да­ет в аме­ри­кан­ском Стэн­фор­де какую-нибудь ред­кост­ную топо­ни­ми­ку. Здесь памят­ник ото­пи­тель­ной бата­рее, здесь – Усти­но­ву, здесь – Куй­бы­ше­ву сто­ит. Боль­шие дере­вья, чугун­ные решет­ки набе­реж­ных, бед­ный бога­тый особ­няк Кур­ли­ной и розо­вая опрят­ная кир­ха. Дни, дни. Люди, люди. Уже и каж­дый вто­рой мэр играл с тобой в команд­ные игры. Не то что­бы ты был этим недо­во­лен. Ско­рее — удивлен.