Дорогие трудовые мигранты

Если вы чита­е­те по-рус­ски, то знай­те, что ско­ро долж­ны буде­те забрать меня отсю­да к себе в Таджи­ки­стан (Узбе­ки­стан) и без уста­ли слу­жить, пото­му что я во всех местах, где бы ни появи­лась, вме­сто того, что­бы горя­чо любить свою роди­ну, жить, учить­ся и бороть­ся, как заве­щал вели­кий ленин, горя­чо отста­и­ваю ваши инте­ре­сы. В самых неожи­дан­ных местах.

К при­ме­ру, на дне рож­де­ния быв­шей све­кро­ви, в при­сут­ствии самых близ­ких людей: деве­ря-алко­го­ли­ка, восем­на­дца­ти­лет­не­го пасын­ка и его девуш­ки, уча­щей­ся инду­стри­аль­но-педа­го­ги­че­ско­го тех­ни­ку­ма, я не оста­ви­ла вас, и боро­лась, и сози­да­ла. А чего я попа­ла на день рож­де­няи быв­шей све­кро­ви – это не совсем понят­но. Тут даже не под­хо­дит гла­гол «попа­ла», тут боль­ше подой­дет гла­гол «обна­ру­жи­ла». Обна­ру­жи­ла себя. Ино­гда так быва­ет: толь­ко нач­нешь стро­гую дие­ту, как обна­ру­жи­ва­ешь себя в мак­до­нальд­се, жад­но поеда­ю­щей кар­то­фель-фри. Или: будучи при­мер­ным мужем, обна­ру­жи­ва­ешь себя в гольф-поче­му-то-клу­бе, в обним­ку с сем­на­дца­ти­лет­ней пода­ва­тель­ни­цей мячей. При­ме­ров мно­же­ство! Так вот и я.

Вне­зап­но ока­за­лась за щед­ро накры­тым празд­нич­ным сто­лом. Теле­ви­зор транс­ли­ро­вал хок­кей­ный матч. Радио­при­ем­ник был настро­ен на часто­ту «Радио-дача». Восем­на­дца­ти­лет­ний пасы­нок левой рукой доел исте­ка­ю­щий соком мант, пра­вой обнял свою инду­стри­аль­но-педа­го­ги­че­скую подру­гу и сказал:

- У Кати, конеч­но, кру­то в кол­ле­дже, но чер­ных мно­го. Род­ной речи не услы­шишь, — в его голо­се зазве­не­ла высо­кая тоска.

Я сдер­жа­лась. Помол­чу, думаю. Они и пере­ста­нут. А то быв­ша­я­све­кровь стол мета­ла, сала­ты реза­ла. Мясо по-фран­цуз­ски жари­ла, холо­дец из ножек быка моро­зи­ла. Но пасы­нок не унимался.

- При­ез­жа­ют к нам в Рос­сию, — гово­рил он обид­чи­во, — и обра­зо­ва­ние за наш счет полу­ча­ют. Рус­ских вытес­ня­ют узбе­ки! А то и кто поху­же. Вытесняют.

- Куда тебя-то вытес­ни­ли, — спро­си­ла я мирно.

- Пока нику­да, — с вызо­вом отве­тил пасы­нок, — но все впе­ре­ди. Вряд ли вам это нра­вит­ся! Невоз­мож­но же пере­но­сить! Их воз­рас­та­ю­щее влияние.

- А как на тебя вли­я­ют узбе­ки, — уточ­ни­ла я, — про­сто инте­рес­но. Вот идешь ты, такой, по ули­це. А тут – раз, и узбек. И как нач­нет влиять!

- Ннну, — чуть рас­те­рял­ся пасы­нок, — так и вли­я­ют. Обык­но­вен­но. Тан­цу­ют свою лез­гин­ку, напри­мер. Под сте­на­ми Кремля.

- Древ­не­го Крем­ля, — ска­за­ла девуш­ка. Навер­ное, люби­тель­ни­ца ретро-песен.

- Узбе­ки? – пере­спро­си­ла я. – Да, это извест­ный узбек­ский танец. Наря­ду с тарантеллой.

Пасы­нок сыто морг­нул. Ску­шал еще мантов.

- Или даги! – выкрик­нул потом.

- Что? – ска­за­ла я. Раз­го­вор не был инте­рес­ным. Я зна­ла, что после­ду­ет сей­час. И угадала.

- При­ез­жаю к нам в Рос­сию! – пасы­нок обнял свою девуш­ку еще и левой рукой. Буд­то бы защи­щая от пяти ваго­нов даге­стан­цев. При­е­хав­ших к нам, в Россию.

- Отку­да, — ска­за­ла я.

- Из Даге­ста­на, — ска­зал пасы­нок с улыб­кой, — ясное дело. Не из Лон­до­на, ха-ха.

- Даге­стан – это часть Рос­сии, – скуч­ли­во ска­за­ла я. – У тебя вро­де бы гео­гра­фия была в школь­ной про­грам­ме. Или таджи­ки выкра­ли кар­ту? С узбеками.

Посмот­ре­ла на быв­шую све­кровь. Раз­го­вор за празд­нич­ным сто­лом скла­ды­ва­ет­ся как-то средне. Доб­рая све­кровь рас­стро­и­лась и реши­ла под­дер­жать род­но­го внука.

- А и то прав­да, — ска­за­ла она, под­пе­рев щеку кула­ком, — едут все. Рабо­чих мест лиша­ют. Вон, все двор­ни­ки – таджи­ки. Ни одно­го рус­ско­го пар­ня! В двор­ни­ках. А так бы это слав­но – идешь, а рус­ский двор­ник перед тобой снег чистит!

- Да, — вес­ко ска­зал деверь–алкоголик, — да. Нет вари­ан­тов для рус­ских парней!

И стук­нул слег­ка кула­ком по сто­лу. Под­прыг­ну­ла соль в про­стор­ной хох­лом­кой плош­ке. Соро­ка­лет­ний деверь-алко­го­лик, рус­ский парень, знал, о чем гово­рил. Послед­ний раз он был тру­до­устро­ен в мае 1999 года – сто­ро­жем на авто­сто­ян­ку. В даль­ней­шем этот холоп­ский недуг, стрем­ле­ние к рабо­те, он бла­го­по­луч­но пере­рос. И теперь пред­по­чи­та­ет сто­ло­вать­ся у роди­те­лей, а для осталь­но­го все­гда мож­но про­дать что-то из пред­ме­тов инте­рье­ра и кухон­ной утвари.

- Рус­ские пар­ни рабо­тать не очень хотят, — ска­за­ла я. – Осо­бен­но дворниками.

- Они не могут про­бить­ся! – воз­му­щен­но икнул деверь. – Не могут про­бить­ся в сво­ей стране! Ррраз­ва­ли­ли все к черр­ту! Пона­е­ха­ли тут!

Деверь запла­кал. Све­кровь уте­ши­ла его рюм­кой вод­ки и пор­ци­ей холод­ца с хре­ном. Я смот­ре­ла в стол.

- Рос­сия для рус­ских! – нако­нец, выкрик­нул пасынок.

И его девуш­ка тоже выкрик­ну­ла. Они обня­лись и при­ня­лись рас­ка­чи­вать­ся, буд­то бы сиде­ли вокруг кост­ра и пели под гита­ру «Милая моя, сол­ныш­ко лес­ное», все куп­ле­ты подряд.

Я помед­ли­ла. Про­мок­ну­ла губы сал­фет­кой. Стен­ные часы про­би­ли шесть. На ули­це закур­лы­кал заблу­див­ший­ся грач. Голод­ные коты зимы ора­ли в подъ­ез­де, тре­буя еды.

- В таком слу­чае, — неж­но ска­за­ла я, — Рос­сия и не для тебя.

- Поче­му это, — пасы­нок даже обни­мать­ся пере­стал. Рас­ка­чи­вать­ся и подав­но. Бук­валь­но руки опу­стил от неожи­дан­но­сти поворота.

- Так ты же напо­ло­ви­ну укра­и­нец, — еще неж­нее ска­за­ла я. – Мама твоя – извест­ная в Сама­ре укра­ин­ка. А мы, рус­ские наци­о­на­ли­сты, может быть, сего­дня про­тив укра­ин­цев. Мы, рус­ские наци­о­на­ли­сты, такие пере­мен­чи­вые! – забыв­ши про неж­ность, ора­ла я. 

Оста­но­вить­ся уже не мог­ла. Вско­чи­ла из-за сто­ла. Раз­ма­хи­ва­ла рука­ми. Зеле­ная наряд­ная рубаш­ка тре­ща­ла на гру­ди, роняя мел­кие пуго­ви­цы. Све­кровь спря­та­лась за жаров­ней с фран­цуз­ском мясом. Деверь-алко­го­лик при­дви­нул к себе бутыл­ку вод­ки, и, в лег­кой задум­чи­во­сти, ее допил.

А я вовсе и не наци­о­на­лист ника­кой Это я так, пасын­ка шуга­нуть. На самом деле я — сла­вя­нин широ­ко­го про­фи­ля. И славно.