Харон берет дважды

В чет­верг, 23 октяб­ря по хода­тай­ству сле­до­ва­те­ля суд вре­мен­но отстра­нил от зани­ма­е­мой долж­но­сти стар­ше­го вра­ча опе­ра­тив­но­го отде­ла Самар­ской стан­ции ско­рой меди­цин­ской помо­щи Гелью­зим Кия­мет­ди­но­ву, в отно­ше­нии кото­рой воз­буж­де­но уго­лов­ное дело по ста­тье «Пре­вы­ше­ние долж­ност­ных пол­но­мо­чий». По вер­сии след­ствия, подо­зре­ва­е­мая, нару­шая вра­чеб­ную тай­ну, не менее девя­ти раз пере­да­ва­ла инфор­ма­цию о наступ­ле­нии смер­ти граж­дан в Сама­ре сотруд­ни­кам риту­аль­ных орга­ни­за­ций. Редак­ция Новой в Повол­жье рас­по­ла­га­ет исто­ри­ей на тему. Чув­ству­и­тель­ных к сло­ву баль­за­ми­ров­щик прось­ба не озна­кам­ли­вать­ся с материалом.

В одной семье умер­ла бабуш­ка. Это была очень пожи­лая жен­щи­на, она роди­лась чуть не в один день с вели­кой октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ци­ей и про­жи­ла хоро­шую, труд­ную жизнь: вое­ва­ла, мно­го тру­ди­лась, роди­ла трех доче­рей и похо­ро­ни­ла дво­их мужей. Все­гда бра­вая, пре­дель­но актив­ная, воз­глав­ля­ла в доме стран­ное обра­зо­ва­ние типа жил­со­ве­та, но с укло­ном в соци­аль­ную тему.

Лет десять назад посе­ли­лась у млад­шей доче­ри, пол­но­цен­но и ответ­ствен­но осу­ществ­ля­ла над­зор за под­рас­та­ю­щи­ми вну­ка­ми: в шко­лу-из шко­лы, кон­троль выпол­не­ния домаш­них зада­ний, стро­го огра­ни­чен­ное вре­мя ком­пью­тер­ных игр, сопро­вож­де­ние в сек­ции по интересам.

Так шло вре­мя, в один из обык­но­вен­ных буд­них дней бабуш­ка на кухне с раз­ли­ва­тель­ной лож­кой в руке упа­ла и страш­но захри­пе­ла; моло­дой вдум­чи­вый док­тор ска­зал: инсульт. Так оно и ока­за­лось, инсульт. Несколь­ко дней в два­дцать чет­вер­том отде­ле­нии боль­ни­цы Пиро­го­ва, потом – домой, семья полу­чи­ла ука­за­ния по ухо­ду, при­об­ре­ла необ­хо­ди­мые груст­ные вещи, часто сопро­вож­да­ю­щие несча­стье: под­клад­ное суд­но, рези­но­вые пелен­ки, поиль­ник и так далее, «пам­пер­сы» для взрослых.

Сна­ча­ла чуть не каж­дый бабуш­кин день счи­та­ли за послед­ний, вече­ра­ми соби­ра­лись вокруг, потом – при­вык­ли, это совер­шен­но не оскор­би­тель­но и не цинич­но, про­сто так мы устро­е­ны, люди. Бабуш­ка не стра­да­ла вро­де бы, а напро­тив – была вовре­мя накорм­ле­на реко­мен­до­ван­ной пищей, вовре­мя оби­хо­же­на, умы­та, прав­да, вну­ча­та покри­ки­ва­ли друг на дру­га и выяс­ня­ли отно­ше­ния, чей черед выно­сить суд­но, но.

Умер­ла бабуш­ка спо­ро. Про­изо­шло это неза­мет­но для окру­жа­ю­щих, хоро­шо, если и для нее самой, про­сто бук­валь­но сорок минут назад она еще тяну­ла губа­ми водич­ку из корич­не­во­го носи­ка поиль­ни­ка, а тут – не дышит и серд­це не бьет­ся, но теп­лая, так как под оде­я­лом; вызва­ли ско­рую помощь, дочь опо­ве­ща­ла сестер.

В пред­став­ле­ни­ях семьи было имен­но от вра­ча полу­чить офи­ци­аль­ную кон­ста­та­цию смер­ти, ско­рая помощь на пер­вый вызов не при­е­ха­ла: «если уже скон­ча­лась, это не к нам, девуш­ка», — раз­дра­жен­но отве­ти­ла дис­пет­чер пяти­де­ся­ти­лет­ней доче­ри покойницы.

За дело взял­ся гла­ва семьи, он посту­пил хит­ро: в повтор­ном звон­ке факт смер­ти не анон­си­ро­вал, а что-то наго­во­рил на бабуш­ки­но здо­ро­вье, уже не страшно.

Часа через пол­то­ра бри­га­да при­бы­ла по вызо­ву, тем­но зеле­ные уни­фор­мен­ные курт­ки, уста­лые лица, изряд­но потре­пан­ный чемо­дан со шпри­ца­ми и ампу­ла­ми без­обид­ных лекарств. «Сви­де­тель­ство о смер­ти полу­чи­те в поли­кли­ни­ке по месту житель­ства, — на про­ща­ние ска­за­ла бри­га­да, — с круг­лой печа­тью. В три дня заре­ги­стри­ру­е­те в рай­он­ном ЗАГСе». Дверь за ско­ро­по­мощ­ни­ка­ми закры­лась в час трид­цать пять попо­лу­но­чи, а в час сорок заб­лям­кал домо­фон неожиданно.

«Кто там?» — «Поз­воль­те пред­ста­вить­ся — Иван Пет­ров, мене­джер ком­па­нии риту­аль­ных услуг, скорб­лю вме­сте с вами, при­шел ока­зать посиль­ную помощь в вашем горе, взять на себя забо­ты об усопшем».

Уди­ви­лись, но дверь откры­ли, к смер­ти еще не при­вык­ли и дей­стви­тель­но — ведь покой­ни­це нуж­ны осо­бые забо­ты, пусть зани­ма­ет­ся про­фес­си­о­нал, бабуш­ка заслу­жи­ла все­го само­го луч­ше­го, в том чис­ле и посмерт­но­го достой­но­го обращения.

Иван Пет­ров, серьез­ный моло­дой чело­век в чер­ном костю­ме-трой­ке, чер­ном гал­сту­ке при булав­ке из оник­са, еще раз выра­зил собо­лез­но­ва­ния, креп­ко пожал руку гла­ве семьи, почти­тель­но при­кос­нул­ся к пле­чу хозяй­ки дома, в умест­ный момент вру­чил реклам­ный про­спект сво­е­го пред­при­я­тия с пере­чис­ле­ни­ем услуг и рас­це­нок на них. Про­спект, отпе­ча­тан­ный на доро­гой бума­ге, выгля­дел изыс­кан­но. Его облож­ку укра­ша­ла извест­ная иллю­стра­ция Гюста­ва Доре к «Боже­ствен­ной коме­дии: «Забудь­те небо, встре­тив­шись со мною! В моей ладье готовь­тесь пере­плыть к извеч­ной тьме, и холо­ду, и зною…», — про­чи­тал вслух гла­ва семьи.

Иван Пет­ров кив­нул и попро­сил раз­ре­ше­ния занять­ся доро­гой покой­ни­цей, а так­же таз с теп­лой водой. «Все осталь­ное у меня име­ет­ся, — ска­зал он печаль­но, но уве­рен­но, — с ваше­го поз­во­ле­ния, я пере­оде­нусь». Он сбро­сил чер­ный пиджак, на мгно­ве­ние сверк­нув бело­снеж­ной рубаш­кой, надел что-то типа рабо­че­го хала­та – синее, на пуго­ви­цах, из хлопка.

Семья собра­лась на кухне, был раз­ве­ден и выпит кор­ва­лол, немно­го конья­ку, зава­рен чай, спу­стя час появил­ся Иван, обра­тил вни­ма­ние при­сут­ству­ю­щих на позд­нее вре­мя, пред­ло­жил рас­стать­ся нена­дол­го, до утра, что­бы утром, с новы­ми сила­ми и так далее. Все сде­лать, ниче­го не упу­стить, «пусть бук­лет пока побу­дет у вас, вы в спо­кой­ной обста­нов­ке озна­ко­ми­тесь, выбе­ре­те гроб, у нас достой­ные моде­ли… Есть воз­мож­ность опуб­ли­ко­вать некро­лог, может быть, какие-то строч­ки сти­хов… Доро­гая покой­ни­ца люби­ла поэ­зию? Пре­крас­но, реко­мен­дую обра­тить вни­ма­ние на спе­ци­аль­ный раз­дел бук­ле­та, на стра­ни­цы деся­той мож­но озна­ко­мить­ся с под­бор­кой сти­хов соот­вет­ству­ю­щей направленности…».

Ушел. Семья про­во­ди­ла Ива­на Пет­ро­ва, спать не лег­ла, а зря, пото­му что све­жие силы ей утром очень потре­бо­ва­лись. Непри­ят­но­сти нача­лись в каби­не­те участ­ко­во­го тера­пев­та, тера­певт отка­за­лась выпи­сы­вать сви­де­тель­ство о смер­ти, тера­певт рез­ко вста­ла, наде­ла паль­то с ворот­ни­ком из чер­но-бурых лис, выра­зи­ла жела­ния лич­но осмот­реть покойную.

Стоя бук­валь­но у смерт­но­го одра, тера­певт ска­за­ла: «Ну, я так и дума­ла. Вы свою бабуш­ку уже забаль­за­ми­ро­ва­ли, а зря. Надо делать вскры­тие, слу­чай вне­зап­ной смер­ти, а теперь при вскры­тии обна­ру­жат фор­ма­лин, а это уже вполне может быть ква­ли­фи­ци­ро­ва­но как уго­лов­ное преступление».

Семья слу­ша­ла недо­умен­но, потом гла­ва уточ­нил: «Какое пре­ступ­ле­ние?», а его жена доба­ви­ла: «Ниче­го себе, вне­зап­ная смерть!».

«Вся­кая смерть – вне­зап­на, — наста­ви­тель­но ска­за­ла тера­певт. А насчет пре­ступ­ле­ния… То есть, как это — какое? Бабуш­ка-то у вас дав­но лежа­ла, может быть, вы ей яду в блю­деч­ке пода­ли. Так-то бы вскры­тие пока­за­ло, а теперь даже не знаю. Не знаю. Не знаю…».

С реклам­но­го бук­ле­та мрач­но взи­рал Харон.

Тера­певт ушла, оста­вив теле­фон мор­га судеб­но-меди­цин­ской экс­пер­ти­зы, гла­ва семьи подо­брал­ся и побе­жал к заве­ду­ю­щей поли­кли­ни­ки, разо­брать­ся. Высто­ял неболь­шую, но скан­даль­ную оче­редь, заве­ду­ю­щая отве­ти­ла суро­во: «Вы что же, дума­е­те, мы ста­нем при­кры­вать ваши тем­ные дела?».

Гла­ва семьи, совер­шен­но обес­ку­ра­жен­ный, тихо вер­нул­ся в дом, его вооб­ра­же­ние нари­со­ва­ло уже кар­ти­ны после­ду­ю­ще­го судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства и эта­пи­ро­ва­ния к месту отбы­ва­ния нака­за­ния. «К извеч­ной тьме, и холо­ду, и зною…»

Глот­нул кор­ва­ло­лу. В ужа­се соеди­нил­ся по теле­фо­ну с мор­гом. Нелов­ко спро­сил, как вооб­ще все у них про­ис­хо­дит, со вскры­ти­я­ми. «Мину­точ­ку, — свет­ло ото­звал­ся теле­фон при­ят­ным жен­ским голо­сом, — кофе допью. Ага. Ну, как про­ис­хо­дит… Пато­ло­го­ана­том про­ве­дет посмерт­ную экс­пер­ти­зу тка­ней. В сомни­тель­ных слу­ча­ях дело пере­да­ет­ся след­ствию уста­нов­лен­ным порядком».

И тут очень вовре­мя воз­ник Иван Пет­ров. Рубаш­ку на этот раз он имел зеле­но­ва­тую, что долж­но было, оче­вид­но, сим­во­ли­зи­ро­вать то, что жизнь про­дол­жа­ет­ся и неистребима.

Семья обру­ши­ла на Ива­на Пет­ро­ва свои про­бле­мы. Иван Пет­ров выслу­шал со вни­ма­ни­ем, сдер­жан­но отве­чал в духе «спа­си­бо, что поль­зу­е­тесь услу­га­ми нашей ком­па­нии». Воз­му­тил­ся про­из­во­лом, рав­но­ду­ши­ем и без­за­ко­ни­ем со сто­ро­ны пер­со­на­ла поли­кли­ни­ки. Ска­зал, что счи­та­ет сво­им почет­ным дол­гом помочь семье.

Совер­шил теле­фон­ный зво­нок, сугу­бо дело­вой. Взял гла­ву семьи под руку. Они вме­сте про­сле­до­ва­ли вновь в рай­он­ную поли­кли­ни­ку, где Иван Пет­ров, вели­ко­леп­ным жестом усми­рив оче­ред­ни­ков, про­ник в каби­нет тера­пев­та. Через пару минут вышел, и шеп­нул в горя­щее ухо гла­вы семьи: неудоб­но вам гово­рить, но вопрос может быть решен в тече­ние пяти минут при упла­те неко­то­рой незна­чи­тель­ной сум­мы. «Какой имен­но?», — шеп­нул в ответ гла­ва семьи.

Незна­чи­тель­ность сум­мы была явно пре­уве­ли­че­на, посколь­ку гла­ва семьи чуть поз­же сни­мал со сво­ей бан­ков­ской кар­ты пять­де­сят тысяч рос­сий­ских руб­лей. Иван Пет­ров раз­ми­нал­ся близ. Тре­ни­ро­ван­ным жестом пере­счи­тал купю­ры, раз­ме­стил их во внут­рен­нем кар­мане пиджа­ка, а через назван­ные пять минут в его руках тре­пе­та­ло вра­чеб­ное сви­де­тель­ство о смер­ти» — фор­ма № 106/у, запол­нен­ное руч­кой, раз­бор­чи­вым почер­ком. Гла­ва семьи при­нял его и надеж­но укрыл в бумажнике.

Так и хочет­ся ска­зать – в опу­стев­шем бумаж­ни­ке, но эти бан­ков­ские кар­ты, они все­гда зани­ма­ют свои спе­ци­аль­но орга­ни­зо­ван­ные кар­маш­ки с цел­лу­ло­ид­ны­ми око­шеч­ка­ми, даже если исто­ще­ны до предела.

***

Будь этот текст аван­тюр­ным рас­ска­зом, в фина­ле непре­мен­но зна­чил­ся бы эпи­зод дру­же­ско­го обще­ния пост­фак­тум Ива­на Пет­ро­ва и участ­ко­во­го тера­пев­та. Напри­мер, они созва­ни­ва­ют­ся, мир­но обме­ни­ва­ют­ся репли­ка­ми о пого­де, или напро­тив – склоч­но обсуж­да­ют вопрос про­цент­но­го соот­но­ше­ния гоно­ра­ров. Тера­певт, допу­стим, наста­и­ва­ет на рав­но­цен­ных долях, а Иван Пет­ров на пол­ном осно­ва­нии утвер­жда­ет, что его вклад в общее дело гораз­до суще­ствен­нее, и его две тре­ти – это нор­маль­но и справедливо.

Тем­ная вода Стикса, мед­ная моне­та досто­ин­ством в два обо­ла под язы­ком покой­но­го, а тех, у кого нет денег, Харон оттолк­нет веслом