Время выпекать блин

Сама­ра заку­си­ла уди­ла; вре­мен­но забыв думать о раз­би­тых доро­гах, воро­ва­тых чинов­ни­ках, объ­еди­не­нии вузов и тари­фах ЖКХ, Сама­ра остер­ве­не­ло печет бли­ны и ест их. Вме­сте с дру­зья­ми, любов­ни­ка­ми, закон­ны­ми жена­ми и соро­ка­лет­ни­ми сожи­те­ля­ми; бли­ны едят гла­вы рай­он­ных адми­ни­стра­ций, депу­та­ты губерн­ской думы, гастар­бай­те­ры – с удив­ле­ни­ем, худе­ю­щие дивы – с болью.

Если суще­ству­ют рож­де­ствен­ские рас­ска­зы, пас­халь­ные рас­ска­зы, мор­ские рас­ска­зы, жен­ские, юмо­ри­сти­че­ские и рас­ска­зы о живот­ных, то поче­му бы не быть мас­ле­нич­ным рас­ска­зам. Такие рас­ска­зы будут о бли­нах, икре и хули­ган­стве, а так­же о люб­ви – ну, не про коро­лев­ских же ана­ло­ста­нок писать. Вот: офис­ная слу­жа­щая Ека­те­ри­на тре­тий год жила граж­дан­ским бра­ком с инди­ви­ду­аль­ным пред­при­ни­ма­те­лем Анто­ном. Союз их был пре­кра­сен, несколь­ко омра­чен лишь тем, что Ека­те­ри­на прин­ци­пи­аль­но отвер­га­ла домаш­нюю кули­на­рию. Газо­вая пли­та в кухне Ека­те­ри­ны была закры­та крыш­кой, поверх крыш­ки сто­я­ла ваза богем­ско­го стек­ла, убран­ная сухо­цве­та­ми — тра­вой, пло­да­ми, листья­ми, рафи­ей, цве­та­ми и лагурусом.

Обе­да­ли моло­дые люди в едаль­нях побли­зо­сти рабо­чих мест, ужи­на­ли в едаль­нях по пред­ва­ри­тель­ной дого­во­рен­но­сти, или зака­зы­ва­ли на дом суп том ям, пиц­цу «мар­га­ри­ту» или утку по-пекин­ски: и кос­мо­по­ли­тич­но, и воз­вы­ша­ет. С при­го­тов­ле­ни­ем кофе отлич­но справ­ля­лась кофе-машина.

Ничто не пред­ве­ща­ло беды, пока инди­ви­ду­аль­ный пред­при­ни­ма­тель Антон не нанял на рабо­ту хит­ро­ум­ную пиар­щи­цу. Пиар­щи­ца, оди­но­кая спор­тив­ная девуш­ка, люби­тель­ни­ца вело­про­гу­лок и утрен­не­го бега, заин­те­ре­со­ва­лась состо­я­тель­ным Анто­ном и нача­ла про­кла­ды­вать маги­стра­ли к его серд­цу. Маги­стра­ли были вымо­ще­ны биф­штек­са­ми по-мини­стер­ски, заас­фаль­ти­ро­ва­ны паш­те­том из диких зай­цев, а то и вооб­ще зме­и­лись домаш­ней лап­шой из лагмана.

Нача­ло мас­ле­нич­ной неде­ли обо­ро­ти­стая пиар­щи­ца зна­ме­но­ва­ла пре­зен­та­ци­ей бли­нов пяти видов, при­чем не из баналь­ной пше­нич­ной муки («пффф», — ска­за­ла пиар­щи­ца и тай­но сплю­ну­ла), но из греч­не­вой, рисо­вой, черт-те какой, и еще на куку­руз­ной каше с конья­ком, по лич­но­му рецеп­ту мало­из­вест­ной кули­нар­ки 19 века Н. Лухмановой.

Все это рос­ко­ше­ство пиар­щи­ца изобиль­но сер­ви­ро­ва­ла крас­ной икрой в сереб­ря­ной икор­ни­це и варе­ньем из бук­валь­но лепест­ков роз. При­сут­ство­ва­ла селед­ка – сна­ча­ла раз­ре­зан­ная на мно­гие кусоч­ки, а потом собран­ная обрат­но в себя же саму, но без костей. Сал­фет­ки, тка­ные мини­а­тюр­ные поло­тен­ца, и на каж­дом поло­тен­це имя – «Антон». Выши­тое бол­гар­ским кре­стом. Крас­ным, по бело­му и вафельному.

Антон с удо­воль­стви­ем дегу­сти­ро­вал, кла­ви­а­ту­ра пижон­ско­го мак­бу­ка лос­ни­лась от сли­воч­но­го мас­ла, лепест­ки роз мяг­ко хру­сте­ли в пред­при­ни­ма­тель­ском рту. Сдер­жан­но, но сыто икая, вече­ром он ска­зал Ека­те­рине: «Хоро­шо все-таки поесть домаш­нень­ко­го». И так это у него эро­ти­че­ски про­зву­ча­ло, что Ека­те­ри­на вспых­ну­ла, затре­пе­та­ла и пере­пол­ни­лась дур­ны­ми предчувствиями.

«Осо­бен­но мне коньяч­ные понра­ви­лись, — цинич­но завер­шил Антон, — такая, зна­ешь, ори­ги­наль­ная затея, что­бы бли­ны наста­и­вать на коньяке».

Ека­те­ри­на зады­ха­лась от раз­ли­ва­ю­ще­го в воз­ду­хе пре­да­тель­ства. Антон удо­вле­тво­рен­но умолк, но в гор­ло он успел воткнуть и там два раза повер­нуть свое ору­дье: «Пра­виль­но я эту пиар­щи­цу на служ­бу при­нял. Талант­ли­вый чело­век, он талант­лив во всем!»

«Домаш­нень­ко­го, — повто­ря­ла Ека­те­ри­на сле­ду­ю­щим днем в силь­ной яро­сти. – На конья­ке! Талант­ли­вый чело­век! Под­лая тварь! Я тебе пока­жу – домашненького!»

Так звер­ски гово­ри­ла Ека­те­ри­на, при­чем эти сло­ва никак не иллю­стри­ро­ва­ли её дей­ствия, а ско­рее – наобо­рот. Пото­му что Ека­те­ри­на рас­чех­ли­ла пли­ту и суро­во сто­я­ла над ней, потря­сая пла­сти­ко­вой бутыл­кой моло­ка. Моло­ко в доме име­лось из-за при­стра­стия Анто­на к капу­чи­но. Бутыл­ка моло­ка жад­но потре­бо­ва­ла себе муки, мас­ла, яиц, саха­ра и сухих дрож­жей; все это Ека­те­ри­на зака­за­ла спис­ком в интер­нет-мага­зине. Дожи­да­ясь курье­ра, она со стра­хом щел­ка­ла мышью по стра­ни­цам кули­нар­ных сай­тов, и боль­ше все­го хоте­ла пой­ти в мак­до­нальдс и съесть жаре­но­го кар­то­фе­ля, соле­но­го и с ост­рым соусом. И что­бы ника­ких руко­дель­ных лжи­вых блинов!

Одна­ко курьер при­был, и позво­нил два­жды, и Ека­те­ри­на, сле­дуя инструк­та­жу, отку­по­ри­ла коньяк, раз­бол­та­ла тесто и поста­ви­ла на боль­шой огонь новень­кую ско­во­ро­ду. Хоть поша­го­вые ука­за­ния это­го не преду­смат­ри­ва­ли, Ека­те­ри­на нали­ла себе рюм­ку конья­ку и выпи­ла. Ско­во­ро­да тихо гре­лась. Потом заши­пе­ла и чем-то плюнула.

«Мол­чать!» — нерв­но веле­ла Ека­те­ри­на ско­во­ро­де. Ско­во­ро­да послу­ша­лась. Ека­те­рине и вправ­ду было недо­суг: она напря­жен­но сооб­ра­жа­ла, когда в бли­нах дол­жен появить­ся коньяк. И в каком коли­че­стве. Неле­пые рецеп­ты, ску­по реко­мен­до­вав­шие добав­лять два­дцать мил­ли­лит­ров, Ека­те­ри­на забра­ко­ва­ла, как недо­ста­точ­но креативные.

«Ну что такое два­дцать мил­ли­лит­ров, — гово­ри­ла она без­молв­ной ско­во­ро­де, — когда речь идет о спа­се­нии семьи». Ека­те­ри­на щед­ро плес­ну­ла в тесто ста­кан конья­ку. Ско­во­ро­да одоб­ри­ла. Ека­те­ри­на доба­ви­ла еще. Она нико­гда не была при­жим­стой. Ско­во­ро­да тонень­ко завиз­жа­ла от вос­тор­га «уии­и­и­ии!»

«Так-то, — ска­за­ла Ека­те­ри­на вес­ко, — домашненького».

Пер­вая же пор­ция алко­голь­но­го теста, лихо отправ­лен­ная раз­ли­ва­тель­ной лож­кой на хоро­шо разо­гре­тую ско­во­ро­ду, вспых­ну­ла кра­си­вым синим пла­ме­нем. Его ост­рые, про­зрач­ные язы­ки весе­ло пля­са­ли, стре­мясь лиз­нуть Ека­те­ри­ни­ны паль­цы. Но Ека­те­ри­на нисколь­ко не испугалась.

«Про­сто это было так неожи­дан­но, — объ­яс­ня­ла потом она каким-то людям, сидя на разо­рен­ной кухне, — совер­шен­но неожи­дан­но, и я от этой неожи­дан­но­сти вздрогнула!»

Какие-то люди на кухне слу­ша­ли вни­ма­тель­но. Отку­да они появи­лись, Ека­те­ри­на не пом­ни­ла, но была не прочь пере­ки­нуть­ся парой слов. Люди ути­ра­ли с лица сле­ды копо­ти. Неко­то­рые откро­вен­но нес­ли на спине бук­вы МЧС. Антон с пере­ко­шен­ным лицом блед­нел в кори­до­ре. На голо­ву ему сле­та­ла сажа.

«Вздрог­ну­ла, и опро­ки­ну­ла эту дурац­кую вазу», — ожив­лен­но про­дол­жа­ла Ека­те­ри­на. Ваза богем­ско­го стек­ла, убран­ная сухо­цве­та­ми — тра­вой, пло­да­ми, листья­ми, рафи­ей, цве­та­ми и лагу­ру­сом, скво­за­ну­ла нату­раль­но в костер из конья­ка с моло­ком, и под­ба­ви­ла жару. Рас­тре­во­жен­ная горя­чим воз­ду­хом лег­кая што­ра кач­ну­лась, и нето­роп­ли­во, буд­то бы давая вре­мя насла­дить­ся ред­ким зре­ли­щем, заня­лась. Огонь пере­стал быть синим и мисти­че­ским, а стал нор­маль­ным огнем — крас­но-оран­же­вым и жадным.

При­ме­ча­тель­но, что Антон как-то поостыл с тех пор к домаш­ним обе­дам. При взгля­де на шумов­ку или какое сито, он мгно­вен­но вспо­ми­нал страш­ное – кухон­ное окно, объ­ятое пла­ме­нем. Что-то сло­мал в нем этот локаль­ный пожар. Хотя пра­виль­нее ска­зать: выжег.

Сле­ду­ет отме­тить, что эта исто­рия абсо­лют­но прав­ди­ва. Сама­ра бога­та исто­ри­я­ми про бли­ны: вот учи­тель­ни­ца млад­ших клас­сов велит сво­им уче­ни­кам еже­днев­но при­но­сить ей по стоп­ке бли­нов и наби­ра­ет вне­зап­но пять кило­грам­мов, вот сосед­ки на общей кухне вза­им­но плю­ют друг дру­гу в тесто, а вот сту­дент-заоч­ник Чемо­да­нов на спор выса­сы­ва­ет из бли­на, туго свер­ну­то­го тру­боч­кой, сто пять­де­сят грам­мов водки.