Ирина Скупова: «Все делалось за моей спиной»

Самар­ское управ­ле­ние След­ствен­но­го коми­те­та воз­бу­ди­ло уго­лов­ное дело о мошен­ни­че­стве, фигу­ран­том кото­ро­го стал реги­о­наль­ный Упол­но­мо­чен­ный по пра­вам чело­ве­ка. Речь идет о пери­о­де с мар­та по октябрь 2010 года, когда долж­ность омбуд­сме­на зани­ма­ла Ири­на Ску­по­ва, ныне рабо­та­ю­щая в цен­траль­ном аппа­ра­те Упол­но­мо­чен­но­го. Сле­до­ва­те­ли опи­ра­ют­ся на мате­ри­а­лы Счет­ной пала­ты. При этом сама Ску­по­ва, у кото­рой, кста­ти, уже нет ника­ко­го досту­па к доку­мен­там с про­шлой рабо­ты, счи­та­ет, что с ней сво­дят лич­ные счеты.

По вер­сии след­ствия, в 2010 году «неуста­нов­лен­ные лица» предо­ста­ви­ли омбуд­сме­ну лож­ные акты выпол­нен­ных работ по орга­ни­за­ции меро­при­я­тий, кото­рые на самом деле не про­во­ди­лись. «Упол­но­мо­чен­ный по пра­вам чело­ве­ка под­пи­сал акты и пере­чис­лил в счет опла­ты инди­ви­ду­аль­но­му пред­при­ни­ма­те­лю более 750 тысяч руб­лей, при­над­ле­жа­щих бюд­же­ту Самар­ской обла­сти, при­чи­нив ущерб на ука­зан­ную сум­му», – гово­рит­ся в немно­го­слов­ном сооб­ще­нии СК. Про­из­вод­ство нахо­дит­ся в веде­нии вто­ро­го отде­ла по рас­сле­до­ва­нию осо­бо важ­ных дел. 

Сле­до­ва­те­ли ссы­ла­ют­ся на мате­ри­а­лы, посту­пив­шие из област­ной Счет­ной пала­ты. В кон­це декаб­ря на сай­те ведом­ства появил­ся отчет о про­вер­ке аппа­ра­та Упол­но­мо­чен­но­го. В нем ауди­то­ры рас­ска­за­ли о пре­тен­зи­ях по пово­ду при­вле­че­ния сомни­тель­ных под­ряд­чи­ков; необос­но­ван­ных транс­порт­ных рас­хо­дах; об ана­ли­ти­че­ских мате­ри­а­лах, кото­рые, по утвер­жде­нию СП, были гото­вы не к сро­ку и пото­му не мог­ли быть исполь­зо­ва­ны в еже­год­ных докла­дах омбуд­сме­на. Были в отче­те и заяв­ле­ния по пово­ду рас­хо­дов на меро­при­я­тия, кото­рые яко­бы не про­во­ди­лись. Речь идет о круг­лых сто­лах и семи­на­рах, кото­рые опла­чи­ва­лись из бюд­же­та Упол­но­мо­чен­но­го (общая сум­ма — 950 тысяч руб­лей), но факт про­ве­де­ния кото­рых не смог­ли под­твер­дить гости­ни­цы. «Про­вер­ка была, несмот­ря на мое заяв­ле­ние, подан­ное в апре­ле, нача­та толь­ко в авгу­сте и при­оста­нов­ле­на до мое­го осво­бож­де­ния от пол­но­мо­чий. Все дела­лось за моей спи­ной, когда я уже не име­ла ника­ко­го досту­па к доку­мен­там», – вспо­ми­на­ет в раз­го­во­ре с «Новой в Повол­жье» сама Скупова.

Экс-омбуд­смен пока не совсем пони­ма­ет, о чем идет речь в сооб­ще­нии СК, но вспо­ми­на­ет, что у Счет­ной пала­ты к ее аппа­ра­ту было око­ло 12–13 пре­тен­зий (об этом она узна­ла во вре­мя опро­са у сле­до­ва­те­ля): «Были и чрез­вы­чай­но неле­пые обви­не­ния, вклю­чая какие-то выда­чи удо­сто­ве­ре­ний, кото­рые мы дела­ли через управ­ле­ние дела­ми губер­на­то­ра (и в этом тоже усмат­ри­ва­лось уго­лов­ное дело). Но это, ско­рее, име­ет при­зна­ки лож­но­го доне­се­ния о пре­ступ­ле­нии, это совер­шен­но непро­ве­рен­ные фак­ты. Из всех мил­ли­о­нов, кото­рые насчи­та­ла Счет­ная пала­та, оста­ют­ся 750 тысяч, что тре­бу­ет доку­мен­таль­но­го под­твер­жде­ния… Выво­ды Счет­ной пала­ты во мно­гом содер­жа­ли пред­по­ло­жи­тель­ные оцен­ки, не под­твер­жден­ные доку­мен­та­ми. Мне неиз­вест­но, исполь­зо­ва­лись ли пояс­не­ния, кото­рые дава­ли сотруд­ни­ки аппарата».

Вооб­ще, ауди­то­ры акти­ви­зи­ро­ва­лись после того, как Ску­по­ва уво­ли­ла по ста­тье глав­но­го бух­гал­те­ра Ната­лью Маш­ко­ву, чей быв­ший муж — зам­пред област­ной Счет­ной пала­ты Кон­стан­тин Маш­ков — в свое вре­мя реко­мен­до­вал ее на эту долж­ность. «Это собы­тие и повлек­ло про­вер­ки, кото­рые изна­чаль­но та же Счет­ная пала­та посчи­та­ла неце­ле­со­об­раз­ны­ми. Маш­ко­вы вполне успеш­но реша­ют свои груп­по­вые инте­ре­сы: с бух­гал­те­ром, уво­лен­ным в соот­вет­ствии с зако­ном «О про­ти­во­дей­ствии кор­руп­ции», насколь­ко мне извест­но, новым Упол­но­мо­чен­ным заклю­че­но миро­вое согла­ше­ние, как буд­то она уво­ли­лась, по соб­ствен­но­му жела­нию. Я вынуж­де­на пред­по­ло­жить, что долж­ност­ные лица Счет­ной пала­ты рас­смат­ри­ва­ют этот орган вла­сти как инстру­мент реше­ния лич­ных вопро­сов и све­де­ния счетов».

Сей­час Ску­по­вой слож­но отве­тить на пре­тен­зии про­ве­ря­ю­щих орга­нов: часть доку­мен­тов, по ее сло­вам, была выне­се­на из офи­са Маш­ко­вой, о чем име­ет­ся под­твер­же­ние в систе­ме ком­пью­тер­но­го мони­то­рин­га; к тому же сама пра­во­за­щит­ни­ца сей­час рабо­та­ет в Москве и досту­па к мате­ри­а­лам со ста­рой рабо­ты у нее нет: «У меня отсут­ству­ют вся­кие рабо­чие кон­так­ты с Упол­но­мо­чен­ным и с аппа­ра­том. Неваж­но, одна у нас струк­ту­ра или нет, здесь име­ют зна­че­ние дове­ри­тель­ные рабо­чие отно­ше­ния. Пози­ция Оль­ги Галь­цо­вой (нынеш­ний самар­ский омбуд­смен — прим. ред.) мне хоро­шо извест­на. Сде­ла­но все, что­бы я не име­ла ника­ко­го досту­па и воз­мож­но­сти общать­ся с аппа­ра­том». Кро­ме того, по сло­вам экс-омбуд­сме­на, ей зво­ни­ли люди, на кото­рых ока­зы­ва­лось дав­ле­ние по это­му делу: «Им гово­ри­ли: есть опре­де­лен­ная пози­ция в отно­ше­нии Упол­но­мо­чен­но­го, будь­те доб­ры сооб­щить нуж­ные нам сведения».

Ску­по­ва не берет­ся про­гно­зи­ро­вать, как дело будет раз­во­ра­чи­вать­ся даль­ше. Пока, судя по все­му, у нее нет про­цес­су­аль­но­го ста­ту­са в этом деле. «Доса­ду вызы­ва­ет, то, что чем боль­ше чест­но впа­хи­ва­ешь на резуль­тат, тем боль­ше к тебе нена­ви­сти. И никто не пони­ма­ет, какой ценой — не путать с финан­са­ми — все это доста­ва­лось», – заклю­ча­ет правозащитница.