В прорубь!

У каж­до­го рос­си­я­ни­на непре­мен­но име­ет­ся своя исто­рия, свя­зан­ная с Кре­ще­ни­ем, точ­нее – с погру­же­ни­ем в про­рубь. Она может иметь сле­ду­ю­щие основ­ные мыс­ли: 1) было очень холод­но, но никто не забо­лел; 2) было очень холод­но, но всех вдох­нов­ля­ла мысль о новой жиз­ни без гре­ха, 3) было очень холод­но, но основ­ной мыс­ли нет. Моя исто­рия отно­сит­ся к тре­тьей категории.

Одна­жды я рабо­та­ла в редак­ции неко­то­ро­го жур­на­ла. Нака­нуне Кре­ще­ния ста­ло извест­но, что плес­кать­ся в полы­нье поедет моло­дой мно­го­обе­ща­ю­щий поли­тик. Поми­мо все­го про­че­го, моло­дой поли­тик щед­ро пожерт­во­вал сум­му денег неко­то­ро­му жур­на­лу. Тре­бо­ва­лось напи­сать репор­таж, полу­чив корот­кое интер­вью непо­сред­ствен­но из ледя­ных свя­щен­ных вод.

Жур­на­лист­кой я тогда ника­кой не была, про­сто при­вя­за­лась сво­ей волей к твор­че­ской груп­пе — ско­рее все­го, хоте­ла поки­нуть офис на закон­ных основаниях. 

Мы ожи­да­ли поли­ти­ка в слу­жеб­ном авто­мо­би­ле на Поле­вом спус­ке набе­реж­ной – девоч­ка-жур­на­лист­ка, небри­тый фото­граф и я. Девоч­ка-жур­на­лист­ка часто гово­ри­ла: «Нена­ви­жу эту зиму». Фото­граф одно­тип­но отве­чал: «Да лад­но ты брось».

Кажет­ся, у них наме­чал­ся роман. Несмот­ря на полу­ден­ное вре­мя, было пас­мур­но. Ветер завы­вал и кидал­ся колю­чим тяже­лым сне­гом. С опоз­да­ни­ем все­го на сорок минут при­е­хал моло­дой поли­тик и выпрыг­нул из респек­та­бель­ной тем­но-синей Audi. Выпрыг­нул, хлоп­нул себя ладо­ня­ми по бед­рам и бод­ро замар­ши­ро­вал, высо­ко вски­ды­вая колени. 

«Где про­рубь, в кото­рую я дол­жен нырять?», — спро­сил чуть пого­дя сво­е­го пер­во­го помощ­ни­ка, похо­же­го на Бело­го кро­ли­ка с кар­ман­ны­ми часа­ми. Пер­вый помощ­ник широ­ко повел пра­вою рукою в сто­ро­ну Вол­ги. Поли­тик посмот­рел в ука­зан­ном направ­ле­нии, нахму­рил­ся и ска­зал сво­е­му вто­ро­му помощ­ни­ку, похо­же­му на иско­па­е­мую пти­цу Додо:«И что же я, по-тво­е­му, дол­жен пере­оде­вать­ся из поло­же­ния лежа?» — поли­тик раз­дра­жен­но кив­нул на тем­но-синюю Audi с доволь­но низ­кой посад­кой. Оба помощ­ни­ка при­ня­лись раз­гля­ды­вать авто­мо­биль с таким инте­ре­сом, буд­то виде­ли его впер­вые. Пер­вый смах­нул рукой снег с капо­та. Вто­рой подер­гал без опре­де­лен­ной цели двер­цу за ручку.

«Мне необ­хо­ди­мо более удоб­ное место для сме­ны одеж­ды», — завер­шил свою мысль поли­тик и попра­вил на шее шарф с харак­тер­ной для Burberry клет­кой. Помощ­ни­ки бук­валь­но насто­ро­жи­лись. Нача­ли взвол­но­ван­ное обсуж­де­ние. Доста­ли тех­ни­че­скую новин­ку сезо­на – мобиль­ный теле­фон вели­чи­ной с хоро­шую блин­ную ско­во­ро­ду. Пооче­ред­но совер­ша­ли звон­ки. Резуль­та­тов не наблю­да­лось. Моло­дой поли­тик со ску­ча­ю­щим видом пинал щеп­ку в фор­ме Австралии.

Девоч­ка-жур­на­лист ска­за­ла: «Таки­ми тем­па­ми мы не то что на обед не успе­ем, я и в сад за сыном опоз­даю». Она рас­стро­и­лась. «Давай-ка, при­ду­май что-нибудь», — попро­си­ла меня. Я тупо­ва­то мол­ча­ла. Фото­граф мол­ча выбрал­ся из теп­ло­го сало­на и сво­бод­ной от бед­ра поход­кой подо­шел к помощ­ни­кам. Всту­пил в раз­го­вор. Через несколь­ко минут воз­вра­тил­ся назад, помощ­ни­ки радост­но запи­ха­ли моло­до­го поли­ти­ка в тем­но-синюю Audi. Белый кро­лик раз­ме­стил­ся на перед­нем сиде­нье, иско­па­е­мая пти­ца Додо – на зад­нем. Было вид­но, как поли­тик уста­ло отки­нул­ся на мяг­ких подуш­ках и при­крыл глаза. 

«Что такое? – испу­га­лась девоч­ка-жур­на­лист, — он пере­ду­мал купаться?».

«Да лад­но ты брось», — отве­тил фотограф.

Выяс­ни­лось, что он пред­ло­жил помощ­ни­кам дое­хать до Мак­до­нальд­са, рас­по­ло­жен­но­го непо­да­ле­ку; там, поль­зу­ясь бес­плат­ным туа­ле­том, пере­одеть поли­ти­ка в купаль­ный костюм и неза­мед­ли­тель­но вернуться.

«Что за безум­ная идея, — ска­за­ла девоч­ка-жур­на­лист, — это что же он, в тру­сах будет бро­дить меж сто­ли­ков, пол­ных гам­бур­ге­ров и дру­го­го фаст-фуда? Извест­ный в горо­де обще­ствен­ный дея­тель? Это невозможно».

«Да лад­но ты брось», — реа­ги­ро­вал фотограф.

«Невоз­мож­но!» — еще раз ска­за­ла девочка-журналист.

Но судя по все­му, в этот празд­нич­ный день сде­ла­лось воз­мож­но все. Тем­но-синяя Audi вер­ну­лась через пят­на­дцать-два­дцать минут, моло­дой поли­тик осто­рож­но вынес себя нару­жу. На нем были алые плав­ки в неброс­кий гео­мет­ри­че­ский орна­мент, алые рези­но­вые тап­ки, поверх небреж­но набро­ше­на дуб­лен­ка. Пер­вый помощ­ник забот­ли­во при­стра­и­вал на поли­ти­ко­вой шее клет­ча­тый шарф. Мас­сив­ный золо­той крест цеп­лял­ся за неж­ную англий­скую шерсть.

Тем­пе­ра­ту­ра воз­ду­ха была око­ло минус пят­на­дца­ти гра­ду­сов, плюс ветер, плюс ком­ки сне­га в лицо, поли­тик зяб­ко пере­дер­нул пле­ча­ми, ско­ман­до­вал: «Бегом марш», и все побе­жа­ли. Вто­рой помощ­ник пти­чьим, но быст­рым шагом вырвал­ся впе­ред, что­бы пре­ду­пре­дить воз­мож­ную оче­редь о вне­оче­ред­ном купаль­щи­ке. Пер­вый помощ­ник нес допол­ни­тель­ную объ­ем­ную сум­ку, пол­ную поло­те­нец, шер­стя­ных нос­ков и доро­гой водки. 

Девоч­ка-жур­на­лист ска­за­ла, чуть зады­ха­ясь: «Как в костю­ме, так строй­ный. А как голый, так жир­но­ва­тый. Вот что зна­чит – хоро­ший, инди­ви­ду­аль­ный пошив». 

«Да лад­но ты брось», — ото­звал­ся фото­граф, а я про­мол­ча­ла, наде­ясь согреть­ся в дви­же­нии. Оче­ре­ди у про­ру­би не было, про­сто неболь­шая тол­па весе­лых людей. Их неумест­ная радость сму­ти­ла моло­до­го поли­ти­ка, он, под­пры­ги­вая на месте, велел вто­ро­му помощ­ни­ку «всех вре­мен­но ото­гнать на …», пер­во­му помощ­ни­ку — «быть … наче­ку», фото­гра­фу – «брать сни­зу, если без лица. А лицо – свер­ху, ясно тебе, …?». Навер­ное, это холод сде­лал поли­ти­ка таким линг­ви­сти­че­ски рас­кре­по­щен­ным. В местах мно­го­то­чий он изоб­ре­та­тель­но мате­рил­ся. Помощ­ни­ки нача­ли дей­ство­вать. Осо­бен­но пре­успел вто­рой, в изгна­нии наро­да от иор­да­ни. Иор­дань име­ла услов­ные очер­та­ния кре­ста. В местах пере­се­че­ния пря­мые углы выкро­ши­лись, полу­чи­лись округ­лые сопря­же­ния, что не нару­ша­ло обще­го впе­чат­ле­ния. Вода сто­я­ла тем­ная и опас­ная. Народ роп­тал, но помощ­ни­ков слу­шал­ся. Фото­граф рас­чех­лил объ­ек­тив и при­сел. Поли­тик ски­нул дуб­лен­ку неожи­дан­но мне на руки, и шарф тоже. 

«Отче наш, иже еси на небе­сех! Да свя­тит­ся имя Твое, — гром­ко и тор­же­ствен­но про­из­нес он, — да при­дет Цар­ствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небе­си и на зем­ли…». Про­дол­жать не стал. Сошел в воду. Тонень­ко повиз­жал, недолго. 

Пер­вый помощ­ник спеш­но раз­во­ра­чи­вал мах­ро­вое поло­тен­це раз­ме­ром с внеш­ний долг стран тре­тье­го мира. На поло­тен­це тан­це­ва­ли кра­си­вые обна­жен­ные девуш­ки, воз­мож­но – мулат­ки. Поли­тик доб­ро­со­вест­но оку­нул­ся поло­жен­ное коли­че­ство раз, осту­па­ясь, выбрал­ся наверх и ска­зал: «…!». Помощ­ни­ки понят­ли­во укры­ли его поло­тен­цем, дуб­лен­кой, шар­фом и про­тя­ну­ли хоро­шую рюм­ку вод­ки. Поли­тик выпил. Через малое вре­мя он уже сидел в тем­но-синей Audi, с нога­ми на перед­нем сиде­нье, и сту­чал зуба­ми. Сту­ча зуба­ми, поли­тик нещад­но обру­ги­вал сво­их помощ­ни­ков, вме­няя им в вину раз­ное. Я рас­слы­ша­ла: «В кон­це кон­цов, я зака­зы­вал два­дцать пять кустов Rubus idaeus, а полу­чил толь­ко сем­на­дцать. Куда мне теперь этот неком­плект? На помой­ку выки­нуть? Вся идея – коту под хвост…».

Девоч­ка-жур­на­лист ска­за­ла: «Черт. Как же интер­вью из про­ру­би?». Она подо­шла к поли­ти­че­ско­му авто­мо­би­лю и дели­кат­но посту­ча­ла согну­тым паль­цем по стек­лу око­ло кро­ли­чье­го лица пер­во­го помощ­ни­ка. Помощ­ник рез­во опу­стил стек­ло. Девоч­ка-жур­на­лист зада­ла свои вопро­сы и вер­ну­лась доволь­ная. Она удо­вле­тво­рен­но поти­ра­ла руки. «Так, — объ­яви­ла побед­но, — интер­вью будет, будет! Сей­час едем в Мак­до­наль­дас, и все там, все там».

«В Мак­до­нальдс?», — уди­вил­ся фото­граф. «В Мак­до­нальдс?», — уди­ви­лась я. 

«Есте­ствен­но, — девоч­ка-жур­на­лист взя­ла дра­ма­ти­че­скую пау­зу и про­дол­жи­ла после нее, — надо же чело­ве­ку где-то снять мок­рые плав­ки. А там — очень про­стор­ный туа­лет для людей с огра­ни­чен­ны­ми способностями». 

И мы поеха­ли в Мак­до­нальдс, где пили жид­кий рас­тво­ри­мый кофе, чай в паке­ти­ках и молоч­ные кок­тей­ли очень дол­го. Рядом пры­га­ли дети в теп­лых шта­нах с груд­кой и урод­ли­вы­ми голо­ва­ми собач­ки Сну­пи, зажа­ты­ми в ладо­нях – такой в тот момент шел пода­рок в набо­ре «Хеп­пи мил». Поли­тик окра­сил­ся баг­ря­ным румян­цем и стал необык­но­вен­но смеш­лив. Его сви­тер с высо­ким гор­лом тоже ока­зал­ся алым. 

Девуш­ки в фор­мен­ных рубаш­ках и ник­чем­ных козырь­ках на голо­вах подо­шли выра­зить свое вос­хи­ще­ние сме­лым нова­тор­ством поли­ти­ка – пере­оде­ва­ни­ем в мест­ном сан­уз­ле. «Я – сме­лый нова­тор не толь­ко в этом!», — похва­стал­ся поли­тик и рас­сме­ял­ся. «Мак­до­нальдс – это боль­шая друж­ная семья», — согла­си­лись девуш­ки. Поли­тик поже­лал им чисто­го неба, мир­но­го хле­ба, потре­пал бли­жай­шую по щеке и пред­ло­жил авто­граф. Девуш­ка испу­ган­но согла­си­лась и про­тя­ну­ла сал­фет­ку в пят­нах май­о­не­за. Поли­тик, цара­пая тон­кую бума­гу, раз­ма­ши­сто напи­сал несколь­ко слов и мяг­ко пожу­рил запах жже­но­го мас­ла кру­гом. «Спе­ци­фи­ка про­из­вод­ства», — объ­яс­ни­ла девуш­ка и немед­лен­но удалилась.

Толь­ко вот интер­вью не полу­чи­лось. Поли­тик твер­до заявил, что жела­ет в дан­ный момент раз­го­ва­ри­вать лишь о лоша­дях. Девоч­ка-жур­на­лист пер­вое вре­мя запи­сы­ва­ла назва­ния пород и затей­ли­вые клич­ки, потом пере­ста­ла и съе­ла боль­шую пор­цию кар­тош­ки с кис­ло-слад­ким соусом. И пиро­жок с виш­ня­ми, для гар­мо­нии мира.

Фото­граф гром­ко инте­ре­со­вал­ся ни у кого кон­крет­но, какой смысл зани­мать­ся мор­же­ва­ни­ем, если в пол­ночь вся вода ста­но­вит­ся свя­той и мож­но спо­лос­нуть­ся под кра­ном. Помощ­ни­ки мор­щи­ли лбы, под­би­ра­ли пра­виль­ные отве­ты. Фото­граф горя­чо оспа­ри­вал их доводы. 

Вне­зап­но поли­тик встал, опи­ра­ясь на раз­но­цвет­ный стул и вну­ши­тель­но про­из­нес три сло­ва. «Нако­нец-то я понял», — про­из­нес поли­тик и ушел, энер­гич­но отма­хи­вая шаги рукой. Не попро­щал­ся. Помощ­ни­ки, доже­вы­вая булоч­ки с кун­жу­том, бро­си­лись вдо­гон. У вто­ро­го изо рта тор­чал листик салата. 

Про­шло вре­мя. Поли­тик из моло­до­го пре­вра­тил­ся в зре­ло­го, мно­го­го добил­ся, достиг высот, зара­бо­тал если не любовь элек­то­ра­та, то без­услов­ное вни­ма­ние. Его окру­же­ние и посвя­щен­ные люди до сих пор гово­рят, что свою попу­ляр­ную поли­ти­че­скую про­грам­му он изоб­рел в ресто­ране быст­ро­го пита­ния Мак­до­нальдс, под шелест тео­ло­ги­че­ской бесе­ды, и это, как бы анек­до­ти­че­ски ни зву­ча­ло, явля­ет­ся фактом.