Поехали!

12 апре­ля 2011 года испол­нит­ся 50 лет со дня пер­во­го поле­та чело­ве­ка в кос­мос, одно­го из важ­ней­ших собы­тий в миро­вой исто­рии. Роль горо­да Куй­бы­ше­ва и его про­мыш­лен­но­сти в осу­ществ­ле­нии это­го поле­та вели­ка. Здесь изго­тав­ли­ва­лись две сту­пе­ни для раке­ты «Восток», вывед­шей кос­ми­че­ский аппа­рат с Юри­ем Гага­ри­ным на орби­ту. «Новая» начи­на­ет серию пуб­ли­ка­ций и интер­вью, посвя­щен­ных это­му собы­тию, кос­мо­нав­ти­ке и кос­ми­че­ской про­мыш­лен­но­сти Рос­сии. Пред­ла­га­ем ваше­му вни­ма­нию интер­вью с быв­шим заме­сти­те­лем гене­раль­но­го кон­струк­то­ра ЦСКБ Фоми­ным Геор­ги­ем Евгеньевичем.

- Геор­гий Евге­нье­вич, Вы один из тех, кто наблю­дал за стар­том раке­ты-носи­те­ля «Восток» 12 апре­ля 1961 года. Рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, что про­ис­хо­ди­ло в тот день, и како­ва была Ваша реак­ция на пер­вый полет чело­ве­ка в космос.

- В этот день я был на поли­гоне. На четы­рех стар­то­вых пло­щад­ках гото­ви­лись запус­ки. На стар­то­вой пло­щад­ке №1 коман­да Коро­ле­ва гото­ви­ла запуск раке­ты-носи­те­ля «Восток» и кос­ми­че­ско­го аппа­ра­та с чело­ве­ком на бор­ту. Раке­та-носи­тель тогда еще не назы­ва­лась «Восто­ком», это была раке­та 8К72. Две из трех сту­пе­ней раке­ты были изго­тов­ле­ны в Куй­бы­ше­ве, на заво­де «Про­гресс». Рядом с пло­щад­кой №1 рас­по­ла­гал­ся стар­то­вый ком­плекс «Дви­на» для запус­ка меж­кон­ти­нен­таль­ной бал­ли­сти­че­ской раке­ты ново­го поко­ле­ния Р‑9. Коман­ду воз­глав­лял дирек­тор заво­да «Про­гресс» Лит­ви­нов и заме­сти­тель глав­но­го кон­струк­то­ра Фили­а­ла №3 ОКБ‑1 Сол­да­тен­ков. Мы рас­по­ла­га­лись на пло­щад­ке №31, в 15–18 кило­мет­рах от пло­щад­ки №1. Гото­вил­ся кон­троль­ный запуск серий­ной раке­ты Р‑7 для под­твер­жде­ния каче­ства пар­тии ракет. Бри­га­ду заво­да «Про­гресс» воз­глав­лял заме­сти­тель глав­но­го инже­не­ра заво­да Н.Г. Савен­ков. А на пло­щад­ке №41, в 12–15 кило­мет­рах от нашей пло­щад­ки, спе­ци­а­ли­сты дне­про­пет­ров­ско­го ОКБ-586 гото­ви­ли испы­та­ния двух­сту­пен­ча­той раке­ты Р‑16.

Мы при­шли в мон­таж­но-испы­та­тель­ный ком­плекс в 9 утра. Был постро­ен сво­бод­ный бое­вой рас­чет из воен­ных и граж­дан­ских спе­ци­а­ли­стов. Фак­ти­че­ски запус­ком раке­ты зани­ма­лись воен­ные, мы же вели наблю­де­ние за про­цес­сом и кор­рек­ти­ро­ва­ли его. Заме­сти­тель коман­ди­ра части Ряж­ских объ­явил, что рабо­ты до осо­бо­го рас­по­ря­же­ния не нач­нут­ся, и до полу­че­ния осо­бых ука­за­ний велел не поки­дать ком­плекс. В 10:30 постро­и­лись еще раз. Объ­яви­ли, что в тече­ние часа состо­ит­ся старт на пло­щад­ке №1. Ряж­ских при­ка­зал занять пози­цию на при­гор­ке око­ло ком­плек­са и наблю­дать за про­цес­сом на пер­вой пло­щад­ке. День был без­об­лач­ный, види­мость иде­аль­ная. Минут через 40 с пло­щад­ки №1 взле­те­ла раке­та, после чего мы вновь постро­и­лись и нам тор­же­ствен­но объ­яви­ли, что на орби­ту выве­ден кос­ми­че­ский корабль с пер­вым в мире кос­мо­нав­том Юри­ем Алек­се­е­ви­чем Гагариным.

Через два часа после запус­ка объ­яви­ли, что полет успеш­но завер­шил­ся, Гага­рин бла­го­по­луч­но при­зем­лил­ся. Нам раз­ре­ши­ли поки­нуть мон­таж­но-испы­та­тель­ный ком­плекс и про­во­дить оста­ток дня по соб­ствен­но­му усмотрению.

Ска­жу пря­мо, что мы гор­ди­лись этим дости­же­ни­ем, но эйфо­рии не испы­ты­ва­ли. Навер­ное, пото­му, что мы к это­му момен­ту уже не раз про­из­во­ди­ли запус­ки ракет в кос­мос. Это ста­ло явле­ни­ем в неко­то­рой сте­пе­ни при­выч­ным. Кро­ме того, к это­му вре­ме­ни регу­ляр­но запус­ка­лись на орби­ту спут­ни­ки, кос­ми­че­ские аппа­ра­ты в сто­ро­ну Луны, Мар­са и Вене­ры, в кос­мо­се побы­ва­ло несколь­ко кораб­лей с соба­ка­ми. Полет чело­ве­ка в кос­мос был ожидаем.

- Но ведь по всей стране было все­об­щее ликование?

- Если посмот­реть газе­ты – «Ком­со­моль­скую прав­ду», «Прав­ду», «Изве­стия», дру­гие газе­ты, как там все было напе­ча­та­но, какие сним­ки были из горо­дов и т.д., конеч­но, народ лико­вал, для наро­да это было боль­шой неожи­дан­но­стью и боль­шим про­дви­же­ни­ем чело­ве­че­ства впе­ред, т.е. про­изо­шло что-то новое. Хотя лико­ва­ние по пово­ду спа­се­ния челюс­кин­цев в 1930‑х или поле­та в стра­то­сфе­ру на стра­то­ста­тах было не меньшим.

- Вам сооб­щи­ли зара­нее, что будет полет с чело­ве­ком на борту?

- Зна­ли мы неофи­ци­аль­но, и, более того, мы, зная неофи­ци­аль­но, друг с дру­гом толь­ко в курил­ке поти­хонь­ку обме­ни­ва­лись, кто кого хоро­шо зна­ет. А офи­ци­аль­но мы узна­ли, когда вышли на при­го­рок и когда ска­зал заме­сти­тель коман­ди­ра части капи­тан Ряж­ских: «Смот­ри­те, сего­дня будет важ­ный запуск. Сего­дня будет запуск кос­ми­че­ско­го кораб­ля с чело­ве­ком на бор­ту». Он еще не ска­зал фами­лию. Фами­лию мы узна­ли тогда, когда кос­ми­че­ский корабль отде­лил­ся, вышел на орбиту.

- А было ли широ­ко извест­но имя Юрия Гага­ри­на до полета?

- Конеч­но, он не был нико­му изве­стен. Он 1935 года, моло­дой парень, стар­ший лей­те­нант, на орби­те его при­ня­ли за один виток спе­ци­аль­ным реше­ни­ем Полит­бю­ро в пар­тию. Надо ска­зать, что тогда были широ­ко извест­ны авиа­ци­он­ные кон­струк­то­ры, а кос­ми­че­ские кон­струк­то­ры были засек­ре­че­ны. Никто не знал ни Коро­ле­ва, ни Янге­ля, ни Чело­мея, ни Глуш­ко вплоть до самой смер­ти Коро­ле­ва. Коро­лев стал изве­стен толь­ко тогда, когда умер, а до это­го его никто не знал. Он печа­тал­ся в прес­се под фами­ли­ей К. Сер­ге­ев, и в сооб­ще­ни­ях о нем гово­ри­лось: «глав­ный кон­струк­тор». А Кел­дыш – «глав­ный тео­ре­тик кос­мо­нав­ти­ки». Даже фами­лия Кел­дыш скры­ва­лась, пре­зи­дент Ака­де­мии наук СССР. А то, что он глав­ный тео­ре­тик кос­мо­нав­ти­ки, мы узна­ли после смер­ти Сер­гея Пав­ло­ви­ча Королева.

Кста­ти гово­ря, я счи­таю, что это боль­шая ошиб­ка с точ­ки зре­ния про­па­ган­ды наших дости­же­ний в кос­мо­се. Если бы тогда были извест­ны кон­струк­то­ры, если бы зара­нее пуб­ли­ко­ва­лось, что будет запуск кос­ми­че­ско­го кораб­ля, если бы на поли­гон и на посад­ку при­гла­шал­ся пред­ста­ви­тель меж­ду­на­род­ной авиа­ци­он­ной феде­ра­ции… Я, чест­ное сло­во, удив­ля­юсь, каким обра­зом уда­лось заре­ги­стри­ро­вать этот полет, пото­му что скрыт­но запу­сти­ли и скрыт­но встретили.

Мы это­му не при­да­ва­ли зна­че­ния. Вот до вой­ны, напри­мер, пере­ле­ты через Север­ный полюс, поле­ты Мари­ны Рас­ко­вой на Даль­ний Восток, поле­ты в Китай, они так рекла­ми­ро­ва­лись до того, как совер­ша­лись. Ведь кон­струк­то­ров Яко­вле­ва, Тупо­ле­ва, Илью­ши­на знал весь мир до того, как появи­лись их само­ле­ты на фрон­тах Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны.

Англи­чане хоро­шо посту­пи­ли, про­изо­шел скан­дал с при­е­мом кар­тин­ки с наше­го лун­ни­ка. Неза­шиф­ро­ван­ный радио­сиг­нал при­ня­ли одно­вре­мен­но в каком-то уни­вер­си­те­те в Англии и при­ня­ли у нас, есте­ствен­но. Наша стан­ция даль­ней свя­зи при­ня­ла, обра­бо­та­ла, и поеха­ли пока­зы­вать выс­ше­му руко­вод­ству. А англи­чане это опуб­ли­ко­ва­ли, но потом изви­ни­лись перед нашей Ака­де­ми­ей наук, при­знав наш при­о­ри­тет. На самом же деле надо было опуб­ли­ко­вать, что будет пере­дан пер­вый сни­мок Луны, зара­нее. Хоро­шо был устро­ен полет пер­во­го спут­ни­ка. Каж­дый Божий день по радио сооб­щал­ся марш­рут его поле­та, как пого­ду пере­да­ют: в Ново­си­бир­ске во столь­ко-то, в Кара­ган­де во столь­ко-то, в Москве во столь­ко-то, в Бер­лине во столь­ко-то, в Вашинг­тоне во столь­ко-то. На нем был раз­ме­щен радио­пе­ре­дат­чик волн люби­тель­ско­го диа­па­зо­на. И люби­те­ли, будь он в Афри­ке или в Аме­ри­ке, посмот­рев рас­пи­са­ние дви­же­ния, мог­ли вклю­чить и слу­шать «бип-бип-бип-бип». И дей­стви­тель­но, весь мир мог убе­дить­ся, что он лета­ет. С пер­вым спут­ни­ком было все сде­ла­но пре­крас­но, прав­да, после запус­ка. Цен­траль­ный блок спут­ни­ка боль­шой, у него звезд­ная вели­чи­на отри­ца­тель­ная, т.е. яркость, блеск боль­шой, его хоро­шо было вид­но. И когда он ночью дви­гал­ся, объ­яв­ля­ли. Люди выхо­ди­ли, иска­ли без бинок­ля све­тя­щу­ю­ся точ­ку. Вот это здо­ро­во было сделано.

Мы полу­ча­ли инфор­ма­цию о про­цес­се поле­та аме­ри­кан­цев на Луну. У нас был канал с аме­ри­кан­ца­ми, несмот­ря на то, что мы нахо­ди­лись по раз­ные сто­ро­ны «холод­ной вой­ны», но у нас были доста­точ­но поря­доч­ные отно­ше­ния, осо­бен­но в кос­мо­се. Нам был предо­став­лен канал свя­зи, и наши спе­ци­а­ли­сты наблю­да­ли этот полет и выход кос­мо­нав­тов на Луну.

- Есть мне­ние, что это была подделка.

- Есте­ствен­но, ника­кой под­дел­ки нет, все это совер­ше­но. Это так же, как и про Гага­ри­на, гово­рят, что никто не летал, или летал до Гага­ри­на, но погиб. В Интер­не­те есть фами­лия какая-то укра­ин­ская. Дру­гое дело, что мог­ло повре­дить. Вот извест­ный сни­мок Коро­ле­ва: «Доб­ро­го поле­та». Это отсня­то поз­же. Это так же, как с пара­дом на Крас­ной пло­ща­ди в 1941 году. Был же парад в Москве, но съем­ка Ста­ли­на затем про­из­ве­де­на в пави­льоне. Поста­но­воч­ные эле­мен­ты поле­та на Луну, воз­мож­но, есть, и они вре­дят, не отрицаю.

- При­вел ли полет Гага­ри­на к всплес­ку кос­ми­че­ско­го про­из­вод­ства? Ведь это было одним из дости­же­ний Совет­ско­го Сою­за, о кото­ром меч­та­ли мно­гие страны.

- Всплеск в миро­вом мас­шта­бе про­изо­шел не с точ­ки зре­ния пило­ти­ру­е­мых поле­тов, а с точ­ки зре­ния бое­вой ракет­ной тех­ни­ки. В тече­ние дол­го­го вре­ме­ни толь­ко две стра­ны име­ли доступ в кос­мос — СССР и США. Затем были Евро­па, Китай, Индия, Япо­ния. Сего­дня все­го 7–8 стран име­ют свои раке­ты, но око­ло 70–80 стран име­ют свое обо­ру­до­ва­ние, про­из­во­ди­мое ино­гда чужи­ми фир­ма­ми и выво­ди­мое в кос­мос чужи­ми раке­та­ми. Зака­зы­ва­ют спут­ни­ки, зака­зы­ва­ют раке­ты, пла­тят день­ги. Выпуск ракет — про­цесс штуч­ный и нау­ко­ем­кий. Сей­час в мире в год выпус­ка­ет­ся око­ло 100 ракет. Из них око­ло 33–35 ракет наши. Это дале­ко не серий­ное производство.

- Ска­жи­те, а как изме­ня­лась дина­ми­ка изго­тов­ле­ния и пус­ка ракет с 1960‑х годов по сего­дняш­ний день?

- Мак­си­маль­ное коли­че­ство запус­ков при­хо­дит­ся на стык 1970–80‑х годов. Коли­че­ство пус­ков у нас дости­га­ло 100. В мире их было око­ло 200. Поче­му упа­ло коли­че­ство запус­ков? Это не толь­ко явле­ние кри­зи­са. Это явле­ние, свя­зан­ное так­же с дости­же­ни­я­ми нау­ки, тех­ни­ки и тех­но­ло­гии. Если пер­вые спут­ни­ки суще­ство­ва­ли неде­лю, 10 дней, две неде­ли, месяц, год, то сего­дня спут­ни­ки суще­ству­ют 5, 10, 12, 15 лет. Ска­жем, метео­ро­ло­ги­че­ских спут­ни­ков для того, что­бы делать нор­маль­ный про­гноз пого­ды, нуж­но не более десят­ка. Если мень­ше 6 спут­ни­ков, то поль­зы для про­гно­за они не при­не­сут, будет нехват­ка инфор­ма­ции, а боль­ше 10–12 спут­ни­ков созда­дут избы­ток инфор­ма­ции, кото­рый не помо­жет. Евро­пей­цы, к при­ме­ру, на нашей раке­те запу­сти­ли в 2006 году спут­ник. Сле­ду­ю­щий будет в 2012 году, а потом в 2018. Спут­ни­ков ста­ло мало, но они ста­ли дороже.

Вто­рая при­чи­на это то, что мно­гие науч­ные запус­ки были свер­ну­ты. В пер­вое вре­мя было мно­го неисследованного.

- Ска­жи­те, пожа­луй­ста, как изме­ни­лась рабо­та ЦСКБ и заво­да «Про­гресс» за 50 лет?

- В Куй­бы­ше­ве было созда­но само­сто­я­тель­ное голов­ное кон­струк­тор­ское бюро, кото­рое зани­ма­лось раз­ра­бот­кой ракет-носи­те­лей сред­не­го клас­са и кос­ми­че­ских аппа­ра­тов для наблю­де­ния Зем­ли, кос­ми­че­ских аппа­ра­тов при­клад­но­го и науч­но­го зна­че­ния. Я думаю, что если бы не было кон­струк­тор­ско­го бюро, то, может быть, судь­ба «Про­грес­са» была бы такая же, как судь­ба «Авиа­ко­ра». Несмот­ря на тяже­лые 1990‑е годы, когда пре­кра­ти­лись зака­зы от Мини­стер­ства обо­ро­ны и Рос­кос­мо­са, кон­струк­тор­ское бюро нашло выход, вый­дя на меж­ду­на­род­ный рынок услуг по запус­ку кос­ми­че­ских аппа­ра­тов в кос­мос. Я соста­вил выбор­ку по дан­ным Интер­не­та по коли­че­ству запус­ков. В 1980‑м году с кос­мо­дро­ма «Пле­сецк» было запу­ще­но 32 раке­ты ЦСКБ «Про­гресс». В 1983‑м 28 ракет. 1990‑й год — 18 ракет. 1993 год — 7 ракет. 1997 год — 3 раке­ты. 2000 год — 0 ракет. 2011–2003 по 1 раке­те и две раке­ты 2001 года. Это свя­за­но исклю­чи­тель­но с поли­ти­че­ским кри­зи­сом, вслед за кото­рым после­до­вал кри­зис экономический.

- Мно­гие годы меч­той тысяч совет­ских маль­чи­шек было стать кос­мо­нав­том. Сего­дня вряд ли кто-нибудь об этом заду­мы­ва­ет­ся. Воз­мож­но, еди­ни­цы. С чем это свя­за­но? Может, сле­ду­ет попу­ля­ри­зи­ро­вать кос­ми­че­скую сфе­ру сре­ди молодежи?

- Чест­но гово­ря, мне труд­но отве­тить на этот вопрос. Когда я был маль­чиш­кой, боль­шин­ство хоте­ли стать погра­нич­ни­ка­ми, пото­му что был очень попу­ля­рен Кара­цу­па со сво­ей соба­кой Индус. Когда я под­рос, были Чка­лов­ские поле­ты и все хоте­ли быть лет­чи­ка­ми. Было вре­мя, когда все хоте­ли быть моря­ка­ми, потом кос­мо­нав­та­ми, под­вод­ни­ка­ми. Кем сей­час хотят стать? Я в этой сре­де не вра­ща­юсь. Мне труд­но ска­зать, я не знаю, что сего­дня явля­ет­ся романтикой.

- Геор­гий Евге­нье­вич, как Вы счи­та­е­те, что ждет ЦСКБ «Про­гресс» в бли­жай­шем буду­щем? Как будет раз­ви­вать­ся предприятие?

- Сего­дня порт­фель зака­зов ЦСКБ «Про­гресс» доста­точ­но полон. Он, я счи­таю, твер­до загру­жен зака­за­ми не менее чем на 5–7 лет. Это зака­зы по феде­раль­ной линии – кос­ми­че­ские про­грам­мы, зака­зы по линии меж­ду­на­род­ной кос­ми­че­ской стан­ции и зака­зы по запус­ку зару­беж­ных кос­ми­че­ских аппа­ра­тов. В пер­спек­ти­ве коли­че­ство зака­зов будет уве­ли­чи­вать­ся, пото­му что мы в ЦСКБ «Про­гресс» раз­ра­бо­та­ли такую моди­фи­ка­цию раке­ты «Союз», кото­рая сов­мест­но с раз­гон­ным бло­ком «Фре­гат» име­ет боль­шие воз­мож­но­сти, чем все наши ста­рые раке­ты. Если нам рань­ше были недо­ступ­ны кру­го­вые орби­ты, гео­ста­ци­о­нар­ные орби­ты, то сего­дня они нам доступ­ны. Сего­дня на наши раке­ты пере­во­дят запус­ки, в том чис­ле нави­га­ци­он­ных спут­ни­ков ГЛОНАСС, а их боль­шое коли­че­ство на орби­те, и их все вре­мя надо вос­ста­нав­ли­вать. Кро­ме того, отно­ше­ние сего­дняш­не­го руко­вод­ства к кос­мо­су изме­ни­лось. Гово­рит­ся о выде­ле­нии 115 млрд на кос­мос на сле­ду­ю­щий год, пла­ни­ру­ет­ся стро­и­тель­ство кос­мо­дро­ма «Восточ­ный». Уже постро­ен старт во фран­цуз­ской Гви­ане. Я вижу, что пер­спек­ти­вы у ЦСКБ «Про­гресс» на бли­жай­шее деся­ти­ле­тие совер­шен­но нор­маль­ные. Нуж­но толь­ко рабо­тать. Чего бы я хотел? Я хотел бы, что­бы зара­бо­тал авиа­ци­он­ный завод. У тако­го заво­да долж­но быть всё! Начи­ная от энер­ге­ти­че­ско­го пас­пор­та пред­при­я­тия и закан­чи­вая самы­ми послед­ни­ми инно­ва­ци­он­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми. Ракет­ную про­мыш­лен­ность нам уда­лось сохра­нить. Нам не уда­лось сохра­нить те виды про­мыш­лен­но­сти, кото­рые име­ют мил­ли­ард­ные обо­ро­ты на миро­вом рын­ке. Ракет­ная про­мыш­лен­ность их не име­ет. А вот авиа­ци­он­ная про­мыш­лен­ность, пас­са­жир­ское само­ле­то­стро­е­ние име­ет мил­ли­ард­ные обо­ро­ты, и нам нуж­но было его погу­бить, что­бы в мире оста­лось толь­ко два кон­цер­на: Boeing и Airbus.