Осознанная необходимость

Ты один из извест­ных в Сама­ре пра­во­за­щит­ни­ков, твой домен – svoboda.tv. А что такое сво­бо­да лич­но для тебя?

Сво­бо­да – это, с одной сто­ро­ны, поня­тие, в кото­рое мно­гие вкла­ды­ва­ют соб­ствен­ный смысл, очень часто раз­ный. С дру­гой сто­ро­ны – это бла­го, и бла­го без­услов­ное. От кото­ро­го никто доб­ро­воль­но не отка­жет­ся. Сво­бо­да в двух этих ипо­ста­сях суще­ству­ет одно­вре­мен­но. Для меня важ­на как пер­вая, так и вто­рая. Тео­ре­ти­зи­ро­вать о том, что такое сво­бо­да как поня­тие, мож­но толь­ко в рам­ках опре­де­лен­но­го соци­аль­но-исто­ри­че­ско­го кон­тек­ста. С тече­ни­ем вре­ме­ни пред­став­ле­ния о сво­бо­де меня­лись. А если рас­смат­ри­вать сво­бо­ду как бла­го, как потреб­ность чело­ве­ка, то эта вещь, с точ­ки зре­ния любо­го чело­ве­ка, кото­рый этим бла­гом обла­да­ет (или не обла­да­ет), одно­знач­но трак­ту­ет­ся. Спро­си на ули­це, что такое сво­бо­да? Тебе очень быст­ро отве­тят. Спро­си чело­ве­ка, сидя­ще­го в тюрь­ме, что такое сво­бо­да, он очень чет­ко тебе отве­тит. Но если мы нач­нем зада­вать этот вопрос вся­ким высо­ко­ло­бым тео­ре­ти­кам, тут сра­зу нач­нет­ся. Это осо­знан­ная необ­хо­ди­мость. Сво­бо­ды нет — это язы­ко­вая игра. Это идеи про­све­ти­тель­ства, кото­рые сего­дня утра­ти­ли свое зна­че­ние. Все что угодно.

Понят­но, что любая стра­на несво­бод­на и в любой стране есть сво­бод­ные люди. Но все-таки, Рос­сия сей­час – это сво­бод­ная страна?

Сво­бод­ная, несво­бод­ная – слож­но ска­зать. Что брать за обра­зец? «Где, ука­жи­те нам, оте­че­ства отцы, Кото­рых мы долж­ны при­нять за образ­цы?» Если взять фильм «Сало, или 120 дней Содо­ма», кото­рый Пьер Пао­ло Пазо­ли­ни снял, то, может, кто-то у нас и сво­бо­ден, как герои это­го филь­ма. Кото­рые рас­ска­зы­ва­ли, что они абсо­лют­но сво­бод­ны, пото­му что могут поз­во­лить себе делать что угод­но, ничем не огра­ни­чи­ва­ясь. Такая сво­бо­да при­сут­ству­ет у нас. На выс­ших уров­нях. Власть и вер­хуш­ка обще­ства могут поз­во­лить себе мно­гое, если не все. А если гово­рить о сво­бо­де как о все­об­щем бла­ге, о сво­бо­де как о спо­со­бе обще­ствен­но­го бытия и спо­со­бе бытия (инди­ви­да) в обще­стве, с уче­том не толь­ко сво­их инте­ре­сов, но и инте­ре­сов ближ­не­го сво­е­го, и про­сто чело­ве­ка, не ближ­не­го, то вот такой сво­бо­ды у нас, конеч­но, маловато.

На самом деле это опре­де­ле­ние — «мало­ва­то сво­бо­ды», оно не вызы­ва­ет про­те­ста ни у кого. С этим пред­ста­ви­те­ли всех соци­аль­ных сло­ев более-менее соглас­ны. Но вот о путях сво­бо­ды дого­во­рить­ся мы никак не можем.

Я счи­таю, что у нас в Рос­сии осо­бый спо­соб про­из­вод­ства жиз­ни. Если мы обра­тим­ся к марк­сиз­му, то Маркс как раз гово­рил о спо­со­бах про­из­вод­ства жиз­ни, в том чис­ле и мате­ри­аль­ных основ этой жиз­ни, да и духов­ных тоже. И вот этот спо­соб огра­ни­чи­ва­ет раз­ви­тие нашей стра­ны или дела­ет его воз­мож­ным толь­ко в рам­ках опре­де­лен­ных поли­ти­че­ских схем. Это спо­соб модер­ни­за­ци­он­но-дик­та­тор­ский. При­хо­дит дик­та­тор, лома­ет всю эту ста­рую систе­му кор­руп­ции и меня­ет ее на новую систе­му кор­руп­ции. Как Петр, кото­рый через табель о ран­гах про­вел всех сво­их «потеш­ных» в эли­ту стра­ны. Кото­рые были, с одной сто­ро­ны самы­ми сме­лы­ми модер­ни­за­то­ра­ми, а с дру­гой сто­ро­ны, рва­ли, как вол­ки. Но они суще­ство­ва­ли уже в рам­ках дру­гой пара­диг­мы. То есть до них были «мос­ко­ви­ты», бояре, а сами они уже ста­ли «евро­пей­цы». Как Алек­саш­ка Мень­ши­ков, кото­рый из всех «птен­цов гнез­да Пет­ро­ва» был самый хищ­ный пте­нец, после аре­ста кото­ро­го изы­ма­лись какие-то сум­мы нере­аль­ные укра­ден­ные. Да еще несколь­ко мил­ли­о­нов руб­лей в бан­ках Англии – по тем вре­ме­нам день­ги совер­шен­но фан­та­сти­че­ские. К сожа­ле­нию, не можем мы пре­одо­леть эту модель. Такая у нас соци­аль­ная мат­ри­ца, это­му учи­ла нас мать, так вел себя отец. И мы не хотим по-дру­го­му. Для нас это так же неле­по и неудоб­но, как надеть ботин­ки задом напе­ред. Мы будем ходить так, как при­вык­ли. Поэто­му про­цесс, он такой.

Но в таком слу­чае зачем тебе, чело­ве­ку, пони­ма­ю­ще­му в соци­аль­но-поли­ти­че­ских про­цес­сах гораз­до боль­ше сред­не­го обы­ва­те­ля, нуж­на эта борь­ба? Ведь в этом есть какая-то обре­чен­ность. Даже если про­сто про­ве­сти исто­ри­че­ские параллели.

Дело в том, что я выпал из систе­мы. И это дало мне сво­бо­ду, как ни стран­но. И ока­зав­шись вне систе­мы, в резуль­та­те ряда обсто­я­тельств, про­изо­шед­ших в моей жиз­ни, тра­ги­че­ских обсто­я­тельств и очень для меня болез­нен­ных, я полу­чил воз­мож­ность посмот­реть на нее не свер­ху, не сни­зу, а как-то вот с боку. И уви­дел, что она для жиз­ни непри­спо­соб­лен­ная, что она неудоб­ная, что она про­ти­во­ре­чит тем тео­ре­ти­че­ским осно­ва­ни­ям, кото­рые сама про­воз­гла­ша­ет. И я вот решил, что мне не надо туда воз­вра­щать­ся. Что для меня это чре­ва­то поте­рей душев­но­го здо­ро­вья. Что я сопьюсь или сде­лаю с собой что-то нехо­ро­шее. И я решил жить так, как мне удоб­нее. С точ­ки зре­ния обре­те­ния жиз­нен­но­го покоя. Пото­му что это важ­нее все­го – душев­ный покой.

То есть вся эта борь­ба при­но­сит тебе удо­вле­тво­ре­ние? Нет чув­ства разо­ча­ро­ва­ния? Ведь на тот же митинг по пово­ду тари­фов при­шло все­го несколь­ко сотен чело­век. Немно­го для мил­ли­он­но­го города.

У меня нет зада­чи собрать мил­ли­он чело­век и куда-то их напра­вить. Я не кры­со­лов из Гам­мель­на. У меня есть жела­ние про­сто создать такие усло­вия, что­бы люди мог­ли почув­ство­вать себя сво­бод­но (опять же в зави­си­мо­сти от того, что такое для них сво­бо­да!). Что­бы даже в этом огра­ни­чен­ном про­стран­стве они нача­ли шеве­лить­ся, про­сы­пать­ся, огля­ды­вать­ся вокруг и на себя. Пони­мая, что нуж­но жить, осо­зна­вая те жиз­нен­ные сце­на­рии, кото­рые ты реа­ли­зу­ешь. Отка­зы­вать­ся от навя­зы­ва­е­мых тебе пат­тер­нов пове­де­ния, пото­му что они несов­ме­сти­мы с жиз­нью. Пове­де­ние обще­ства, кото­рое мы видим, вот этот соци­аль­ный пат­терн, он несов­ме­стим с жиз­нью стра­ны. И если мы будем ему сле­до­вать, то стра­на рас­па­дет­ся. Пото­му что это совер­шен­но несо­вре­мен­ные спо­со­бы виде­ния жиз­ни, кото­рые не поз­во­лят ника­кие мед­ве­дев­ские пла­ны модер­ни­за­ции реализовать. 

Здесь есть какое-то про­ти­во­ре­чие. С одной сто­ро­ны, ты гово­ришь про осо­зна­ние и что люди долж­ны про­сы­пать­ся. С дру­гой сто­ро­ны – что ника­ко­го дру­го­го сце­на­рия, кро­ме дик­та­тор­ско-модер­ни­за­ци­он­но­го, в Рос­сии реа­ли­зо­вать нель­зя. И нуж­но дожи­дать­ся Пет­ра I?

Изме­нил­ся исто­ри­че­ский кон­текст. Во вре­ме­на Пет­ра мы име­ли дело с вест­фаль­ской систе­мой суве­ре­ни­те­тов. Не было таких серьез­ных поли­ти­че­ских свя­зей. Эко­но­ми­че­ские свя­зи были не столь глу­бо­ки­ми. Сего­дня весь мир инте­гри­ро­ван в еди­ную соци­аль­но-эко­но­ми­че­скую систе­му. А те стра­ны, кото­рые пыта­ют­ся из нее вый­ти, они вла­чат жал­кое суще­ство­ва­ние. Взять ту же Север­ную Корею. Они друг дру­га не едят толь­ко пото­му, что их Китай под­дер­жи­ва­ет. Китай­цы их баналь­но кор­мят. Это мож­но выра­зить корот­ко: ни одна стра­на не может сего­дня суще­ство­вать в изо­ля­ции. Поэто­му тот путь, кото­рый был воз­мо­жен у нас при Пет­ре, он нере­а­ли­зу­ем сего­дня. Пото­му что миро­вая систе­ма не вос­при­ни­ма­ет такую реа­ли­за­цию, пото­му что эта систе­ма уже пред­по­ла­га­ет иные мето­ды управ­ле­ния, иные мето­ды стимуляции. 

Полу­ча­ет­ся, что ты за капитализм?

Я не за капи­та­лизм и не про­тив капи­та­лиз­ма. Вот Маркс, он был за капи­та­лизм или про­тив, когда писал «Капи­тал»? Ско­рее про­тив. Но если почи­тать «Капи­тал», там нет ника­ких выкри­ков: долой! Это про­сто эко­но­ми­че­ский ана­лиз. Вот оно есть. И мно­гие счи­та­ют, что это­му сего­дня нет аль­тер­на­ти­вы. Напри­мер, Хабер­мас, кото­ро­го я глу­бо­ко ува­жаю. Недав­но он при­ез­жал в Рос­сию – никто не заме­тил. Вели­чай­ший евро­пей­ский фило­соф из ныне живу­щих при­ез­жал, а никто не заме­тил. О чем это гово­рит? О нашей дегра­да­ции. Но неко­то­рые счи­та­ют, что аль­тер­на­ти­ва (капи­та­лиз­му) есть. Соци­а­ли­сти­че­ская аль­тер­на­ти­ва, еще какая-то аль­тер­на­ти­ва. Посмот­рим. Это исто­ри­че­ская борьба.

В его голо­се чудит­ся стой­кость и обре­чен­ность одно­вре­мен­но. Лицо моло­до­го Гер­це­на. Ста­рый ноут­бук. Как буд­то на колен­ке собран­ный модем. Две­на­дца­ти­лет­няя дочь про­сит посмот­реть свой про­филь в кон­так­те. Кух­ня панель­но­го дома с окна­ми, выхо­дя­щи­ми на уни­вер­сам «Мичу­рин­ский». Рос­сия. Два­дцать пер­вый век. Марксизм-онлайн.